Глава 7

˚₊‧✩ ˚₊‧꒰ა ʚིᵋºᵌɞྀ ໒꒱ ‧₊˚ ✩‧₊ Что же произошло дальше? Хм... Ответ прост. Тишина в квартире Жопы была оглушающей. Она не просто висела в воздухе – она давила, обволакивала, проникала под кожу, заставляя каждый нерв вибрировать от отсутствия привычного смеха, голоса, легкого шага Крис. Вернувшись домой, он не сразу понял, что произошло. Его мозг, словно защищаясь от невыносимой правды, отказался принять реальность. Дверь захлопнулась с глухим стуком, эхом отозвавшись в пустых комнатах, и этот звук стал первым ударом, расколовшим хрупкую оболочку его отрицания. Он медленно, почти на ощупь, прошел в гостиную. Все здесь напоминало о ней: забытая чашка на журнальном столике, легкий шарф, небрежно брошенный на спинку кресла, ее запах, все еще слабым шлейфом витавший в воздухе. Сердце сжималось от боли, пульсируя где-то в горле, не давая дышать. Крис ушла. Ушла по-настоящему, и на этот раз не было ни ссор, ни криков, ни надежды на примирение. Просто тишина, пустота и записка, которая казалась такой чужой, словно ее написала не она. Жопа осел на пол у дивана, чувствуя, как стены комнаты начинают сужаться, а потолок опускаться. Он не мог поверить в это. Его сердце было разбито, разорвано в клочья, и острые края этой раны жгли изнутри. Мысль о том, чтобы жить дальше без нее, казалась невыносимой, чудовищной, абсурдной. Зачем? Ради чего? Мир потерял краски, звуки стали приглушенными, а воздух – тяжелым и вязким. Он больше не хотел жить, но что-то держало его. Эта крошечная, упрямая искра надежды, что Крис вернётся, что это всего лишь кошмар, от которого он вот-вот проснётся. Но утро не наступало, и каждый миг был новой, мучительной реальностью. Поднявшись, словно марионетка, чьи нити обрезаны, он направился к столу. Движения были заторможенными, взгляд отсутствующим. Открыв ящик, он нащупал знакомый холод металла. Лезвие. Его верный, молчаливый друг, который никогда не осуждал, никогда не задавал вопросов, лишь предлагал мгновенное, притупляющее боль облегчение. Это был его личный ритуал, его побег, его способ заглушить внутренний крик, когда слова бессильны, а слезы иссякли. Он вынул лезвие. Гладкая, серебристая поверхность отражала тусклый свет лампы, словно поглощая его. В привычной ситуации, одно прикосновение, тонкая ниточка крови, стекающая по руке, приносили странное удовлетворение, чувство контроля над болью, которую он сам мог причинить, в отличие от той, что разрывала его изнутри. Но сегодня все было иначе. Сегодня лезвие не помогало. Его острота казалась тупой, а обещание облегчения – пустым. Внутреннее терзание было слишком велико, слишком глубоко, чтобы его можно было заглушить таким простым способом. Это было равносильно попытке заклеить пластырем зияющую рану от ножевого. Жопа уронил лезвие на стол. Оно лязгнуло о дерево, звук эхом отдался в пустой комнате, как сигнал о его поражении. Он был одинок. Абсолютно одинок. И ему нужно было что-то «получше». Что-то, что выключит эту боль, вырвет ее с корнем, пусть даже на мгновение. Что-то, что позволит ему снова увидеть Крис, хотя бы в своей голове. Его рука, словно по собственной воле, потянулась к телефону. Экран вспыхнул, освещая его измученное лицо синеватым светом. Пальцы хаотично блуждали по иконкам, пока не остановились на браузере. В голове мелькнуло знакомое слово, услышанное однажды в каком-то мутном разговоре, зацепившееся за подкорку сознания. Он набрал запрос. – Хм.. «Кладмен точка ком»... – прошептал он в пустоту. Голос звучал хрипло и чуждо. – Ладно, мне нечего терять. - Жопа не раздумывал. Он действовал на автопилоте, ведомый отчаянием и иррациональным желанием забыться. Быстрый выбор, еще более быстрая оплата каким-то левым кошельком, который он создал для других, менее депрессивных целей. Мысли путались, но единственное, что было ясно – ему нужно было это. Сейчас. Он заказал себе упаковку снюса и немного «волшебного порошочка». Название казалось ироничным и жутко привлекательным. Волшебство и чудо. То, чего ему так не хватало. Ожидание было пыткой. Каждая секунда тянулась как час, наполненная внутренним напряжением и предвкушением неизвестности. Он смотрел в окно, пытаясь угадать, когда придет уведомление. А когда оно, наконец, пришло, тонкий, едва слышный писк, Жопа вздрогнул. Координаты. Недалеко. Спасительное, обнадеживающее сообщение, которое обещало если не рай, то хотя бы временное забвение от ада, в котором он оказался. Путешествие за закладкой было коротким, но полным паранойи. Ночной город казался враждебным, каждый шорох – угрозой, каждая тень – слежкой. Он прятался за кустами, оглядывался, его сердце колотилось, как загнанная птица. Найдя неприметное место под старой скамейкой, он нащупал маленький сверток. Холодный пот выступил на лбу, когда он схватил его. Обратный путь был еще более нервным. Он держал находку крепко, словно она была единственным сокровищем в его разрушенном мире. Вернувшись домой, заперев дверь на все замки, Грязная Жопа почувствовал странное возбуждение. Дрожащими руками он развернул упаковку. Белый порошок казался невинным, почти детским. Но он знал его истинную природу. Быстро употребив первую дозу, он почувствовал, как мир вокруг него начинает меняться. Сначала легкое головокружение, затем приятное онемение, распространяющееся по всему телу. Тяжесть в голове растворялась, боль притуплялась, уступая место невесомости. Он окунулся в этот мир лёгкости с головой. В глазах всё поплыло... Цвета стали ярче, звуки – глубже. Он медленно опустился на диван, ощущая, как тело становится ватным. Реальность таяла, словно сахар в воде. Грязная Жопа выключился. видел Крис. Она была здесь, прямо перед ним, такая же красивая и живая, как в его самых счастливых воспоминаниях. Ее волосы струились по плечам, глаза светились теплотой, а губы растянулись в той самой улыбке, от которой у него всегда замирало сердце. Они были счастливы вместе. Они гуляли по солнечному парку, держась за руки, смеялись над какой-то глупой шуткой, строили планы на будущее. Крис обнимала его, шептала слова любви, успокаивала его боль. Это было так реально, так осязаемо, что Жопа плакал, но это были слезы не горя, а невероятного, ошеломляющего счастья. Он чувствовал ее прикосновения, слышал ее голос, вдыхал ее аромат. Это был идеальный мир, созданный специально для него, мир, где Крис никогда не уходила, где их любовь была вечной и нерушимой. Он снова был цел. Он снова был жив. А на самом деле он валялся на диване, скрючившись, с пеной у рта и красными, налитыми кровью глазами. Его тело время от времени сотрясали легкие конвульсии, а изо рта вырывались нечленораздельные звуки. Галлюцинация постепенно растворялась, и реальность обрушилась на него с новой, ужасающей силой. Потеря Крис вернулась, еще более острой, еще более невыносимой, усиленная контрастом с только что пережитым блаженством. Он осознал, что все это было ложью, сладким обманом. Но он также понял одно: ему надо ещё. Ему нужно было вернуться в тот мир, где Крис была рядом. Пусть это был лишь мираж, но он был прекраснее любой реальности. И ради этого мира он готов был отдать все. *** Тем временем Тимур ходил кругами по своей комнате, погруженный в глубокие, мрачные размышления. Его квартира, обставленная в минималистичном, холодном стиле, казалась отражением его собственного состояния – чистого, отстраненного, но таящего под поверхностью бурю эмоций. Он хотел отомстить Крис. Желание это было жгучим, почти физическим. Крис причинила ему боль, затронув его гордость, высмеяв его чувства, и он не мог этого простить. Он перебирал в уме разные сценарии мести, каждый из которых был более изощренным и жестоким, чем предыдущий. Публичное унижение? Разрушение ее репутации? Но каждый раз, когда мысль доходила до конкретных действий, что-то останавливало его. С одной стороны, он хотел отомстить Крис, заставить ее почувствовать хотя бы часть той боли, которую она причинила ему. Но с другой, он не хотел причинить ей настоящую боль. Не физическую. Не ту, что оставит шрамы на теле. Его месть должна была быть тоньше, умнее, более психологической. Он хотел, чтобы она страдала, но при этом чувствовала, что это ее собственная ошибка, ее карма. Тимур небыл монстром, по крайней мере, он сам так думал. Он просто хотел справедливости, но справедливости в своем, извращенном понимании. И вдруг Тимур остановился посреди комнаты. В его глазах вспыхнул опасный огонек, а на губах появилась медленная, хищная улыбка. Он все придумал! Гениально просто, невероятно эффективно, и при этом он останется чист. Это был план, достойный шахматиста, виртуозно просчитавшего на несколько ходов вперед. Он знал слабости Крис, ее уязвимые места, ее стремления. И он собирался использовать их против нее. Он сел за стол, включил компьютер, но затем передумал и взял в руки телефон. Месть должна быть личной, но исполненной чужими руками. Он открыл приложение для знакомств – «Диванчик». Он пролистал несколько профилей, морщась от откровенной пошлости и банальности. – Фу.. Это не очень.. – пробормотал он, глядя на очередную девицу с губами-утками. – Это вообще как у всех.. Никакой индивидуальности. А мне нужна особенная пешка. Его палец скользил по экрану, отбрасывая один профиль за другим. Он искал не красоту в общепринятом смысле, а нечто другое – открытость, наивность, легкую доверчивость, которую можно было бы использовать. И тут он увидел ее. Фотография была сделана на фоне какого-то яркого граффити. Девушка со светлыми, почти платиновыми волосами, большими, немного удивленными глазами и открытой улыбкой. В ее взгляде читалась легкая романтика и жажда приключений, не испорченная цинизмом. – Оу... А эта ничего вроде.. – Его улыбка стала шире, приобретая оттенок предвкушения. – Афигевшая Ангелина. Имя соответствует. Он провел пальцем вправо, ставя лайк. Первая пешка в его игре была найдена. И Тимур уже видел, как вся партия разворачивается перед его глазами.