Я тебя люблю

Утро началось с того, что солнечный свет просочился сквозь плотные шторы и упал прямо на лицо Чонина. Он открыл глаза и застыл. Рядом… Сынмин. Тело босса согнулось, словно обнимало его, тепло распространилось по всей комнате. Густой аромат духов, смешанный с запахом кожи и ночного пота, ударил в нос, и Чонин невольно вздрогнул. Он попытался осторожно пошевелиться, но рука Сынмина сразу сомкнулась вокруг его талии, удерживая. — Не шевелись… — прошептал он с хрипотой сна, голос глубокий и бархатный. — Ты ещё мой. Чонин слегка улыбнулся, почувствовав, как сердце стучит слишком громко. Он посмотрел вниз и заметил — та ночь оставила на их телах память, которую невозможно стереть: легкие синяки, отпечатки рук, линии, которые кричали о том, что они уже не могли отрицать друг друга. — Мы переспали… — тихо пробормотал Чонин, всё ещё не веря, что это произошло. — Да. И это было правильно. — Сынмин улыбнулся уголком губ, глаза полуприкрыты. — И не жалей об этом. Чонин почувствовал, как тепло растекается по груди. Он медленно повернулся, прижимаясь к нему спиной, и прильнул щекой к плечу Сынмина. — Ты… как будто совсем другой после этой ночи. — сказал он тихо. — И… я боюсь. Сынмин хмыкнул, не разжимая объятий. — Боюсь? — низко, почти провокационно. — Ты боишься, что я исчезну? — Нет. — Чонин вздохнул. — Боюсь, что… ты станешь для меня всем. Тишина растянулась. Она была мягкой, интимной, как дыхание двух людей, которые знают, что границы стерты. — Хорошо. — наконец сказал Сынмин. — Я буду твоим всем. Если ты дашь мне. Чонин едва заметно кивнул. Он прижал его сильнее, чувствуя, как в этот раз отпустил все страхи, все сомнения, весь стыд за то, что случилось. — Тогда нам придётся привыкать друг к другу… по-настоящему. Сынмин чуть улыбнулся, положив голову на его плечо. — Я умею привыкать к хорошему. — сказал он, и в этот момент Чонин понял: хорошее теперь — это он сам, здесь и сейчас, с Сынмином рядом. Тонкая улыбка пробежала по его лицу. — Тогда пусть весь день ждёт. — прошептал Чонин. — Сейчас мы вдвоём. И больше никто и ничто не имело значения. Только тепло, запах, близость — и тихое, почти незаметное биение сердец в унисон. Чонин только что разбудил Сынмина мягким поцелуем в висок, когда на кухне раздались звонкие шаги. Они оба обернулись. Там стояли они — родители Сынмина. Лицо матери было неподвижным, взгляд холодным, как лёд. Отец же, высокий и внушительный, словно тень, ступал медленно, тяжело. — Мин… — голос матери был тихим, но за этим тоном угадывалась ярость. — Нам нужно поговорить. Сынмин приподнялся с дивана, накинул пиджак. Его лицо было бледным, но глаза твердыми, как сталь. Чонин стоял рядом, слегка прижимаясь к нему, ощущая напряжение, которое могло лопнуть в любой момент. — О чём? — Сынмин попытался сохранить спокойствие. Мать подошла ближе. — Мы знаем… — голос дрожал, но сдержанно — — ты не тот, кем должен быть. Сынмин чуть сжал кулаки. Чонин ощутил, как по его спине пробежал холодок. — Что вы имеете в виду? — спокойно спросил Сынмин, но слова звучали вызовом. Отец сделал шаг вперёд. — Ты — гей. Ты это демонстрируешь. И это позор для семьи. Сынмин приподнял бровь, глаза искрились. — Вы в этом уверены? — голос был ровным, но как будто под кожей бился вулкан. Отец подошёл ещё ближе. — Да. И это недопустимо. Ты должен исправиться. Или… Он замер на мгновение, потом резко поднял руку. — Думаешь, мы тебя примем таким?! Пощёчина. Сынмин ощутил резкий удар по щеке, по крови в теле, но не вздрогнул, не отшатнулся. Чонин вздрогнул, инстинктивно шагнул вперёд, чтобы защитить его, но Сынмин остановил его взглядом — холодным, решительным. — Я не исправлюсь. — тихо, но твёрдо сказал он, прикоснувшись к своей щеке. — Я такой, какой есть. И это не ваша воля меня менять. Отец глубоко вздохнул, явно раздражённый, и без единого слова вышел, оставляя за собой звонкий эхо шагов. Мать стояла ещё пару секунд, молча глядя на сына, потом повернулась и ушла. Кухня снова опустела. Чонин осторожно подошёл к Сынмину, положил ладонь на его талию. — Ты в порядке? — спросил он тихо. Сынмин медленно коснулся щёки, где осталась пощёчина. — Я лучше, чем ты думаете. — тихо улыбнулся он. — И теперь я точно знаю, что мои решения — только мои. Чонин прижался ближе, обнял его за талию, почувствовав, как дрожь ещё осталась, но вместе с этим — какая-то странная сила. — Люблю тебя —И я тебя люблю