Часть 22

Две чудесные и необычные недели подошли к концу. Проведенное с королем время оставило в душе Эвелин весьма двоякие ощущения. Заставило по другому взглянуть на мир. Теперь девушка сомневалась в том, в чем, казалось бы, никогда сомневаться не будет. И сейчас она стояла в комнате Рона, уже собираясь уходить. Но, корруниец не отпускал. Он держал за руки и пронзительно смотрел в глаза, умоляя остаться. – Зачем тебе все это? Зачем тебе снова возвращаться на работу? – Рон говорил тихо, полушепотом, но в глазах его бушевала черная злость и отчаянная обида. – Затем, что это моя работа, Рон. И что бы тебе не показалось эти две недели были для меня тоже всего лишь работой. – Она просто не знала, что сказать и прятала взгляд, но, при этом искала предлог задержаться тут хоть на секунду. – Я не верю тебе. Почему ты скрываешь свои истинные чувства? Я видел твою улыбку, видел твои глаза…тебе понравилось быть со мной. Оставайся. Переезжай ко мне, бросай работу. Я дам тебе все что ты пожелаешь! – Рон дернул ее за руки, прижимая к себе, и девушка безропотно отдалась во властные, коррунийские объятия, положив голову ему на грудь. – Да. Мне иногда нравится моя работа. Не проси меня остаться, не делай себе больно…я готова снова стать твоей, хоть завтра. Цена тебе известна. – Внутри шла борьба желания и нужды. И, казалось, что желание побыть с Роном перевешивает нужду возвращаться в бардель, но, все же, главенствовал здравый смысл. Она должна работать. Если Эвелин перестанет зарабатывать тут - то ее переведут в другой бардель. И тогда с Роном она уж точно не увидится. – У меня нет денег, Эвелин! И я не знаю, сколько потребуется времени, чтобы найти. А пока я ищу ты будешь с другим мужчиной? Я даже думать об этом не могу! – Сдерживаемая злость вырвалась наружу, заставляя Рона кричать. А значит Эвелин пора уходить. – Сегодня никто не прикоснется ко мне. У меня день отдыха. А завтра…надеюсь…ты вновь придешь за мной. – Нехотя, она покинула объятья и отдаваясь дурманящему желанию прильнула к губам Рона, унимая в нем злобу. Он грубым рывком прижал Эвелин к себе, выбив из ее груди болезненный выдох. И она не противилась страсти, что ускоряет биение ее сердца. Ладони сами нашли щеки Рона. Пальцы нежно скользнули по колючим щекам, пытаясь запомнить, насытиться ими, возможно, в последний раз. Наверняка скоро Рон поймет…непонятная, странная влюбленность отступит и он осознает, что так яро пытается добиться любви простой шлюхи. Не желая множить боль она ушла, нагрубив тому, кому грубить не желала. Но, это был единственный способ закончить приносящий боль обоим разговор. Мысли поглотили девушку настолько, что она не замечала происходящего вокруг. Даже пошлые словечки стражника у входа не заставили ее повернуть головы. Она ушла из замка, но ее душа будто осталась там. Вернувшись в бардель, отчитавшист перед Агеей, она села на кровать своей золотой клетки. Богатая комната, с изысканной мебелью и роскошными коврами. Комод, набитый шкатулками с множеством разнообразных украшений. Несколько шкафов с дорогой одеждой, большую часть из которой Эвелин даже не надевала…она работала на это много лет, перевозила с собой из барделя в бардель. Лишь роскошь давала ей ощущение, что все, что она делает - делает не зря. Эвелин богата и может позволить себе намного больше, чем любой житель Бесомота. Но дорогая жизнь забрала у нее то, что нельзя купить ни за какие деньги: свободу. Она, сгорбившись, снимая с себя платье и отбрасывая его в сторону. Рука легла на миниатюрную грудь, сжимая ее. Глаза закрылись и в голове вспыхнули воспоминания, как еще вчера эту грудь осыпали поцелуи Рона, по которым уже тосковало ее сердце. Открылась дверь. И в комнату, как всегда бесцеремонно, зашел мужчина, в блестящих фиолетовых, обтягивающих трусах. Мускулистый торс походил на треугольник. А обвитые венами ручища, казалось,способны переломить позвоночник любому. Эвелин частенько проводила время со своим коллегой. Секс по работе редко приносил ей настоящее удовольствие, чего нельзя сказать про секс с Ядраем. – Вернулась, наконец? Уже разделась почти? Иди ко мне. – Он стянул трусы, выпуская огромный, готовый к подвигам агрегат и остановился, ожидая, когда Эвелин займет привычное место, перед ним. Она сдержанно улыбнулась в ответ. – Прости, не сегодня. Мужчина изумленно вылупился на нее. Эвелин и сама не думала, что однажды настанет момент, когда она откажет ему. – Ты не хочешь меня? Ты заболела? – Он спешно натянул трусы и сел рядом с Эвелин, приобняв ее. Она тут же рухнула в его объятья. – Не знаю, Ядрай..не знаю. – Плечо ощутило заботливое поглаживание, позволяя расслабиться. – Еще раз: ты отказываешь единственному человеку, который доводит тебя до оргазма? – Уже не единственному… – Она улыбнулась, закусив нижнюю губу, и позволила себе потереться щекой о рельефное плечо друга. – Та-а-а-ак. Давай рассказывай, что с тобой сделал Рон? Очень хотелось поделиться впечатлениями, но те чувства, что она испытала, отказывались превращаться в слова. – Понимаешь…эти две недели…это…это… – Она замолчала, сладко вздохнув. – Никаких чувств к клиентам. Помнишь? Ух как не профессионально. – С наигранной строгостью сказал он. Даже не видя лица, Эвелин поняла, что он улыбается. – Я увидела другую жизнь. И в ней прекрасно все. Ты не представляешь, насколько приятно просыпаться не от того, что тебя тянут за волосы под одеяло, и не от того, что в дверь долбятся наши вышибалы, напоминая, что оплаченное время кончилось и ты снова проспала… – У-у-ух и понесло же тебя… – Ядрай громогласно загыгыкал. – Я просыпалась а рядом спит Рон. Не запустил руку в трусы, не схватил за грудь…а просто обнял и посапывал в затылок…или его уже нет в комнате, но скоро он приносил завтрак в постель…или завтрак уже стоял, а Рон работал у себя за столом.И стоило мне повернуться к нему, как он улыбался и желал доброго утра… это так странно…простые объятия заставляли чувствовать себя счастливой… – Эвелин обхватила Ядрая обеими руками, изо всех сил прижимаясь к нему. Лишь этому человеку она может высказаться, не боясь быть осмеянной. – Ну, знаешь, столько лет работы тут…я думал ты не способна больше испытывать подобное… – А потом…когда я вставала и принимала ванну…мы просто проводили время вместе. Несколько раз гуляли. По лесу, за стенами Бесомота. Представляешь, просто гуляли, и он держал меня за руку! Просто. Держал. За руку. Такая мелочь…а…стоит несоизмеримо больше, чем любые ласковые слова клиентов… – Ты меня пугаешь, Эв. Теперь она не могла замолчать, выворачивая душу перед Ядраем. Душа стремилась ввысь, в осознании того, насколько это было счастливое время. – А потом…он работал, а мне давал время на себя, чтобы я занималась тем, чем хочу. И я рисовала…тут, в барделе, не так часто находится на это время…а там…он притащил мне мольберт и не мешал. Даже молчал, до тех пор, пока я сама не заговорю. Давал мне время отдохнуть, побыть одной…но, я не могла молчать… – Только не говори, что влюбилась! – Он слегка наклонился вперед, заглядывая в глаза. Взгляд мужчины источал всю ту же, наигранную злобу. – Нет… что ты…я не способна любить…а потом…потом…вечером…мы ужинали и ложились спать. Где он мягко намекал на близость. Не принуждал, не настаивал…начинал осторожно, будто спрашивая моего разрешения неловкими поцелуями в шею…Я жаждала его. Каждый вечер. Весь день был будто долгие предварительные ласки. Каждый его поступок, каждый взгляд, каждое слово заставляло все больше хотеть его. И вечером я получала. Даже секс не просто секс. Редкий случай, когда я не кукла, в которую спускают. Рон заботился обо мне, о моем удовольствии. Даже больше чем о своем собственном… – Она погрузилась в сладкие воспоминания, не переставая улыбаться. Это чудное время отпечаталась в каменном, холодном сердце девушки. – Не спеши впускать чувства в сердце. Ведь они могут ранить тебя. Не забывай, кто ты и кто он. Если Рон действительно что-то испытывает, то придет за тобой вновь. – Он чмокнул Эвелин в затылок. – У него нет денег. И сейчас…не поверишь о чем я думаю. –Нет, нет! – Ядрай тихонько засмеялся. – Я хочу подойти к Агее и заплатить за себя сама, а ей сказать, что Рон снова берет меня на две недели и передал деньги…а Рону сказать…что это подарок, как королю, в знак уважения и благодарности за возможность открыть в Бесомоте бардель. Мысль о том, что она снова окажется в чудесных, райских объятиях Рона ласкали сердце. Но, вместе с этим пробуждался и страх. Ядрай больше не говорил ни слова, даже не шевелился, лишь крепко прижимал к себе, позволяя высказаться. – А еще…он приглашал меня к себе. Представляешь? Уговаривал бросить работу и переехать к нему…стать его девушкой… – Она подняла голову, заглядывая в глаза другу, в надежде услышать хоть что-то. – У тебя контракт с “Мечтой Ангела”. Еще три года должна работать тут. Станет ли Рон терпеть, что его фаворитка спит со всеми подряд? – Теперь строгость потеряла фальшивость. Он смотрел на нее, слегка прищурившись, будто взглядом пытаясь донести истину. – Нет…не станет. И я не могу уйти. Ахос наверняка заломит цену за расторжения контракта. И ни я, ни Рон не сможем выкупить его. – Эвелин не знала, что ей делать. Зарождающиеся внутри чувства пугали, но еще больше пугало осознание того, чем они могут кончиться. –Ты приносишь Ахосу много денег. Конечно, глупо отказываться от курицы, несущей золотые яйца. Эвелин покинула объятия, и наклонившись вперед, закрыла лицо руками. – Я не знаю как мне быть. Что делать, Ядрай? – Эв…забыть. Подойди к Агее, скажи, что больше не хочешь иметь дел с Роном, запрети ему снимать себя и потерпи. Не видя его ты быстро забудешь о этой глупости. У вас нет будущего. Ты шлюха, а он король. “Шлюха” – не звучало как оскорбление, даже она сама себя так называла. Но, сейчас слова ранили ее. Рон позволил ей почувствовать себя девушкой, ощутить чистую, искреннюю заботу. Почувствовать любовь. Набрав в грудь воздуха и надув щеки, Эвелин задрала голову к потолку и громко выдохнула. – Впервые я почувствовала ненависть к своей профессии. Мне стыдно за саму себя. Не знаю, что со мной сделал Рон, но я хочу еще. – Она вскочила и направилась к шкафу, откуда достала беленький, коротенький сарафанчик. Нужно попробовать ухватить за хвост стремительно улетающие счастье. И она попробует. Взяв из комодика мешочек с золотыми, Эвелин направилась к хозяйке. Агея, как всегда, скучала на своем привычном месте, у барной стойки. – А, Эв! Тут тебя уже спрашивали. Поработаешь вечером? – Хозяйка с гордой аристократичностью попивала из цветастой чашечки парящий чай. – Нет. Мне отдохнуть надо. Король тут Вам деньги передал. Он берет меня еще на две недели. – Она протянула тугой, завязанный мешочек. Агея удивленно сыграла бровями, но приняла звенящий подарок. – А чего не сразу не сказала, когда пришла? Эвелин пожала плечами и невинно улыбнулась. – Забыла. Можно я тогда к нему прямо сейчас пойду? Чего время терять? – Ну иди. И помни: если обижает - ты говори, не бойся. Коррунийцы частенько лишнего себе позволяют. – Да нет, все в порядке. Он не проявляет излишней грубости. – Теперь улыбка на ее лице рождена искренним счастьем. Она ушла. Сердце неугомонно стучало, будто бегало по всей грудной клетке. Сейчас они снова встретятся и будут вместе…а еще через две недели…Рон сам заплатит за нее. А если и не заплатит - она снова сама себя выкупит. Предлог для Рона придумает...потом…а сейчас надо состроить максимально равнодушное лицо. Рон не должен узнать о ее истинных чувствах. – Опять ты здесь! Мужской голос вернул ее в реальность. Стражник, охраняющий вход в замок, пошло улыбался ей. – Да… – Неловко ответила она. – Надолго? Думал тебя вечерком на часик взять. Ты чертовски хороша. – Он хищно облизнул губы и перегородил дорогу. Второй стражник молча, но с заинтересованным взглядом, наблюдал за происходящим. – Прости Джет, не в этот раз…да и вообще…наверно, больше мы не сможем встречаться. – Вложив в голос твердость произнесла она. Но, не вышло и сказанное прозвучало с неуверенность. Тело начало слегка дрожать. Отказ взбесил желающего ласки наглеца. Он схватил Эвелин за плечи и впечатал в стену. – Ты шлюха. Тебе платят - ты делаешь. И не смей мне отказывать. Эвелин вскрикнула, но не смела пошевелиться, оставаясь во власти забывшегося клиента. Именно поэтому шлюхам запрещали без крайней нужды выходить из барделя. – Ты инквизитор. Веди себя достойно! Я сказала нет! Я больше не позволю тебе прикасаться ко мне. – Зазналась, став шлюхой короля? Ты просто шлюха! И этого ничто не изменит! Твоя судьба, твоя обязанность открывать рот лишь тогда, когда к нему подносят член! Эвелин брыкнулась и с яростью оттолкнула от себя Джета, обозначив серьезность намерений звонкой пощечиной. Мужчина покачнулся и бросил гневный взгляд на обидчицу. Кулаки сжались, а рука медленно направилась назад, беря замах. – Эй, да брось! Агея тебя в бардель больше не пустит. – Раздался голос второго стражника. Слова, словно холодный душ остудили ярость инквизитора. Он выпрямился, потирая покрасневшую щеку. Нужно уходить как можно скорее, пока голову похотливого наглеца не покинул здравый смысл. Эвелин тут же прошмыгнула в замок. Она медленно шагала и остановилась, около лестницы на второй этаж. Случившийся разговор выбил землю из под ног. Заставил вспомнить кто она такая. Вспомнить свое место. Ноги больше не могли удерживать бренное тело. Девушка опустилась на ступени, пряча лицо за ладонями. Как она вообще могла помыслить о таком? Как могла посметь думать о том, что Рон что-то испытывает к ней? Она шлюха. Продажная дешевка, что отдаст себя любому, в обмен на золото. Ее никто никогда не полюбит и Рон, наверно, просто одурманен хорошим сексом. Но, скоро это пройдет. И он отвернется, вышвырнет из своей жизни, растоптав еще не окрепшие, но уже горячие чувства девушки. А, быть может, он просто издевается? Хочет влюбить в себя, а потом будет смотреть и наслаждаться ее страданиями? Рон - корруниец. А им не свойственно любить. Какая же глупость…наивность, вот так распахнуть сердце. Им не быть вместе. Эвелин будто прозрела. Поднявшись, она одернула сарафанчик, приводя себя в товарный вид. И уверенным шагом пошла. Прочь из замка. Туда, где ей самое место: в бардель. Выходя из замка, она остановилась, одарив Джета обольстительной улыбкой. – Думаю, я найду на тебя часок вечерком… Рон сидел в кабинете, заливая ворох неприятных мыслей еще более неприятным вкусом дешевого эля. Пытаясь выпасть из жизни хоть на минутку, погрузившись в отчет. К Бесомоту примкнула первая золотая шахта, что обеспечит деньгами. А это значит, что зарплаты получится выплачивать бесперебойно. Но, мысли об Эвелин все равно брали верх. В комнату, без стука, влетел Доминик, с небольшой пачкой бумаг. Перекошенное яростью лицо слегка отрезвило Рона. – Из за своей шмары с утреца-то забухал? – Прокричал он, тряся бумагами. – Прикрой свой поганый рот, иначе я его прикрою! – Прорычал Рон, слегка приподнявшись со стула. И без того паршивое состояние усугубилось грубостью Доминика. Отчаянье сменилось злобой. – А вот и нихрена! Разузнал я про твою Эвелин. Она не Эвелин даже! Алетрайс Ворнейлонгская! – Он с размаху припечатал бумаги к столу. От удара на пол посыпались вещи. – И что? Люди ее профессии нередко берут себе псевдонимы.. – Это еще не все! Наверно, ждешь слезную историю, как жизнь вынудила ее пойти по кривой дорожке? И вообще она бедный - несчастный ангелок, что нуждается в защите и любви? А вот херов тебе пачку! – Инквизитор снова громко стукнул по столу. Рон не стал отвечать. Пусть говорит. Что угодно. Вряд-ли ее прошлое хуже настоящего. И в любом случае рассказ не изменит его отношения. – Она из богатой семьи, между прочим! Единственный ребенок, окруженный роскошью. Отец был аптекарем, а мама учительницей. На руках носили свою любимую Алетрайс. Давали ей все, но нашей шалаве казалось мало. Она требовала еще и еще. Но, однажды терпение родителей лопнуло от ее наглости. И они начали ограничивать ее. И знаешь что она сделала? Сбежала из дома! Надеясь, что родители будут искать ее, и когда найдут свое сокровище уж точно дадут все, что она просит… Рон отвернулся, закатив глаза, и продолжал молча попивать эль. – Но, они не стали искать ее! Представляешь? Наша Алетрайс быстро поняла, что жила в раю и мир вокруг худшее, что может с ней случиться. Она вернулась домой. Но, родители сказали, что не примут обратно. Взрослая девушка должна заботиться о себе сама…и выгнали. Не дав и медяка. Эвелин долго скиталась, пытаясь выжить. Но, за всю свою жизнь не научилась ничему, кроме как спускать родительские деньги… – Доминик громко дышал, надувая щеки. Он зол, и, похоже, уверен, что после рассказа Рон отвернется от своей безумной мечты. – Мне все равно, Ник… – Устало пробормотал он, но, остался не услышанным. – Она голодала, пыталась работать, но белошвейку отовсюду выпинывали! И наступил момент, когда она поняла, что отдать свою девственность за миску каши, не такая уж и плохая затея. И она отдавала себя раз за разом, даже за корку хлеба. Много лет была дешевой шалавой, что подставит задницу где угодно и кому угодно, в обмен на еду. Лишь потом на нее обратил внимание Ахос, хозяин сети “Мечта Ангела”, и взял ее к себе…Она просто оборзевшая, зажравшаяся шлюха, что прогнулась, едва хлебнув настоящей жизни! Занавес! – Доминик в очередной раз приложил кулаком по столу. Казалось, что еще несколько таких ударов и многострадальный элемент интерьера не выдержит и развалится. – Мне плевать. Это ничего не меняет. – Рон подобрал с пола упавший от порыва ярости Ника шлем и направился к выходу. Необходимо развеяться, куда-то деть себя. – Да как ты не поймешь? Шлюха не достойна тебя! Хочешь отношений? Я тебе десяток нетронутых красавиц приведу, что станут верными женами. Накормят и напоят. А скажешь - и морды друг другу набьют, тебе на потеху! – Злость покидала инквизитора, сменяясь непониманием. – Еще раз скажешь про нее грубо – я сломаю тебе челюсть, “брат”! – Рон вышел, громко хлопнув дверью. Однако, отделаться от навязчивой дружбы не удалось и Доминик уже через несколько секунд нагнал его, закинув руку на плечо. – Ладно..прости…просто не могу я на это смотреть…нам нужно поговорить. – Я тебе все сказал. – Рон дернул плечом, освобождаясь от назойливых объятий. – Нет…я по делу. Правда. – Тогда пойдем. По дороге расскажешь. На некоторое время повисла тишина. Оба пытались забыть о разговоре про Эвелин, настроиться на спокойный, рабочий лад. Хотя, голову Рона не покидали печальные, гнетущие мысли. Нужно искать деньги, дабы снова выкупить Эвелин. Если завтра она не окажется с ним, то мысли о том, что ее ласкает кто-то другой, окончательно заберут и без того едва сохраняющий связь с реальностью, рассудок. – Так куда мы идем? – Заговорил Доминик, оказавшись на улице. Легкий, прохладный ветерок остужал пыл, заставляя дышать полной грудью. – К Хемах. Второй день не приходит. Странно как-то. Общение с беззаботной девочкой вновь позволит, хотя бы на время вернуться к жизни. Да и просто нужно проверить. Хемах приходила в замок каждый день, уничтожать запасы еды. И ее отсутствие последние два дня немного настораживали. Неужели Рон обидел чем-то? Или присутствие Эвелин заставило почувствовать, что ей не рады? – Ты просил отправить кого-то к коррунийской пустыне, на поиски мага. Так вот. Не поверишь. Нашлась некая Мирабель, готовая занять место верховного судьи. – Замечательно. Когда сможет приступать? – Хоть одна хорошая новость. Наконец удастся обуздать преступность, и Бесомот станет еще на шаг ближе к той мечте, к которой двигался Рон. – Вот тут и начинается самое интересное. Она просит твоей крови, в обмен на ее помощь. Коррунийцы бережно относились к своей крови, и не раздавали кому попало. В их венах течет один из самых мощных алхимических реагентов. И заполучить его желали не только маги и алхимики, но и демоны, для которых коррунийская кровь подобна наркотику. Безусловно, прежде чем давать магу желаемое нужно разузнать о планах. – Ну…пусть приходит. Поговорим. – А н-н-нет. Тут есть нюанс. Она сказала, что тебе надо - ты и приходи. Ожидаемо. Маги сварливый, самолюбивый народ. Но, Бесомоту отчаянно нужен судья. И Рон был готов даже сам идти, хоть и понимал, что времени на это найти получится с трудом. – Ладно. Где она живет? Недалеко, надеюсь? – И тут есть нюанс. В землях орков она живет. – Доминик сбавил шаг, с подозрительной задумчивостью смотря на короля. – Она орочиха что -ли? – Сбавил шаг и Рон. – Человек. И это странно. Зачем ей селиться в землях орков? Там далеко не самые дружелюбные соседи. И любое двуногое ими рассматривается как еда. В сумме это все выглядело еще более подозрительно. Волшебница требует коррунийской крови и предлагает встречу в далеких землях, до куда идти, наверно, ни одну неделю. Собирать отряд для защиты слишком хлопотно и дорого, а значит придется идти одному. Стоит ли так рисковать? – Что ты думаешь? – Требовался совет, и мнение генерала единственное, к которому Рон готов прислушаться. – Я? Подозрительно. К черту. Предлагаю поискать еще. – Не будем спешить. Поразмыслю на досуге. Впереди показался дом Хемах. Небольшой, одноэтажный, с уютненьким огородиком, что создан не для того, чтобы кормить хозяев, а скорее для эстетического удовольствия. Жизнь простых людей быстро менялась, и теперь находилось время и возможность маленьких радостей. Подойдя к дому, Рон постучал. Внутри послышался быстрый, тяжелый топот. Явно не детский. Дверь распахнулась и на пороге появилась девушка. Ее глаза еще не раскрылись толком после неожиданно прерванного сна. Но, увидев короля, она аж подпрыгнула, быстро моргая. – Король Рон? Проходите, чем обязаны? Рон вошел, а следом за ним и Доминик. Жилище выглядело уютненько. Но, немного пустовато. Интерьеру определенно не хватало мебели. С этим проблемы у всех. Придет время и это перестанет быть роскошью. –Могу я видеть Хемах? – Рон, наконец, посмотрел на девушку. Она еле заметно тряслась и испуганно смотрела на короля, будто бы у нее была причина его бояться. но, Рон списал это на неожиданность своего визита. – Хемах? О, простите! Что она натворила? За этой несносной девчонкой невозможно уследить…наглая, бронелобая…прошу, простите ее. Она всего лишь ребенок. – Девушка завела руки за спину и виновато опустила голову. – Да ничего не натворила. Просто увидеть хочу. Можно? – Пытаясь разбавить напряженность Рон выдавил улыбку. И это возымело некоторый эффект. Девушка расслабилась. – Конечно. Она у себя в комнате. Приболела. – Она указала на дверь, в другом конце комнаты, приглашая пройти. Рон с облегчением выдохнул. Просто приболела… Они вошли в небольшую комнатку. С такой же небогатой обстановкой. На белой, слегка ржавой кроватке, лежала Хемах. увидев Рона она вяло улыбнулась. – Рон! Мяса мне принес? – Дочь! Имей Уважение!..Простите ее, господин… – Пробормотала мать. Рон снова заулыбался и подойдя к кроватке приложил руку к горячему, вспотевшему лбу девочки. Она тяжело дышала. Волосы слиплись в безобразную копну. Хворь потушила детский, беззаботный огонек любви к жизни в глазах девочки. – Я без мяса. Извини. Обещаю исправиться и завтра принести двойную порцию. – Смотри у меня…чтобы точно с двойной, а то на порог не пущу. А сейчас принеси мне водички. – Хемах! – Яростно прокричала мать, топнув ногой. У Рона это вызвало лишь сдержанный смех. – Принесите водички, пожалуйста. – Обратился он к девушке и та, покорно кивнув, вышла из комнаты. Рон присел на корточки, взяв малютку за горячую, обессиленную ручонку. – Лекарь что сказал? – Лекарств оставил, говорит недельку полежать придется..как же плохо болеть, да еще и без мяса. – Она надула щеки и выпятила нижнюю губу. Даже на измученном болезнью личике нашлось место для улыбки. – Да принесу завтра. Или, если хочешь, сегодня отправлю. – Рон сжал ее ручку между своих ладоней, тихонько поглаживая большими пальцами. – Я тебя попросить хотела… – Девочка отвернулась, болезненно вздохнув. – Да, моя принцесса. Все что хочешь. Лицо малютки снова, ненадолго, окрасила улыбка. – Принцесса? Значит я твоя дочь? Значит ты возьмешь в жены мою маму? – Кстати хорошая идея. Куда лучше, чем твоя нынешняя. – Раздался голос Доминика за спиной. Но, Рон не обратил на него внимание. – Это немного не так работает…Да и ты же знаешь, у меня Эвелин. Так о чем ты попросить хотела? Хемах облизала сухие, потрескавшиеся губы и охнула, укладываясь в более удобное положение, и укрывшись одеялом по самый подбородок. – Сестренка…Мелия. Вчера получила письмо. Долго плакала, потом ушла куда-то. Вернулась чумазая, в рваной одежде и снова плакала. И всю ночь плакала. А сегодня опять получила письмо. И опять плакала. И снова ушла. Полчаса назад. В свинарник. Посмотри пожалуйста, может там монстр какой-то завелся? –Знаешь, у короля есть куда-более важные дела. Нет там никакого монстра. – Вмешался Доминик. С несколько строгим, раздраженным голосом. – Простите, конечно, господин Доминик, но, я разговариваю со своим другом, и Вы им не являетесь, между прочим! Вас мама не учила, что встревать в чужие разговоры не прилично? Рон засмеялся, оборачиваясь к Доминику. Тот развел руками с веселой ухмылкой. Хорошо, что он не воспринял нагловатое высказывания близко к сердцу. – Хорошо. Схожу, если тебе будет спокойней. – Хотя, он и не представлял что могло расстроить Мелию. Возможно, неудавшаяся любовь? В голову больше ничего не приходило. Лезть в ее личную жизнь никто не собирался. Рон шел в свинарник лишь с одной целью: убедиться, что там нет никакого монстра. И успокоить Хемах. По дороге пришлось выслушать насмешки Доминика. Мол девчонка вот так помыкает королем. Но, Рон даже не стал оправдываться. Хемах стала отдушиной в мрачном, полным боли мире. Ее беззаботная и всеобъемлющая любовь к жизни будто передавалась Рону, не давая сломаться, рухнуть под тяжестью повседневных проблем. Ожидаемо, насмешки сменились очередной попыткой вмешаться в отношения с Эвелин. Доминик на полном серьезе начал предлагать жениться на матери и удочерить саму Хемах, если она ему так дорога. Но, эти слова не получили отголоска в сердце, да и вообще, по большей части, прошли мимо ушей. Рон ценил Хемах, и все больше привязывался. Не нужно ни на ком жениться, чтобы стать для девочки родным человеком. Разговоры утихли лишь когда друзья вошли в свинарник. Максимум, что Рон ожидал увидеть - это разборки двух поругавшихся влюбленных. И где-то вдали уже слышался до боли знакомый мужской голос. Правда кому он принадлежит вспомнить не удавалось. Минуя загоны с хрюкающими, катающимися в грязи свиньями, Рон все ближе и ближе приближался к источнику звука. Теперь получилось различить и женский голос. Угнетенный и покорный. – Нас правда не выгонят? Моя сестра больна и ей нужны лекарства… – Выгонят! Если ты, как вчера, начнешь из себя недотрогу корчить. Наклоняйся! Лишь теперь Рон узнал голос. Голос Джета, дворцового стражника, инквизитора Инуэм. И это понял не только он. Доминик тоже насторожился и положив руку на рукоять сабли, ускорил шаг. Голоса доносились из комнаты, что служила складом для инвентаря. Среди множества инструментов, в грязном месиве стояли двое. Полуголый Джет и полностью обнаженная, зажавшаяся, Мелия. Она тихонько плакала, прикрывая женские прелести. Увидев Рона, она подпрыгнула, и развернувшись, уперлась в стену, выпятив попу. – Хорошо - хорошо. Я все сделаю, мой король. – Какого лешего? – Воскликнул Рон. – Ах ты ж падаль! – Закричал Доминик, с еще большей яростью и с металлическим лязгом извлек из ножен саблю. Девушка обомлела и рухнула на пол, прижавшись к стене спиной, будто пытаясь врасти в нее. — Я …я… – Голос Джета наполнился растерянностью, и он попятился назад. Запутавшись в собственном подлатнике он упал на задницу. — Он принуждает тебя? – Рон взглянул на испуганную, девушку, прячущую лицо за густыми черными волосами. Парализованная страхом бедняга не смела открыть рот. Как она не пыталась сдержать, но отчаянный, дрожащий выкрик сорвался с ее губ. – Вяжи его, Ник. – Скомандовал Рон, медленно, пытаясь не напугать еще больше, он приближался к трясущейся Мелие, подбирая с пола ее растянутое платьице в цветочек. – Вот с превеликим удовольствием! – Ответил Доминик. Рон сел рядом, укрывая обнаженную девушку ее же платьем . Теперь стал заметен и кровавый подтек в уголке дрожащих губ. Эта скотина еще и ударила девушку. – Не бойся, расскажи, что случилось? Ты в безопасности. – Сунув руку в подсумок он достал оттуда тряпочку, и с нежной заботой приложил к разбитой губе. Лишь доброжелательность позволила девушке заговорить. Она громко, не сдерживаясь, зарыдала и бросилась на Рона, уткнувшись в плечо. – Он заставлял спать с ним…сказал, что если откажусь то выгонит нас из дома. – Вот же гнида! – Раздался гневный выкрик из -за спины. За ним последовал звонкий шлепок и надрывный, болезненный выдох. – Почему ты не сказала страже? Его бы мигом прижучили. У нас есть законы, и они защищают тебя. Никто не властен заставлять делать тебя то, чего ты не хочешь. – Прижавшаяся, голая, молодая девушка вогнала в легкий ступор, но корруниец нашел в себе силы ответить на объятия тем же. – Он…инквизитор…вы же как большая семья…он…сказал…что ему ничего за это не будет…я боялась… – Он больше не член нашей семьи. Он предатель, оскорбивший богиню. Будь уверена, эта мразь получит сполна! – Снова последовал увесистый пинок в исполнении Доминика. – Тише, все позади. Тебя больше не тронут, обещаю… – Продолжал успокаивать Рон, и чувствовал, как его голос унимает дрожь, успокаивает слезы. А руки девушки все сильнее прижимают его. – Рон…я понимаю, закон есть закон. Но, прошу, ради Великой Матери, отправь этого ублюдка к Хелен. Над ним должна вершить суд сама Инуэм. Могу обещать, Хелен накажет его так, как он заслуживает. И его мерзкое тельце больше не будет топтать землю в мире людей. А его душа ответит за все на суде Прекрасной Матери. В ответ он кивнул. И эти ужасы проходили прямо под носом, не где-то далеко, а в десяти минутах ходьбы от замка. В очередной раз Рон с горечью осознал, что законы не работают. Люди не верят в них, бояться говорить о преступлениях, не чувствуют защиты. А ведь Рон поклялся их защищать. С этим нужно что-то делать, вырезать опухоль, медленно убивающую его идею. Нужно откликнуться, по крайней мере встретиться и обсудить предложение Мирабель. Бесомоту нужен маг. Не просто прямо сейчас, а еще вчера. Даже с уходом коррунийцев. Низость, похоть и подлость продолжали пожирать этот мир, каждого из людей, позволяя одним удовлетворять свои больные фантазии, а других заставляя страдать из за этого.