Глава 5

•*¨*•.¸¸☆* Ритм музыки в наушниках Тимура молотил по его венам, словно мощный насос, перекачивая кровь и адреналин. «~Тренболон колю в очко, чтобы стать большим-большим качком. В дверной проем вхожу бочком, люблю печеньки с молочком. Въебал с утра тестостерон, поднял на бицепс пару тонн, похавал гречку с творожком, поднял на бицепс пару тонн, да я ебал ваш рацион! ~» — каждое слово этой, казалось бы, абсурдной, но до боли честной композиции отзывалось в его измученной душе. Это был не просто трек, это был гимн отчаяния и преображения, манифест нового себя. Слезы уже высохли на щеках, оставив соленые дорожки, но боль в груди и злость никуда не делись. Они, как жгучий уголек, тлели внутри, подгоняя его вперед. Его шаги, обычно неторопливые и чуть в припрыжку, сейчас были решительными, почти агрессивными. Рюкзак привычно бил по спине, но Тимур не чувствовал его веса. Он бежал к гаражам, старым, облупившимся строениям, которые были границей между миром обычных дворов и миром таинственных сделок, нелегальных граффити и непонятных ему одному стремлений и надежд. Он чувствовал, что этот путь к гаражам — это не просто маршрут, а портал и единственное спасение. Портал в другую жизнь, в которой не будет места обидам, боли предательству и, самое главное, его прежнему, «плинтусному». Крис предала, бросила его, она выбрала Грязную Жопу, а он…Он больше не будет слабым. Не будет тряпкой. Он станет сильнее. Он станет тем, о ком она пожалеет, тем, кто заставит ее оглянуться. Заворачивая за угол последнего, самого обшарпанного гаража, он увидел очертания фигуры. Парень, с волосами, окрашенными в вызывающий темно-синий цвет и стрижкой типо под горшок, сидел на корточках, спиной привалившись к холодной стене. На нем была олимпийка с надписью «Abibas» — он носил ее с такой уверенностью, словно это был самый дорогой и лучший бренд. В руке парень держал пакет с семками, и с характерным хрустом перемалывал их, сплевывая шелуху на потрескавшийся асфальт. Его взгляд был расфокусирован, будто он смотрел сквозь мир, а не на него. «Наверное, ждет Макуна, как и я», — подумал Тимур, замедляя шаг. Но парень опередил его, словно прочитав мысли. — М? Ты к Макуну? — Голос его был низким, чуть хриплым, как от долгого молчания или слишком большого количества выкуренных сигарет. Он поднял на Тимура синие глаза, и в них Тимур увидел какую-то странную, отстраненную усталость. — Да… А ты… Ты тоже ждёшь? — Тимур чувствовал себя неловко, как всегда в присутствии незнакомцев, особенно таких необычных. Парень усмехнулся. — Не, меня мать из дома выгнала. Мол, я ужасный сын, — он усмехнулся и спокойно добавил, словно говорил о погоде. — Ха, ничего, побеситься и меня домой пустит. Не надо на меня так жалобно смотреть. Я привык. Вот проходи, он тебя заждался. Тимур почувствовал легкий холодок и тревогу. "Заждался"? Это звучало зловеще и в то же время обещающе. Он прошел мимо парня, тот лишь кивнул ему, провожая взглядом, полным какого-то отстраненного понимания. Миновав ряд гаражей, за которыми открывалось небольшое, замусоренное пространство, окруженное покосившимися заборами, Тимур увидел его... Макун стоял в центре этого своеобразного амфитеатра из бетона и ржавчины. Он был таким же, каким Тимур его запомнил – в строгом костюме, который казался совершенно неуместным в этой обстановке, но на нем смотрелся абсолютно органично. Его глаза светились той же древней мудростью, что и в прошлый раз. Ни тени удивления, ни даже мимолетной улыбки. Только спокойное ожидание. По центру стоял небольшой костер, по бокам небольшие стулья, на стене гаража висели какие-то агит плакаты. Все это выглядело мрачно, но как-то обнадеживающее. Будто это было единственное спасение. — Оу, рад тебя снова видеть, — голос Макуна был ровным, безэмоциональным, но в нем слышался оттенок какого-то глубинного знания. Он протянул руку. В ней, словно в фокусе, появился шприц. Он был необычайно тонким, почти невесомым, а внутри переливалась странная зеленая жижа. Она светилась тусклым, потусторонним светом, который, казалось, пульсировал в такт с его собственным сердцем. Тимур взял шприц. Его пальцы дрожали. Он не знал, что это за вещество, но чувствовал, что это нечто мощное, нечто, что изменит его навсегда. Страх и предвкушение смешались в единый клубок в его груди. Он вспомнил Крис, ее смех с Грязной Жопой, холодный укол предательства. Нет пути назад. Нет другого выхода. «Я больше не буду Плинтусом», — пронеслось в его голове. Дрожащими руками он задрал рукав своей куртки. Холодный металл иглы коснулся его кожи, и он зажмурился. Толчок. Зеленая жижа потекла по вене, разносясь по всему телу. Первая волна была как удар электрического тока, мощный, но не болезненный. Затем пришло жжение. Оно распространилось от места укола по всему телу, как лесной пожар. Каждая мышца, каждый нерв, каждая клеточка откликнулись на вторжение чужеродной субстанции. Тимур почувствовал, как его тело начинает вибрировать. Ему стало жарко, настолько жарко, что, казалось, кожа вот-вот задымится. Он упал на колени, пытаясь удержаться на ногах, но тело уже не слушалось. Его кости начали трещать, суставы скрипеть. Это был невыносимый звук, но он заглушался мощным, глубинным ревом, который, казалось, исходил из самого центра земли, но был внутри него. Одежда на Тимуре затрещала по швам. Рукава начали рваться, пуговицы отлетать. Мышцы наливались, твердели, увеличивались в объеме с невероятной скоростью. Сначала это было болезненно, потом – ощущение сменилось каким-то диким экстазом. Это была боль роста, боль становления. Его кожа натянулась, стала грубее, приобрела более темный оттенок. Под ней бугрились стальные бицепсы, трицепсы, квадрицепсы. Он чувствовал, как его шея утолщается, как грудь расширяется, как ноги становятся опорой, способной выдержать любую тяжесть. Каждый вздох давался легче, а воздух, казалось, проникал в легкие с новой силой. Всего за несколько минут, которые показались вечностью, Тимур превратился... Он вышел из-за гаражей. Солнце уже садилось, окрашивая небо в багровые тона, но его появление было эффектнее любого заката. Парень с темно-синими волосами, который все еще сидел на корточках, поедая семки, вдруг поперхнулся. Сначала он закашлялся, потом его глаза, казалось, вылезли из орбит. Мешочек с семками выпал из его ослабевших пальцев. Он попытался что-то сказать, но изо рта вылетел лишь нечленораздельный звук. Затем, не выдержав зрелища, он просто упал назад, словно подкошенный, его тело соскользнуло по стене гаража. Плинтус Тимур, нет, просто Тимур – мощный, с мышцами, которым мог бы позавидовать любой качок, – стоял во весь рост, освещенный последними лучами солнца. Он больше не был «плинтусом». Он был скалой. И в его груди, где еще недавно тлел уголек обиды, теперь горел мощный, неугасимый огонь силы. Макун, стоявший позади, лишь слегка кивнул. Его губы тронула легкая, почти незаметная улыбка. «Ты готов», — казалось, говорили его глаза. Тимур, который только что стал качком, поднял на него взгляд. В его черных глазах читалась не только сила, но и что-то новое, что-то хищное. И он помнил. Помнил Крис. Помнил Грязную Жопу Помнил злую мачеху. И он знал, что теперь все будет иначе.