Глава 1. Точка отсчета

      

И теперь,

Как атипичная зараза

Она убьет меня не сразу

И, может быть, оставит жить.

Би-2 – Теряю голову

(feat. О.Чехов)

***

      Обычно стерильная белизна в помещении Витю бесила. Возникали стойкие ассоциации с дуркой, в которую он точно загремит через пару-тройку лет подобной жизни в бешеном ритме, а с ними появлялось навязчивое желание закурить и потушить окурок прямо об этот белоснежный, с закосом под мрамор, стол. Пчела даже почти подпалил сигарету, но Воронцов предупредительно указал пальцем на датчик пожарной безопасности у потолка.       Ну да, они ж в приличном месте, в которое он, Витя, вбухал немалые бабки. Будет до пиздеца глупо влететь на ремонт из-за того, что Пчелкина бесил кабинет, дизайн которого он сам же и утверждал. Ну, вроде утверждал – сейчас Пчеле вспоминался только аппетитный зад дизайнерши в его руках. На этом самом белоснежном столе.       Но сигу он все-таки спрятал. Хрен с ней. Кто бы вообще мог подумать, что от торговли металлами Витя перейдет к фондам и вполне себе легальному бизнесу. Клиника эта принадлежала им с Воронцовым почти в равных долях, но Пчеле – все-таки чутка больше. Потому что Юра и без того выскреб все свои запасы, а для Вити клиника была просто очередным бизнесом.       Сперва – еще одним вариантом для отмывания бабок. Пусть Юра и бодался, но выбора у него особо не оказалось. При этом Витя запросто мог бы выкупить обе доли полностью, а Юрку оставить чисто меддиректором, но гордый засранец хотел иметь право на какое-то там принятие каких-то там решений, а Пчелкин ни хрена в медицине не разбирался и разбираться желанием не горел. Воронцов же эту клинику вынашивал, словно ребенка, из небольшой идеи, возникшей сразу после развала Союза, когда о частном сегменте в медицине можно было только мечтать.       Потом девяностые остались позади, клиника-таки выстрелила – неожиданно – и даже начала приносить доход. Уже легальный.       А Пчелкину, как и остальным его корешам, приходилось хотя бы частично подстраиваться под новое десятилетие.       К примеру, Белого вообще в депутаты занесло, так что он почти ассимилировался с толстопузами, над которыми они с дружбанами ухахатывались в юности. Вите и сейчас смешно, когда он слышит высокопарные речи Сани по ящику. Хотя, что уж там – сам Витя не сильно отстал, стал глубокоуважаемым и, главное, легальным бизнесменом. В основном занимался торговлей – импорт, экспорт, туда-сюда. Фонды всякие, недвижка. Всего понемногу.       С Юркой Воронцовым они были знакомы еще с девяностых, когда тот, будучи молодым хирургом, штопал их пацанов после стрелок. Сначала за бабки, а позже потому, что погряз в трясине – слишком много знал и видел того, за что при самом хорошем раскладе можно было получить пулю между глаз. Выходить из дела стало не с руки.       Он хорошо делал свою работу, не отсвечивал и в целом проблем не создавал. Ну и разумным мужиком был. Потому в один момент и всплыла эта давняя идея Юры о хорошо оборудованной и комфортной клинике как аналоге разбитым государственным больницам, в которые так или иначе вкладывалась братва. Модно это было что ли – кто больше отвалит на храмы или лечебницы.       Сначала прозвучало сомнительно, но Витя все же отстегнул денег – чуйка подсказывала, что может выгореть. И не прогадал: Юрец из ничего умудрился выстроить прибыльное дело. Но куда важнее оказалось громкое имя и репутация, что шла в связке с больничкой. Это открывало новые возможности, а их Пчелкин видел хорошо – научился за годы балансирования на лезвии.       И если что-то приносит стабильные бабки, значит, пора выводить прибыль на новый уровень. Пока Витин бухгалтер считал цифры, сам Витя поверхностно изучил рынок и участников и решил, что сеть клиник – то что нужно. Не только по бабкам, но и для облагораживания репутации: периодами напоминали о себе какие-то стародавние дела, бросая тень на биографию приличного легального бизнесмена – не критично, конечно, но образ филантропа и просто очень хорошего человека все-таки немного страдал.       Вот Витя и заявился к Воронцову без предупреждения. С хорошими новостями, так сказать. Обрадовать, что готов отстегнуть бабок на еще одну клинику. Теперь-то Юрец мог позволить себе вкладываться, как говорят англосаксы, фифти-фифти, ведь его карман тоже увеличился за прошедшие несколько лет тесного сотрудничества.       Юрка глобально оказался рад, но конкретно сегодня выглядел самую малость заебанным, а также частенько посматривал на часы, нервно перебирал свои бумажки и даже коньяка накатить не предложил, как у них было заведено.       – Спешишь куда? – поинтересовался Витя, разваливаясь поудобнее в гостевом кресле. Кабинетик у его медицинского директора был вполне ничего, несмотря на обилие ебучего белого цвета. С Витиным обиталищем в его собственном офисе не сравнится, но надо будет спросить, че за фирма производит такие удобства – кресло и правда огонь.       Юра покачал головой:       – Рабочая встреча через десять минут с представителем "Диамед". Покупаем новое оборудование, КТ-установку, – Воронцов сделал ударение на последнем словосочетании, но Вите это ровным счетом ничего не говорило.       – И че? – криво ухмыльнулся он. – Опять меня на бабки разводить собираешься?       Воронцов чуть подался вперед, будто это могло помочь замедлить время. Пальцы его то цеплялись в замок, то размыкались – он даже невольно постукивал ногтем по гладкой поверхности, тут же себя одергивая. Глаза снова и снова возвращались к часам.       – Я хоть раз покупал в клинику то, что не окупалось? – проворчал Воронцов почти раздраженно, на что Витя отмахнулся.       – Пока ты выдаешь прибыль, я в закупки не вникаю. Тарь на здоровье.       С барского плеча, так сказать – драконить Юру еще больше ни к чему. А вот причина его мельтешения Пчеле вдруг стала любопытной.       – Покупка не из дешевых, сразу говорю, нужно выбрать оптимальный вариант. На всю Москву таких аппаратов – по пальцам пересчитать. Это хорошая возможность быстро отстреляться и зарекомендовать свое имя на рынке.       Звучало очень интересно, но Витя пока смутно представлял, о какой конкретно сумме речь и чего Юра вдруг стал распинаться.       – А че ты суетишься-то? – добродушно спросил он, крутя зажигалку между указательным и большим пальцами правой руки. Курить хотелось страшно. Он даже снова прикинул, во сколько клинике обойдется, если он все-таки задымит и сработает сигналка.       Воронцов сложил свои крупные ладони на столе напротив Вити. Руки его уже совсем забыли, как держать скальпель – Юрка в операционной-то был в последний раз лет пять назад. Теперь он знал только бумажки, закупки, подбор персонала и вот это постное выражение лица, которое вкупе с белым халатом почему-то производило на клиентов клиники очень хорошее впечатление.       – Ты сбиваешь мне график.       – А че за компания? Что-то знакомое, – Витя прищурился. Он по Москве плюс-минус ориентировался, кто чем дышит. И память на имена у него была отменная. Он явно что-то слышал про эту контору, а вспомнить наверняка не мог.       – Ты знаешь гендира. Захаров Женя, я вас на открытии клиники знакомил. Но он за бугром сейчас, дела ведет его зам. С ней-то у меня и встреча.       А вот это уже было совсем интересно. Витя весь подобрался и с улыбкой переспросил:       – С ней?       Вот оно. Вот почему Юрка так нервничал. У него встреча с бабой.       – Витя, – ноздри Воронцова смешно раздулись, а у Пчелкина настроения, наоборот, прибавилось. У него как раз было свободных часов, чтобы вникнуть поглубже в дела своей клиники. Послушать про всякие там КТ-установки. Наверняка очень интересно.       – Да че ты надулся-то? – Витя вытащил из подставки для канцелярии карандаш и принялся крутить его меж пальцев – на замену зажигалке. Ту убрал подальше с глаз долой.       Воронцов выдохнул. Налил себе воды в стакан из прозрачного графина. Хоть что-то здесь не... белое.       – Пчел, это рабочие моменты. А ты же ни одной юбки не пропустишь.       Воронцов, конечно, был прав. Витя за годы ничуть не менялся.       – Ну-у, – Пчелкин все-таки возразил, – сначала надо поглядеть, че за юбка такая, – но возразил чисто номинально.       Ему вдруг стало любопытно поглядеть на барышню, что целый зам у Захарова – вот его Витя все-таки вспомнил. Не то чтобы важный хрен, занимался поставкой медицинского и лабораторного оборудования из-за бугра. Откуда вылез и как поднялся – Пчела не особо интересовался. Ну, до этого момента. А вот про его замшу не слышал совсем.       – Эта – не для тебя, – напомнил Юрка. Сам, видимо, не понимал, что своей категоричностью только подстегивал Витин азарт.       – А че так? У тебя с ней того, что ли? – сделал Витя очевидный вброс. Нет, ну если замша – баба Воронцова, то Витя туда не полезет. Не станет он из-за бабы портить отношения с другом.       Вот только сам Юра был примерным семьянином и закостенелым однолюбом уже много лет. А тут на тебе, любовница. Не складывается, да?       – А ты все об одном – всех по себе судишь. Ничего у нас нет и никогда не было. Я Ирину знаю очень много лет, с медицинского еще. И я тебя прошу, держи себя в штанах, если собираешься остаться на встрече, – Юра уже понял, что Пчелкин никуда уходить не собирался – слишком много лет они знали друг друга.       Губы Вити растянулись в снисходительной полуулыбке:       – Ну ты меня обижаешь. Все под контролем.       Еще и подруга – еще и с самого института. Еще и о которой Пчелкин ничегошеньки не знал, не слыхал и вообще – не был в курсе.       В этот момент раздалась трель внутреннего телефона. Воронцов неохотно нажал на кнопку громкоговорителя, и из динамика послышался приятный голосок Воронцовской секретарши:       – Юрий Константинович, к Вам Ирина Дмитриевна. Попросить подождать?       Юрец в очередной раз бросил взгляд на часы, рожа его скривилась. В конце концов, он устало выдохнул и откинулся на спинку своего кресла. Смирился, что Пчелкин не двинется с места, пока не утолит свое любопытство, а потому потер переносицу и проговорил в микрофон телефона:       – Пригласи ее.       Витя довольно улыбнулся. Любил побеждать – всегда и во всем, куда деваться, даже в таких маленьких баталиях. Ну и если по-чесноку, то хоть Воронцов и был его другом, Вите на его предостережения совершенно, как бы так помягче выразиться... похуй.       А следом Пчелкин услышал стук каблуков. Размеренный и неспешный, усиливающийся по мере того, как их хозяйка приближалась к кабинету Воронцова. Юрка поднялся из своего кресла и подошел ближе к двери, будто ждал, что Витя бросится прыжком гепарда на гостью. Вите от мысли стало смешно.       Юра тем временем разгладил складки на своем ебейше белом халате, хотя нахуя он его носил – Витя до сих пор не понимал, прием пациентов тот не вел уже давно.       Пчелкин же с места не сдвинулся. Сначала он поглядит, что там за замша такая, и только потом будет что-то предпринимать. Или не предпринимать. По ситуации, короче.       А потом Ирина Дмитриевна – собственной персоной – появилась в дверях Воронцовского кабинета. Была высокой и стройной, темные волосы собрала в хвост на затылке – Витя ловко подметил, что такой будет удобно наматывать на кулак. Строгий брючный костюм охуенно подчеркивал тонкую фигурку, а высоченные шпильки еще больше удлиняли стройные ноги.       Сначала губы с алой – в тон ногтям, – помадой растянулись в приветственной улыбке, а потом, когда Ирины Дмитриевны лисьи глаза заметили в кабинете незнакомца, улыбка сменилась настороженной насмешкой. Охренительно длинные ресницы, охренительно аккуратный носик и охренительно недовольно поджатые губы – Витя решил, что Ирина Дмитриевна была в его вкусе.              Сама же она выглядела, мягко говоря, удивленной. Кажись, не ожидала увидеть кого-то еще, кроме медицинского директора. Лисьи глаза глядели на Витю с прищуром, уголки их были приподняты – в этом было что-то настороженно-хитрое, как у зверя, всегда готового к побегу.       Юрец сориентировался мгновенно, приблизился к замше по-дружески близко, и они все-таки обнялись. Тонкие пальчики Ирины Дмитриевны при этом продолжали сжимать черную пластиковую папку.       – Ну здравствуй. Рад, что мы наконец встретились, – проговорил Воронцов с теплой улыбкой.       – И я, Юр, и я. А это?.. – аккуратные брови чуть приподнялись, и Витя тоже встал со своего насиженного места, чтобы протянуть барышне ладонь. Что это он за джентльмен такой, что рассиживается в присутствии красивой женщины?       – Пчелкин Виктор Павлович, соучредитель этого благословенного заведения, – коротко проговорил он.       Ирина протянула свою ладонь навстречу. Витя сжал ее тонкие пальцы с аккуратным маникюром чуть дольше необходимого. Она – позволила.       – Румянцева Ирина Дмитриевна, представитель компании «Диамед». Очень приятно, – голос ее звучал ровно и спокойно, с легкой ленцой, и каждое слово будто скользило по воздуху, тянулось одно за другим. – Наслышана о вас.       Румянцева глядела оценивающе из-под густых черных ресниц, на что Витя только улыбнулся. Знавал он таких барышень с железной хваткой – а уж эта хватка ощущалась с первого ее появления в кабинете. И, черт возьми, то, как она на него смотрела, чертовски заводило. Прав был Юрка, когда переживал.       – Надеюсь, слышали только хорошее, – Витя жестом указал Ирине на соседнее гостевое кресло, перехватывая инициативу, словно это он был здесь хозяином. А впрочем, так и было – больше половины клиники в его собственности, шутка ли? Пчелкин вполне вправе диктовать свои условия. Чем и займется.       – По-разному, – отозвалась Румянцева, присаживаясь в кресло спустя короткую паузу.       Витя ухмыльнулся. Честная Ирина Дмитриевна не пыталась угождать и лебезить, ему и это нравилось.       Параллельно Пчела поймал на себе недовольный взгляд Воронцова. Не дрейфь, Юрка, не дрейфь. Все будет пучком.       – Как дела у Захарова? – продолжил Витя, не поведя и бровью. Не то чтобы ему это было хоть сколько-нибудь интересно, да и с Захаровым он был знаком поверхностно и с большой натяжкой, но Ирину Дмитриевну надо было вывести на неформальный разговор – Вите очень хотелось. Прощупать, чем она дышит и в каких отношениях с шефом.       Потому что – барышне, хоть и с железной хваткой, занять высокий пост в большой компании… Ну, надо проявить себя.       Ее серые глаза в ответ смотрели безразличием.       – Более чем хорошо. Задерживается в Штатах, как раз по вашему вопросу в том числе, – женщина методично доставала бумажки из своей папочки и раскладывала их на столе. Ее красные ногти контрастировали с белой краской.       А еще Витя не мог не ухмыльнуться тому, как естественно замша вырулила в рабочее русло, не купилась на заброшенную им удочку. Он кивнул, будто реально всекал, о каких именно «вопросах» шла речь. Витя же вообще, кажись, про эти установки услышал сегодня впервые в жизни. Но фейс держал уверенный. В уверенном фейсе, между прочим, всегда лежит восемьдесят процентов успеха.       – Перейдем сразу к делу, да? – поддержал Воронцов. Он-то был в курсе, что Вите на самом деле на Захарова плевать с высокой колокольни, и к тому же безошибочно считал в Витиных глазах интерес к честной и умной Ирине Дмитриевне. И совсем не рабочего характера интерес.       Пчелкин буквально упал в кресло рядом с Румянцевой, не отрывая от нее внимательного взгляда. Она же этого будто не замечала.       – Да, время – деньги, – тонкие пальцы коснулись бумаг на столе Воронцова. – Перед вами несколько лучших вариантов на рынке. Справа новые аппараты, слева – б\у.       Витя нахмурился и покачал головой:       – Погоди. Нахрена нам в клинике что-то б\у?       Потому что б\у – это не про репутацию лучшей в Москве частной клиники.       – Вить, – попытался вклиниться Воронцов, но Румянцева коротким жестом остановила его.       Брови ее тоже сдвинулись к переносице – явно не нравилось, когда перебивали, – однако ответила она абсолютно спокойно:       – Я объясню, – очень, очень спокойно. – Конечно, как представителю своей компании, мне выгоднее поставить вам новый аппарат. И получить больше прибыли, очевидно, – а лисьи глаза сверкнули на Витю с вызовом. Затем Ирина Дмитриевна моргнула и перевела взгляд на Воронцова. – Но мы с Юрой давно знаем друг друга, наши компании сотрудничают годы, поэтому я считаю своим долгом рассказать про более… выгодные варианты для вас. В конце концов, бывшее в употреблении – не значит, что оборудование плохое.       – А что же это на самом деле значит? – Вите нравилось слушать ее голос. И если у него не получилось сходу раскрутить Румянцеву на неформальный разговор, то в деловом ключе она охотно шла на диалог.       – Это значит, что оборудование уже зарекомендовало себя, Виктор Павлович, – Витя почти облизнулся от того, как замечательно звучало его имя из уст Ирины, господи боже, Дмитриевны. – Линейка аппаратов слева имеет известную статистику по надежности. Мы готовы предоставить все цифры по запросу. А ваша клиника сможет позволить себе модели более высокого класса, но по цене нового аппарата среднего сегмента. Это позволит освободить средства для других приоритетных расходов. Быстрее отбить стоимость или, может быть, приобрести другую аппаратуру, – Румянцева не спешила, растягивала слова, позволяла им чуть задерживаться на языке, будто пробовала звук на вкус. – Ну что я вам рассказываю, да? Вы ведь и так прекрасно знаете механизм.       Она зацепилась взглядом за Витю на долю секунды дольше, чем нужно. Этого оказалось достаточно, чтобы воздух стал гуще. Ебучие искры между ними, кажется, отрикошетили даже в Воронцова. Он недовольно заерзал в своем кресле и как бы невзначай прочистил горло.       – Приобрести другую аппаратуру, – медленно вторил Пчелкин. – У вас, разумеется, приобрести-то? – Витя откинулся на спинку кресла с легкой полуулыбкой. Ему все еще не нравилась идея бэушных хреновин в его клинике – здесь должно быть все только самое новое. Но ему, тем не менее, нравилось слушать доводы Румянцевой. Может быть, она и не зря сидела на своем месте, где-то в теме все-таки разбиралась.       – Я не в праве указывать вам. Но на рынке России наша компания – лучший дистрибьютор медицинского и лабораторного оборудования, – как по методичке ответила Ирина Дмитриевна.       Она не говорила ничего лишнего, но по одному взгляду Витя безошибочно считал, что между ними проскользнула взаимность. Он потом обязательно попросит ее шептать ему всякие профессиональные словечки, когда будет доводить ее до оргазма.       Это дохрена заводило.       – В лучшую клинику – все самое лучшее. Давайте рассматривать варианты справа, – благодушно согласился Воронцов, снова вклиниваясь в их гляделки.       Ирина коротко кивнула, словно и не забывала, в отличие от Пчелкина, о присутствии Юрки в помещении.       – Не вопрос, – одним движением она смела варианты слева в стопку и спрятала назад в папку.       – Какой порекомендуешь? – Воронцов, похоже, привык доверять экспертизе Ирины. А Витя только молча поражался, как его другу удавалось столько лет прятать от него такой самородок.       – Для пациента или для клиники? – уточнила представительша. Теперь ее аккуратные ладони оказались сложенными на коленях. Юрка задумался, но Витя решил его опередить, снова перетягивая внимание на себя.       – А есть принципиальная разница?       Хотя, положа руку на сердце, технические характеристики хреновины, которую собирался покупать Воронцов, Вите были до пизды. Он, потому что, увидел сумму и путем нехитрых вычислений выяснил, что за такие бабки даже самый дерьмовый аппарат должен уметь как минимум летать в космос.       Ирина склонила голову набок. Тоже ведь понимала, что Витя ровным счетом ни хрена не смыслил в медицинском оборудовании. Его задача – кошелек. Но она так же была профи своего дела – или хотела казаться таковой, – а потому не могла не вовлечься в диалог снова.       – Все три модели хороши, но я бы рекомендовала выбирать между этими двумя, – пальцы Ирины аккуратно легли между двух листов. – Идеальное соотношение в диапазоне цена-качество. К тому же, «Siemens» проводит обучение на базе своего главного офиса, что позволит вашему диагносту получить качественное образование в Штатах с минимальной доплатой. Это значительный плюс, – она посмотрела на Пчелкина своими голубыми глазами и, кажется, воздух между ними снова наэлектризовался.       Они сидели близко друг к другу, но ближе – было б совсем уж неприличным. Однако этого было достаточно, чтобы деловое хладнокровие стало невозможным. Они же смотрели друг другу в глаза, сцепившись взглядами и натянувшись от напряжения, и казалось, что никаких слов больше не было нужно. Все уже сказано и так.       – Как долго ждать поставку? – и снова, сука, Воронцов. Витя почти раздраженно выдохнул, а Ирина хлопнула ресницами, переводя на коллегу взгляд. Уже не смотрела на Пчелкина.       Красные ноготки царапнули стол, и звук отозвался практически на весь кабинет.       – Месяц-полтора с момента оплаты. Можем провести встречу с участием вашего диагноста. Наш инженер сможет более подробно рассказать о технических характеристиках каждого варианта.       – Еще одна встреча звучит очень неплохо, – охотно подтвердил Витя. – К тому же, у нас с Юрой есть встречное предложение для вашей компании. Мы планируем расширяться и открывать еще одну клинику, – по красивому лицу Ирины Дмитриевны пробежала быстрая тень удивления. А затем вернулась привычная деловая маска.       Чуть изогнутая бровь, хитрый прищур раскосых глаз.       – Мы всегда готовы к более тесному сотрудничеству, – прозвучало это обычно, вроде даже обыденно, но у Вити внутри все будто сжалось от услышанного.       Эта Ирина точно знала, какой эффект производила на него. И не зря выбирала самые подходящие слова.       Витя ухмыльнулся и чуть двинул плечом. Внутри все дрожало, но снаружи – ни звука, ни жеста. Нет, он не позволит себе поддаться обычным женским уловкам. Пусть Пчелкину уже стало тесно в самом себе, но они с Ириной еще поиграют в эту игру. И Витя выйдет из нее победителем, другой вариант не рассматривался.       Знакомый кашель снова Витю отрезвил. Сука, Воронцову точно надо показаться одному из своих врачей – чтоб не кашлял больше.       – Мы еще не считали объемы, все только на стадии разработки. Даже не успели обсудить толком, – ага, Юра оправдывался. А Витя…       Если до текущего момента он не совсем был уверен в целесообразности открытия новой клиники, то сейчас уже не осталось никаких сомнений. Это виделось хорошей возможностью к, цитата, «более тесному сотрудничеству» с Румянцевой. И пусть Витя не любил мешать работу с удовольствием, это удовольствие – он знал наверняка, – того стоило.       Он же видел, что она на него тоже смотрела. Как она смотрела. Держала лицо – но явно заинтересовалась.       – Как только будете готовы, – узкие плечи Ирины Дмитриевны чуть взлетели вверх. – Юр, у тебя есть мой номер. Все посчитаем, предложим лучшие варианты. Новые, – Ирина выразительно глянула на Пчелкина, на ее лице проскочила лукавая улыбка.       А затем – взгляд упал на тоненькие наручные часики.       – У меня еще одна встреча сегодня, поэтому, если у вас есть вопросы касательно оборудования, я готова на них ответить. А если вопросов нет, то… – она развела руками.       Юра кивнул – слишком быстро, чтобы Витя успел среагировать первым.       – Конечно, – сказал долбаный Юра. – Нам все равно нужно время на изучение информации и принятие окончательного решения. Спасибо, что уделила время.       Пчелкин покосился на Воронцова и понял: тот был в ярости.       – Была рада увидеться. Документы по аппаратам оставляю, – Ирина тем временем встала из своего кресла, и теперь Витя смотрел на нее снизу вверх. И ему, естественно, охуеть как нравилось то, что он видел.       – Да, конечно. Я провожу, – процедил Юра. Обошел стол и, подхватив Ирину Дмитриевну за талию, повел гостью к выходу из кабинета.       Уже у самой двери она обернулась. На мгновение позволила себе задержаться на Пчелкине взглядом.       – Виктор Павлович, – наконец проговорила она и легко кивнула в качестве прощания.       Витя поднялся на ноги, неспешно сделал пару шагов навстречу.       – Ирина Дмитриевна, – произнес он в тон. – Весьма, – а это он уже многозначительно выделил, – рад знакомству.       Они так и стояли у двери без движения. В кабинете теперь пахло ее духами – едва уловимо, но резко, совсем не сладко.       Непроизнесенное застряло где-то между горлом и пахом, давило, мешало Вите дышать. Хотелось сказать еще что-то, но любое слово звучало бы не к месту.       Места не хватало. Или место было не тем.       А потом Ирина отвернулась первой. Что-то тихо проговорила Юре, вроде обещала перезвонить – до Вити доносились только обрывки фраз.       Как же он хотел ее трахнуть. В моменте. Прямо сейчас.       Шаг – один, за ним – сразу другой. Каблуки размеренно отбивали ритм по полу – с каждым стуком звук уходил дальше, будто пунктиром отмерял увеличивающееся расстояние. Витя смотрел вслед Ирине Дмитриевне и в какой-то момент понял: ему хотелось рвануть за ней, догнать и сказать – многое.       Но он, разумеется, не пошевелился.       Последний удар каблуков стих в коридоре, и наступила тишина. Пчелкин кривовато ухмыльнулся.       Они еще увидятся – здесь сомнений никаких.       – Ну, рассказывай, – Витя повернулся к Юре.       Тот пару секунд смотрел в ответ с нескрываемой укоризной, прежде чем устало прикрыть глаза и потереть переносицу. Юра – к счастью или несчастью, зависит от угла зрения, – никак не мог повлиять на то, что теперь точно случится.       – Я знал, что это будет ошибкой, – пробормотал он, возвращаясь назад в свое кресло.       А Вите, без шуток, очень нравились такие ошибки. У него по таким ошибкам – черный пояс.