Глава 30. Взгляд в будущее

Вечерние сумерки окрасили небо над Среброгором в оттенки сиреневого и золотого. На улицах зажигались фонари, их тёплый свет создавал уют. Вокруг огней кружились мотыльки, привлечённые светом. Маруся стояла у двери, ведущей к летнему кафе. С мая до конца сентября оно работало под названиями «прериаль» и «вандемьер» — на открытой площадке, которую при непогоде накрывали тентом. Идея сразу пришлась людям по вкусу. Как и то, что в жару здесь подавали прохладный лимонад, фруктовые салаты и лёгкие пирожные с фруктами. Она уже подумывала: ещё пара лет — и можно открыть пару филиалов. Во главе, скорее всего, встанут Цветана и Норман. Им по силам не уронить планку качества, сохранить разнообразие блюд. Но создать что‑то принципиально новое… Увы, нет. Зато следовать рецептам и держать уровень — точно смогут. За это она их и ценила — за надёжность, преданность, веру в неё. Они поддержат её начинание на должном уровне. С тех пор как она очнулась в грязном, вонючем сарае, в неуклюжем теле, минуло больше десяти лет. Она изменилась: прижилась в этом мире, поняла его, обрела дом, друзей, своё дело. А ещё нашла того, кто продолжит её путь — если сама не создаст семью или её дети не проявят интерес к кондитерскому искусству. Появилось что‑то новое. Её прошлое соединилось с настоящим — и родилось третье. А ещё Маруся поняла: страх нового — это, по сути, боязнь стать ненужной. Но если человек готов меняться, страх уходит. Он начинает видеть шире, замечать больше. Так было и с Вуком. Он осознал, что старые методы не всегда работают, и добился успеха. А вместе с ним расцвёл и «Золотой Колоб». И это было хорошо! — Госпожа ун Тойл… Она обернулась, тепло улыбаясь. — Эмиль! Год назад у неё появился мальчишка — худой, в одежде явно с чужого плеча, жутко неухоженный. Но в глазах горел тот же огонь, что и в ней. За год Эмиль немного отъелся — перестал быть таким худым, что страшно смотреть. С её помощью и приоделся: одежда больше не висела на нём как на пугале. Теперь она была чистой, крепкой и по размеру. Мальчик ходил за ней хвостом, готов был не спать по ночам и жадно, почти истово учился всему, что она могла ему дать. И что самое главное — он пытался создать что‑то своё. Новое. Неизвестное. Проявить инициативу. Маруся это поощряла. Главное условие — чтобы новое можно было делать много и чтобы все ингредиенты находились здесь. Пока Эмиль её только радовал. Она слегка тряхнула головой и посмотрела на мальчика. Впрочем, уже не совсем мальчик — недавно Эмилю исполнилось четырнадцать. Он стоял и смотрел с ожиданием, держа в руках небольшое белое блюдце. На нём лежало очередное творение Эмиля. — Давай посмотрим, что у тебя здесь. Вместе они вернулись в кафе. Маруся присела к свободному столику. Эмиль, явно волнуясь, опустил блюдце с пирожным — ну, вероятно, это было пирожное! — на стол и положил рядом ложечку. — Не волнуйся, ты молодец. А теперь давай попробуем, что это такое. Она решительно взяла ложечку и аккуратно отломила кусочек. И удивилась. Под плотной глазурью, которая хрустнула и держала форму, оказалось что‑то белое и нежное. А ещё там был джем… Маруся отправила кусочек в рот и распахнула глаза. Этот ребёнок только что принёс ей… творожный сырок в глазури. О котором он не мог узнать от неё. Значит, до этой идеи он дошёл сам. Она отломила ещё кусочек, отправила в рот и размяла на нёбе. Тёмный шоколад — горьковатый привкус прекрасно сочетался с ванильной сладковатой нежностью творожной массы. А яркое послевкусие апельсинового джема завершало картину. Эмиль смотрел на неё, затаив дыхание. Маруся ободряюще улыбнулась: — Ты молодец. Отличная идея! Я горжусь тобой. Со временем ты станешь великим мастером‑кондитером. Может, даже лучше меня. — Лучше вас никого нет, госпожа! Маруся улыбнулась в ответ на эту искреннюю веру. — Думаю, надо как следует отработать технологию и рецептуру — и можно запускать в продажу. Мальчик закивал с воодушевлением. Отпустив его, Маруся посмотрела вслед. Уже не девушка — молодая женщина. Скоро рядом с ней, а потом и впереди встанет новый мастер. Готовый творить, создавать необычное, не боящийся экспериментировать… А она? Она тоже будет творить. И у каждого из них будут те, кто придёт ради минут тепла, радости, счастья. Наверное, она попала сюда — в это тело, в этот мир — чтобы сделать его немного лучше. И не она одна. У «Душевных сладостей» есть контракты с сыроварней Элисабет ун Новел, с госпожой ван Флор — на поставку ароматных трав и цветов. Каждая из них — просто женщина. Но женщины могут то, что мужчины считают чепухой: делать мир светлее, теплее, уютнее. Она делает сладости — печёт свои плюшки. И люди по‑настоящему ценят её труд. Будут ценить ещё очень долго. …Маруся задумчиво смотрела на сгущающиеся сумерки. Зная: завтра придут те, кто захочет выпить чашечку каффа или кавы, отведать пирожных, просто побыть в уютной ароматной атмосфере «Душевных сладостей». И, может быть, со временем она откроет сердце тому, кто увлечён делом не меньше её самой. И стоит сказать спасибо неизвестным высшим силам. За то, что сохранили ей память, знания и навыки. За то, что помогли подняться со дна — и найти путь, по которому она теперь уверенно идёт вперёд. А рядом — друзья. Цветана, которая с первых дней в пекарне поддерживала её: словом, жестом, порой просто взглядом… Норман — готовый воспринимать новое, идти вместе с ней. Мастер Горазд. Эмиль — тот, кто станет её преемником, её… да, наверное, подругой. И Каэлан. Пока ещё не «да». Пока только «может быть». Но в нём она чувствовала то же, что и в себе — внутренний огонь, жажду познания. У каждого он проявляется по‑своему — но он есть. Маруся смотрела в будущее, видя внутренним взором то, что ждёт впереди… Сеть уютных кафе — не только в Среброгоре, но, возможно, и в других городах. Хотя первым и главным останется это, с которого всё началось. Её уютное место, где она будет встречать гостей. …Главное — идти вперёд, не останавливаясь. И тогда любой путь окажется не таким уж трудным. Даже со дна.