- 1 -

Тесная комната выглядела ещё более маленькой, чем была на самом деле, из-за множества стеллажей, забитых коробками, какими-то бумагами, книгами, рассортированными по законам, известным одному лишь обитателю этого места. Паренёк незатейливо просматривал дела, стопками лежащие на краю стола, что-то подписывал и перекладывал их в несколько шкафчиков, помеченных различными стикерами зелёного, жёлтого и синих цветов. Где-то в глубине комнаты стоял один особенный шкаф из красного дерева, который лишний раз не хотелось трогать, да и замок, крепко стискивающий фигурные ручки, мягко намекал парню, что всё, что там лежит, находится вне его доступа и не будет в нём, скорее всего, никогда. Работа казалась скучной, многие здесь воротили от неё нос, желая действий, но Эннеко нравилось спокойно сидеть и читать множество отчётов, собирая их в одно целое. Это не просто записи, статьи, фотографии, тщательно скреплённые с листом скрепкой, здесь написаны тысячи историй обычных людей, у которых, как правило, был только один конец. Умея читать между строчек, перед ним представал целый роман, наполненный трагизмом, необычными резкими поворотами сюжета, что лился подобно бурной реке между скалами чернил. Эти истории всегда трогали, но их так много, что невозможно переживать о каждой. Со временем эти ощущения сливаются в одну лёгкую печаль, стойко нависающую над душой, однако парень научился перекладывать дела быстро, без дрожи в руках. Вот, очередная папка, ужасные фотографии изуродованного тела, которую специально постарались сделать в хорошем качестве, ничего не замазывая. В мужчину вселился призрак, и он забил свою жену насмерть табуреткой. Может прозвучать странно, а от того смешно, но на лице не появилось и подобия улыбки, глаза слабо блеснули при погружении в сухой отчёт. Всё точно, без изъянов, по сути, а внизу печать "Устранено". Отлично. Парень ставит в маленьком окошке "L", ставит свою подпись в свободном бланке и, захлопнув папку, отправляет её в ящик с зелёной пометкой. Что у нас тут? Серые вводные листы, ссылки на образцы, фотография всего одна, но и её достаточно, чтобы тихо выдохнуть, присвистывая, и на мгновение прикрыть глаза, пытаясь сложить в голове увиденное более опрятно. Парень попытался воскресить свою погибшую девушку, используя тёмную магию, очевидно принадлежащую какому-то древнему языческому народу. Как результат - безобразный гибрид, сросшееся с человеком гнилое тело, вдавленные друг в друга конечности, органы, выпадающие наружу. В отчёте написано, что это нечто издавало громкие звуки, схожие с рыданием и воплями, словно два человека кричали одновременно. Ужасно, но какая же у них была любовь! Погрузиться в пучину тёмных сил, чтобы снова увидеться с любимой, а затем стать с ней единым целым, пусть и в страдании. Кажется, у Эннеко появился новый фаворит на место любимой истории. Парень всегда в той или иной мере романтизировал дела, вникая, пытаясь что-то в них искать, чего никогда не мог понять сэр Калленберг, скептично относящийся к порывам своего "друга", если его можно было таковыми назвать. Источник силы не был найден? "U", краткая подпись, в ящик с синей пометкой. В дверь постучались. Парень резко поднял голову от записей, уже по привычке вставая из-за стола, готовясь встретить кого-нибудь из высшего отдела, но в проёме появился никто иной как Отто Калленберг собственной персоной. Вспомнишь солнце, вот и лучик. Хотя в его случае правильнее будет сказать "Вспомнишь ужас, вот и его отродье", но Эннеко всё равно по-особенному любил своего товарища, игнорируя ходящие о нём по кругу подобного рода слухи. - Встречаешь при полном параде? Поправь воротник. Парень встрепенулся, судорожно вытаскивая белые уголки наружу, чуть оттягивая пуловер, пока хитрец, облокотившись о скрипящую доску, тихо посмеивался в тыльную сторону руки, скрывая ленивый оскал. - Тебя вызывает доктор Херриё, срочно. Земля практически ушла из-под ног, но Эннеко из-за всех сил старался держать себя в руках, пусть это и не очень выходило. По юному лицу, усыпанному веснушками, прошла быстрая судорога, глаз невольно дёрнулся. Парень молча кивнул и, аккуратно обходя стопки документов, вышел из комнаты, пока Отто захлопнул дверь, закрывая её на ключ в несколько оборотов. В стенах послышались треск и шуршание, механизм, простирающийся на несколько метров вокруг, пришёл в действие, надёжно запечатывая маленький кабинет, забирая у паренька последний шанс на отступление. - Что-то случилось? - Без понятия, мне сказали привести тебя. Коридор был довольно мрачным местом, объединяя различные комнаты, которые, всё же, были немного светлее в сравнении с ним. Всё вокруг отсылало к прошлым эпохам, может, к концу 19-го века, стены излучали некое величие, сдавливая маленького человека словно жалкую букашку. Высокий потолок, орнаменты, строгий пол из тёмной плитки вёл вперёд. Эннеко начинал нервничать. Его часто звали в предвысшие помещения, это не ново, но он всегда ощущал напряжение, гулко разносящуюся по телу панику. Невозможно совсем ничего не знать о порядках места, в котором проводишь практически всё своё время, страх перед провинностью обжигал сильнее, чем салемские костры. Приехать в одну из самых дорогих стран мира в качестве рабочего мигранта, пытаясь сорвать куш, как тысячи других, отчаянно хватающихся за любой шанс. Заработать деньги, поступить в университет, достичь хорошей жизни. Красивые мечты, не имеющие ничего общего с реальностью. Работа была тяжёлой, изнуряя до обмороков, парень с ней практически не справлялся, денег не было, а сны, и ранее доставляющие кучу проблем, приводили его в глубинный ужас, мешая реальность с выдуманными разумом видениями. Он никого не искал, его сами нашли. Нашли и привели сюда, где он и остался, не имея выбора. Ему это показалось удачей, пока система не начала пускать в него корни. Коридор сужается, как и его лёгкие. Личный кабинет доктора Херриё был обставлен спокойно, гармонично, всего в меру. Порядок, царивший здесь, возвышался над неряшливыми попытками молодого южанина организовать своё рабочее место, опуская самооценку одним своим видом. Кто-то сказал бы, что это место напоминает камеру пыток: сначала всё спокойно, но за этим скрывается истинная сущность кабинета, словно это отдельный мир, за пределами которого была только тёмная материя. Возможно, так и было, потому что находясь здесь Эннеко чувствовал, словно с его души снимают слой за слоем, очищают подобно мандарину, медленно, с удовольствием, выдавливая весь сок крепким сжатием руки. - Сэр Калленберг, мистер Фернандес. Мужчина с проступающей сединой у висков кратко кивнул им обоим, а затем невзначай повёл рукой, указывая Отто на выход. Ни ободряющего похлопывания по плечу, ни поддерживающего взгляда. Поправив свой плащ, друг покинул кабинет, напоследок помахав парню рукой в знак прощания. Дверь со скрипом закрылась. - Как продвигается ваша работа? - За последнюю неделю было отсортировано 27 дел, из них 20 отмечены как "Ликвидировано", 6 требуют повышенного внимания, а 1 размещено в "Неопознано". Завершил реставрацию отдела n-11-34-ia, все дела верну в указанное место до восьми вечера. Мужчина улыбался, морщинки у глаз стали чуть глубже. Он подошёл к парню ближе, чтобы коснуться его плеча в одобрительном жесте, Эннеко почувствовал, словно сердце сделало скачок вверх, а затем ушло вниз, до самых лодыжек, натягивая все сосуды. - Вы оправдываете наши ожидания, мистер Фернандес, выражаю надежду, что вы продолжите держать свою норму и дальше. - Да, сэр. - Вы знаете, зачем я вас сюда позвал? Эннеко неуверенно мотнул головой. - Пройдите в зал 5-b, нам снова нужно провести обследование. На языке повис по-детски наивный вопрос "Это не больно?", оставшись при парне. Скорее всего, будет как в прошлые разы, а если нет, то у него всё равно нет выбора. Просто спуститься вниз и всё, его не будут держать долго, не так ли?