Может, просто поговорим?

Ночь выдалась тише, чем обычно. Даже ветер будто устал шуметь — лёгкие порывы лишь изредка трепали занавеску в кабинете Сынмина. Он сидел за столом, уставившись в монитор, но уже минут сорок ничего не видел. Мысли скакали — от документов к сегодняшней встрече, от того взгляда Чонина, от его ладони на талии, до того неловкого, но почему-то тёплого момента, когда воздух между ними будто сгустился. Он провёл рукой по лицу, откинулся на спинку кресла. — Ну и зачем ты всё это снова вспоминаешь? — пробормотал он себе под нос. Но мозг не слушался. Перед глазами — снова тот взгляд. В нём не было ни раздражения, ни усталости. Только… что-то мягкое. Слишком мягкое, чтобы не бояться. Он открыл телефон. Несколько минут просто листал переписки, будто случайно — но всё равно снова дошёл до имени: Чонин. Последнее сообщение от него было три дня назад, короткое и сухое: «Я завтра буду позже». Сынмин долго сидел, глядя на экран. Пальцы зависли над клавиатурой, стерев, наверное, с десяток фраз. «Как ты?» — нет, слишком банально. «Ты сегодня выглядел усталым» — звучит как будто он следит. «Может…» Он остановился. Слово само вырвалось. Потом ещё три точки. «Может… просто поговорим?» — наконец дописал он. Секунда. Две. Отправил. И только потом понял, что сердце колотится так, будто он совершил что-то ужасно опасное. Он откинулся на стул, прикрыл глаза. Телефон тихо завибрировал. Ответ: «Сейчас?» Сынмин посмотрел на часы — 23:48. Небо за окном потемнело окончательно, луна еле пробивалась через облака. Он глубоко выдохнул. «Если ты не спишь…» — написал он в ответ. Через мгновение: «Адрес я помню.» Улыбка сама по себе появилась на лице Сынмина, хоть он и пытался спрятать её даже от себя. Он встал, поправил рубашку, прошёлся по комнате, чувствуя лёгкое волнение — то самое, что бывает перед чем-то важным. И всё-таки подумал: (Может, это действительно начало чего-то нового.) Телефон снова завибрировал. «Буду через двадцать минут.» Он поставил чайник и посмотрел в окно. Город спал. А где-то там, среди редких огней, к нему ехал человек, которого он когда-то потерял. И теперь, возможно, впервые за долгое время — хотел вернуть. В дверной звонок он не сразу поверил. Будто не ожидал, что тот действительно приедет. Но когда услышал этот короткий, почти осторожный звук, внутри всё перевернулось. Сынмин подошёл, замер перед дверью на пару секунд — (ну конечно, надо было хотя бы зеркало глянуть, вдруг опять вид усталого зомби). Но уже поздно. Он открыл. На пороге стоял Чонин. Без пальто, в чёрном худи, волосы чуть влажные от мороси — видно, шёл пешком. В руке — термос. — Чай, — коротко сказал он, будто оправдываясь. — А я свой поставил, — ответил Сынмин с лёгкой улыбкой. Они вошли в гостиную. Тишина. Только тиканье часов и приглушённый шум за окном. Оба молчали, пока чайник не закипел. Сынмин налил две кружки, одну поставил перед ним. — Спасибо, — тихо сказал Чонин. — За чай или за то, что позвал? Тот поднял взгляд — и в уголках губ появилась еле заметная усмешка. — За второе, наверное. Они сели. Минуты три просто пили чай, будто проверяя, кто первым решится начать разговор. Сынмин вздохнул, положил ладонь на стол. — Я… хотел извиниться. Не за ссору. Точнее, не только за неё. Я был груб, и… вёл себя так, будто ты виноват в том, что я сам не разобрался, чего хочу. — А теперь разобрался? — тихо спросил Чонин. Этот вопрос повис в воздухе. Сынмин не сразу ответил. Он поднял взгляд. — Я думаю… да. Или хотя бы начинаю. Чонин кивнул, не отводя глаз. — Просто я не люблю, когда мне лгут. Даже если из хороших побуждений. — Я знаю. — Голос Сынмина стал мягче. — И поэтому я не хочу больше. Ни в словах, ни в жестах. Тишина снова вернулась, но уже не такая глухая. Она стала почти уютной. Чонин откинулся на спинку дивана, глотнул чая и вдруг тихо сказал: — Я ведь не злился на тебя. Только… было обидно, что ты не веришь, что я рядом не из жалости. Эти слова будто сдвинули что-то внутри. Сынмин потянулся вперёд, чуть колеблясь, и коснулся его руки. — Я верю. Просто… мне сложно принимать, что кто-то может оставаться, когда я всё рушу. Чонин чуть усмехнулся. — Тогда тебе стоит привыкнуть. Я упрямый. Сынмин тоже улыбнулся, впервые за долгое время искренне. Он почувствовал, как напряжение, накопившееся за недели, наконец-то уходит. И в этот момент, будто естественно, без паузы, без мыслей, он чуть придвинулся ближе. И уже не думая, просто положил руку на талию Чонина. Пальцы легли осторожно, будто спрашивая разрешение. Чонин не отстранился. Только слегка повернулся к нему, так что между ними осталась всего пара сантиметров. — Кажется, ты начинаешь разбираться не только в словах, — тихо произнёс он. Сынмин тихо рассмеялся. — Возможно. Они ещё долго сидели так — бок о бок, с остывшим чаем и едва заметными улыбками. Снаружи начинал моросить дождь, и казалось, будто сам город решил шепнуть: наконец-то — тише.