Неправильная папка

День начался с цифр. Сынмин ненавидел цифры, если они не подчинялись. А сегодня — всё валилось из рук. Встречи с инвесторами, звонки, графики, очередная презентация, где каждый говорил, а никто не слушал. И посреди этого хаоса — Ян Чонин. Спокойный, точный, как будто хаос вокруг его не касался. Сидел в углу, записывал, печатал, поднимал глаза ровно в тот момент, когда Сынмин чувствовал его взгляд. (Слишком тихий. Слишком уверенный. И чёрт возьми, почему от этого так трещит в голове?) Ближе к вечеру Сынмин вызвал его в кабинет. — Мистер Ян. Где отчёт по “RedBridge”? — В общем архиве, папка “Апрель”, подраздел “Инвестиции”. — Я там был. Его нет. — Не может быть, — ровно сказал Чонин. — Я лично переносил файл. — Лично? — Сынмин поднял взгляд, и в нём мелькнул лёд. — Может, стоит проверить лично, прежде чем докладывать начальству? — Проверю, — коротко ответил Чонин, уже идя к ноутбуку. — Не нужно, — отрезал Сынмин. — Я сам найду. Минуты тянулись медленно. Тишина была плотной, как дым. Сынмин быстро печатал, щёлкал по папкам, раздражённо выдохнул. — Где, чёрт возьми, этот файл?! — Можно я… — тихо начал Чонин. — Нет, нельзя. Я сказал, что сам. Его пальцы дрожали. Он ненавидел это чувство — потерю контроля. Ненавидел, когда рядом кто-то делает всё будто лучше, будто проще. И когда через минуту Чонин мягко произнёс: — Он здесь, в “Корпоративные предложения”, — Сынмин почувствовал, как внутри всё вспыхнуло. — Вы издеваетесь? — холодно бросил он. — Вы сказали “архив”, я подумал, что… — Вы подумали неправильно. Чонин поднял взгляд. — Может, просто вы сказали неточно? Воздух будто застыл. Эта фраза — как лезвие. Офис стал вдруг слишком тесным. — Повторите, — тихо сказал Сынмин, глядя прямо. — Я сказал, что, возможно, вы ошиблись в формулировке, мистер Ким. Он не кричал. Но голос стал опасно ровным: — Вы хотите сказать, что я… ошибся? Чонин выдержал паузу. — Все могут ошибаться. Даже вы. (А потом понял, что, наверное, сказал лишнее.) Сынмин подошёл ближе. Один шаг. Второй. И остановился прямо напротив, так, что между ними остался всего воздух и запах его парфюма — густого, терпкого, слишком близкого. — Вы работаете здесь две недели, мистер Ян. — Да. — И уже позволяете себе тон, будто мы на равных? — Я просто сказал правду. Сынмин смотрел на него долго. Тишина стала почти физической. Пальцы, будто сами, сжались на краю стола. — Ещё раз, — медленно произнёс он, — вы подобным тоном со мной заговорите — я сделаю так, что вы даже кофе в этом здании больше не нальёте. Чонин выдохнул, опустил взгляд, но в голосе — ни грамма страха. — Тогда мне повезло, что я не пью кофе, мистер Ким. (Тон спокойный. Но глаза — блестят. Он специально его злит. Специально.) Сынмин развернулся, чтобы не сказать что-то, о чём пожалеет. Пальцы чуть дрожали. — Выйдите. — Конечно, — тихо. — Но, может, вам стоит отдохнуть. — Выйдите, Ян. Дверь захлопнулась. В комнате стало тихо до звона. Чанбин заглянул через полчаса. — О, ты как будто кого-то убил взглядом. — Почти, — хрипло ответил Сынмин. — Не говори, что это снова твой секретарь. — Он… — Сынмин не договорил. — Ага. Он, — усмехнулся Чанбин. — И знаешь, что я вижу? Ты не злишься. Ты тонешь. Просто ещё не понял в чём. Сынмин молча налил себе виски. Вино закончилось. Он смотрел в темноту за окном и думал, что, возможно, Чанбин прав. (И всё равно завтра он снова захочет видеть этого упрямого мальчишку первым делом утром.)