«Идеального мужчину можно только родить!»

      Наверное, любимым залом Большого Эрмитажа для Аэлиты, после рождения сына, конечно, стал зал Леонардо Да Винчи. Здесь красуются сразу две картины эпохи Высокого Возрождения, посвящённые самому великому человеческому чувству-долгу - материнству.       — А сейчас вы можете лицезреть более позднюю и, опять же, ломающую каноны Мадонну Леонардо Да Винчи, "Мадонна Литта", — говорит экскурсовод и уверенно направляет толпу туристов к одной из двух картин зала. На ней изображена женщина-мать, кормящая младенца грудью из специально проделанного разреза в одежде. Ребёнок смотрит прямо на зрителя, волосы его короткие, вьются, — Фигуры Марии и младенца Христа моделированы тончайшей светотенью. В проемах симметричных окон открывается бескрайний горный пейзаж, напоминая о гармонии и грандиозности мироздания, — для начала слегка углубилась в композицию произведения искусства блондинка, — Заметьте, как нежно и задумчиво Мадонна смотрит на ребёнка. Она любуется своим сыном, и легкая улыбка угадывается в уголках её губ...       Аэлита всегда рассказывает про экспонаты Эрмитажа воодушевлëнно, но именно об этой картине она говорит по-особенному - восторженно и с гордостью. Это замечают все слушатели, даже неизменный охранник зала отвлекается от своих посторонних дел и внимает каждому её слову, когда замечает, у какого же экспоната она стоит. Говоря об этом произведении Леонардо Да Винчи, она вкладывает всю свою душу и чувства, какие испытывает каждая мать, но не каждая может вложить в, казалось бы, совсем не относящийся к ней рассказ о картине великого живописца. Речь Аэлиты в моменте превращается в свободный эмоциональнонасыщенный поток мыслей, в котором нет места контрасту. Есть только всё самое чистое и нежное.       Она предпочитает эту Мадонну, а не "Мадонну Бенуа", где Мария позывает Иисусу крестоцвет, символизирующий страдания и будущую жертву Христа.       — ...Мать, кормящая своего ребенка - это ли не символ вечного продолжения жизни? — в заключении задала риторический вопрос экскурсовод, пока туристы, увлечëнные её рассказом, продолжали хлопать глазами и делать снимки на память.       "Мадонна Аэлита..." — мелькает в мыслях у старенького охранника, когда женщина наконец покидает зал, уводя за собой огромную толпу людей, тянущихся к познанию высшего искусства.

***

      Аэлита Степанова - коренная петербурженка, с головы до ног пропитанная культурой и серостью своего любимого города, её буквально вскормили питерским менталитетом вместе с молоком матери-петербурженки. Санкт-Петербург никогда не вызывал у женщины тоски своими серыми красками, гранитными набережными и пасмурной погодой - у неё врождённый иммунитет, который позволяет увидеть в слякоти нечто изумительное и блещущее эстетизмом.       Профессия у неё, в буквальном смысле этого слова, говорящая - экскурсовод: часами она может рассказывать про северную столицу, если во время не перевести тему. Если у кого-то есть желание углубиться в историю Санкт-Петербурга, Аэлита не сможет просто углубить - она, скорее, утопит в нескончаемом потоке речи об этом невообразимом месте трёх революций. Про одну только войну 1812 года эта женщина может вести монолог весь день так, будто в юности была правой рукой самого Кутузова, помогая ему подбирать наиболее воинственные повязки на потерянный глаз. А ведь война эта длилась всего шесть месяцев - для великой науки истории это ничтожно маленький период времени, а для слушателей Аэлиты - это часы, проведённые в постоянном напряжении и восхвалении искусной стратегии отступления русских войск.       В Аэлите есть стальной стержень, сделан он из гордости и непоколебимости. Многие боятся её, неудивительно, чувство страха перед сильными людьми - это нормально, так заложила сама матушка-природа. Другие считают её чересчур пафосной и напыщенной: есть за что, но в этом ведь скрывается душа поэта, так почему бы не оставить это на словесное растерзание другим "строгим правителям и судьям".       Она всегда тайно мечтала о ребёнке, ей нравится закладывать в пустые головы людей бесценные знания об искусстве, по-светски вести многочасовые беседы с ними, воспитывать тех, кто не соответствует слову "культурный", смотреть как они слушают её, раззивнув рты. Аэлита Степановна передаёт историю, увековечивая её своими мудрыми и весьма громкими словами, полными пафоса.       Поэтому, не удивительно, что, когда у неё родился маленький Венюня, она, даже будучи в декрете, не изменяя ни себе, ни духу Просвещения, продолжала посещать великий Эрмитаж. Совсем ещё грудничком её сыну проводились бесконечные экскурсии по этому месту. Аэлита ходила по залам музея и говорила с мальчиком, что не понимал ни единого её слова и лишь улыбался при виде статуи отдыхающего Геракла. Посетители, которые не соизволили заплатить за экскурсовода, навостряли уши и слушали женщину с нескрываемым интересом, невольно удивляясь этой матери-героине, совсем недавно родившей ребëночка.       Выйдя из декрета, женщина упорно продолжала водить его в Эрмитаж каждые пять дней, иногда даже брала с собой Виктора, своего мужа, а точнее, застаскивала его в это место силой. Венюнечка сказал первое слово очень рано, и, конечно, это было слово "мама". Тот день Аэлита запомнила на всю жизнь, он согревает её сердце даже в самые промозглые петербургские вечера, отскакивая от стенок сознания со звуком "ма-ма". Васильева с детства научила сына приличияс, например, что нельзя перебивать, что это преступно и должно кораться высшими инстанциями.       — А кто такая Афродита? — оборвав маму на половине рассказа, спросил маленький Венюня в одном из залов античного искусства.       Лицо матери исказилось от культурного шока, она сразу повернулась к мужу и начала свою тираду:       — Виктор, это всё твоë воспитание и твои гены! — укоризнено заявила Аэлита, в голосе её было столько строгости и холода, что мальчик пожалел, что он вообще открыл свой рот.       — Согласен.       — Ребëнок не знает, что нельзя перебивать старших! Это ненормально! — безжалостно констатировала факт женщина, вложив все свои эмоции в один трагичный жест - в резко поднятый указательный палец.       — Да, дорогая.       Венюня тогда не понимал, почему она так общается с папой, но знал, что это он подставил Виктора. Ему было ужасно стыдно, поэтому всё оставшееся время, проведённое в Эрмитаже, он боязливо молчал. Больше мальчик никогда не хотел перебивать маму.       Мать всегда хотела для него самого лучшего: хотела чтобы он преуспел во всём и сразу, чтобы он был здоровее всех. Она записала его в два кружка и три секции, так что спокойно отдохнуть в будни малыш мог только, когда спал зубами к стенке, изнурëнный бесконечной работой своих извилин.       Первый кружок, очевидно, был туристско-краеведческим. А куда без этого? Мальчику там нравилось, педагог всегда хвалил его за то, что он лучше всех слушает и лучше всех запоминает, но говорил, что ему не помешало бы быть чуть более уверенным в себе.       Второй кружок - рисование. Венюню и там нахваливали, навыки схватывал почти на лету. А нарисованный им портрет матери долгое время висел на холодильнике, удерживали его сувенирные магнитики, что Аэлите иногда выдавали на работе. Она, конечно, принесла несколько штук домой, чем обрадовала Веника, но большую часть раздавала послушным детям на экскурсиях, чтобы они никогда не забывали про искусство. Однако, тонкий же она психолог!       В секцию по робототехнике маленький Веня шёл как на праздник, там он, в свои-то шесть лет, впервые сделал рабочий механизм. Он тогда стал самым счастливым мальчиком в мире и долго-долго рассказывал матери про неизменные основы любых технологий. В этот раз мама слушала его с открытым ртом, боясь перебить, а не наоборот. В её глазах появлялась не только гордость, но и настоящий интерес. Венюня тогда захотел видеть это в её взгляде почаще.       У него была и секция по шахматам. На ней он узнал, какого это - выигрывать всех, даже пару раз обыграл старенького преподавателя. Венюня быстро запомнил какие мотивы, цели и идеи нужны для каждой шахматной комбинации. Мальчику очень нравилось обыгрывать Аэлиту, это было особенно легко, хотя она, на удивление, не поддавалась. Он начал воспринимать себя, как "самого умного в комнате".       Венюня занимался спортом - ходил на секцию по боксу, но быстро сменил её на "более безопасное" каратэ. Мальчику не то, чтобы сильно нравилось, но он был очень осознным мальцом - всегда помнил о важности здоровья, поэтому посещал занятия и старался выкладываться по максимуму.       Здоровье Венюни неизменно сильно беспокоило мать: от каждого чиха она начинала лечить его горячим чаем, а когда он действительно заболевал, Аэлита Степановна почти что сходила с ума и звонила врачу, умоляя ехать как можно скорее.       Проверку у всех врачей Веник проходил спокойно, смиренно, у всех... Кроме стоматолога, он до дрожи в коленках боялся его, каждый раз трусливо прячась за спиной матери. А вот окулистов мальчик любил и даже обрадовался, когда ему выписали очки: он ведь раньше и не знал, как чëток может быть окружающий мир.

***

      Однажды маленького Венюню пришлось забрать из школы намного раньше, чем обычно: на рабочий телефон Аэлиты поступил ужаснейший звонок от его классной руководительницы. Это была катастрофа вселенского масштаба! Оказалось, мальчик расплакался прямо после осмотра стамотолога, причину учительница не назвала, но Аэлита Степановна знала: не нужно было отправлять Венюню на этот проклятый осмотр, это она виновата, она же прекрасно знает, как её сыночек боится зубных врачей. Женщина мигом ушла с работы, оставив экскурсию на неопытного практиканта, за что непременно получила выговор в дальнейшем. Но тогда главным приоритетом был сын - ради него можно пренебречь какой-то там работой и просвещением туристов.       Когда блондинка увидела своего заплаканного сыночка, она сразу поняла в чём дело: у мальчика были мокрые штаны. Она без задней мысли кинулась его утешать, а дети вокруг вдруг стали громко смеяться, а точнее, насмехаться. Венюня разрыдался ещё сильнее. Аэлита забрала его из школы, и всю дорогу до дома он не успокаивался. Слезинки раз за разом стекали по его курносому маленькому носику, когда он опускал голову от стыда и горечи. Бедного мальчонку женщина чуть ли не тащила, отчего тот часто спотыкался, жалобно всхлипывая. Венюня только и делал, что неловко поправлял свою шапочку, которая вечно слезала ниже положенного, и пытался вытереть глаза, чтобы ресницы не застыли на безжалостном питерском морозе.       Уже дома Аэлита Степановна накинулась на кудрявого малыша с бесконечными яростными распросами.       — Венюнечка, мальчик мой, что случилось? — встревоженно говорила женщина-мать, вытирая нежную кожу лица сына от мокрых солёных полос, — Ну не молчи. Скажи что-нибудь, — уже умоляла Аэлита голосом полным безнадëги и животного страха.       Венюня долго не мог ничего сказать, всё плакал и плакал, доводя тем самым женщину со стальными нервами до температуры плавления этой самой стали. Она обеспокоенно притянула мальчика к себе, и тот сразу начал неловко пытаться обнять маму в ответ, хватаясь за её пиджак своими маленькими ручонками. Аэлита быстро прижала свои губы, плотно сомкнутые от переживаний и злости, к его кудрявой макушке. Раньше это всегда успокаивало сыночка. Но не в этот день.       — Я не краник... — еле как выдавил из себя малыш, всхлипывая на каждом слове, — Я Веник! — почти крикнул Венюня и сжал пиджак матери ещё сильнее. Голосок был совсем тоненьким и вызывающим безмерную жалость.       Женщина резко отстранилась и всё так же обеспокоенно заглянула ему в глаза.       — Венюнечка, кто тебе сказал, что ты краник? — стараясь сохранять какое ни какое, но спокойствие, спросила Аэлита, гладя сына по коротким волосам.       Венюня отвёл взгляд, будто расценивая все "за" и "против" и необходимость рассказывать всë маме, он был не по годам умён, но ему нужно было выговориться...       — Трудовик сказал, что у меня потëк краник, и все начали меня так называть, — затароторил малец. Кажется, он почти успокоился, но щёки его по-прежнему оставались красными то ли от стыда, то ли от того, что он их расчесал, — А у меня не потëк краник, это у врача потëк краник, он хотел мне зуб промыть, а я испугался и дëрнулся, — на одном дыхании говорил Венюня, он знал, что мама может перебить его в любой момент, что нельзя останавливаться ни на секунду.       — Венечка, они обижали тебя? — шокированно ахнув, открыла рот Аэлита и сразу же прикрыла его рукой, чтобы казаться приличнее.       — Он страшный был, — не обращая внимания на поставленный матерью вопрос, сказал Венюня, стыдливо поджав губы. Его мама не любит, когда игнорируют поставленные ею вопросы.       — Они тебя обижали? — строго спросила блондинка и потрясла мальчика, дабы он посмотрел на неё и не смог соврать. Её взгляд - самый точный детектор лжи дома Васильевых.       Под этим материнским взглядом маленькому Венюне всегда было до ужаса некомфортно, будто она всë знает и обязательно простит, но от того, что она всë знает и стыдно. Проницательные глаза видят его насквозь, забираются во все тёмные уголки сознания мальчика. Малыш знает, если он соврëт, будет хуже, а скажет правду - лучше не станет.       — Да, — тихо, еле как выдавил из себя Венюня.       После этого робкого "Да", начался шквал гневных звонков и разбирательств по поводу данной ситуации. От Аэлиты досталось всем: и трудовику, что ляпнул, не подумав, и бедной классной руководительнице за то, что ничего не сделала с детьми, и родителям, чьи дети так нагло посмели насмехаться над Венюнечкой, и даже стоматологу, который просто выполнял свою работу.       Самое страшное, что Веник когда-либо видел - это Аэлита Степановна в гневе. Но Венюня ещё не знал, что будет, если этот гнев когда-нибудь направится на него самого. И знать не хотел. Мама ни разу не кричала на него так. В данный промежуток времени она только бережно целует мальчика и говорит не слушать то, что она говорит плохим людям, заставляя закрывать ушки и не позволяя слышать, что иногда даже она может на эмоциях сказать нечто несостыковывающееся со словами "культура" и "манеры".       — Виктор, ты слышал? Нашего Венюню обижают в школе, — ходила из угла в угол женщина не в силах успокоиться, но голос её всё равно остался жёстким и чётким, — Это просто ужас, — уже почти рычала она, переставая сдерживать себя.       — Согласен.       — А ты слышал? Слышал что эта женщина мне сказала? — Аэлита остановилась у кресла, в котором сидел её муж, томно переворачивая страницы газеты "Культура". Она смотрела на Виктора так отчаянно, будто он действительно слушает её.       — Да, дорогая.       — Уму не постижимо, — вновь забегала Васильева и вдруг остановилась у окна, смотря на тусклые улицы Петербурга, что давали ей с каждым днём всë больше жизненных сил, — Всё, Виктор, мы его забираем из этой школы! — твёрдо заявила она.       — Согласен.       — Будет ходить в другую! В нормальную приличную школу! — отчеканивая почти каждое слово, говорила Аэлита и, подскочив от светлой мысли, пришедшей ей в голову, пока она смотрела в окно, начала, — А нет! В физико-математический лицей, у нас как раз рядом с домом! Венюня же налицо вылитый физик! — прогоняя всевозможные сценарии жизни Вениамина, заулыбалась женщина.       — Да, дорогая.       Аэлита Степановна загорелась идеей о новой школе для Венюни - это же такой замечательный шанс начать новую главу его жизни. Он всегда был самым умненьким в классе, особенно в математике. Если её сын разбирается в точных наук, значит, это - его судьба. Она знает, что её сынок станет великим учёным, у него есть всё, что надо: рабочая голова с милыми кудряшками и очками, которые вечно сползают на переносицу. Почему же маленький Венюня не радуется, когда она сообщает ему эту новость?       — Мам, я не хочу, — неуверенно говорил Венечка, смотря куда-то в пол - лишь бы не на маму. Он не хотел в новую школу, ему и в старой нормально. У него там есть друзья, да, они называют его "краником" и смеются, но это ведь не значит, что нужно срочно менять школу. Если кому-то холодно, не обязательно сжигать лес, не говоря уже о библиотеках!       — Что значит "не хочу"? — удивлëнно спрашивает Аэлита, но на вопрос этот не надо отвечать, Веник уже выучил такую интонацию мамы: она ещё обязательно продолжит, — Надо, Венюнечка, надо, — не обращая внимания на усталый, даже слегка изнемождëнный взгляд мальчика, заявляет Васильева.       Венюня сильно сомневается, стоит ли дальше спорить с матерью, ведь, скорее всего, это ни к чему не приведёт, женщина непробиваема.       — Я там никого не знаю, — уже робко шептал Веня, нервно потирая ручки от холода, которым веет с открытой форточки.       — Ну вот пойдёшь и познакомишься там с кем-нибудь, друзей найдёшь, — ни на секунду не сомневаясь в правильности своего решения, Аэлита лишь замечает, что сыночку холодно, поэтому спешит закрыть окно, дабы не застудить кровиночку.       Мальчик вдруг поднял вгзляд, полный тоски и странной решимости, устремив его прямо на мать.       — Там Насти нет, — особенно тихо и печально проговорил Венюня, когда стеклянная форточка с грохотом захлопнулась, напоследок мерзко скрипнув ручкой и вызвав полчища мурашек по спине мальчика.       — Эта Настя... Тоже над тобой тогда смеялась, понимаешь? — впервые за долгое время женщина замялась, а такое с ней бывает крайне редко, — Она девочка хорошая, но не для тебя, Венюнь, — как можно деликатнее попыталась объяснить Аэлита. Она не хотела навредить малышу своими честными словами, которые могут ранить этой самой честностью.       Вениамин вновь опустил голову. Он пошёл в свою комнату с ещё одним выученным уроком, который пронесёт сквозь всю свою сознательную жизнь: если мама спрашивает обижают ли его в школе, нужно отвечать "нет".

***

      Новый год время чудес, особенно для маленького Венечки, он каждый год с нетерпением ждёт подарка от "Деда Мороза", пишет ему письма со всеми своими пожеланиями и просьбами, которые непременно сбываются. Но ещё мальчик прекрасно знает, что деда Мороза не существует - это всë мама. Просто у Вени есть критическое мышление и доступ к интернету в школьной библиотеке. Нет, мальчик не расстроился, когда понял, что магия - это антинаучно. Ему, наоборот, стало безумно приятно и тепло на душе: мама ведь так заботится о нëм. Веник даже стал считать её легкомысленной из-за того, насколько же глупо она себя вела в Новый год. Боже, она говорила такие вещи, какие, очевидно же, не могут быть правдой, просто из принципа поддерживая таинственное волшебство праздника!       Каждый год они традиционно выходили на Дворцовую площадь, к шумной толпе народа, что ждёт несусветного чуда от главной ёлки Петербурга. Мальчик с замиранием сердца смотрел на переливающиеся в ночной тьме огни. Они завораживали его, словно единственная лампочка в темноте, как если бы он был маленьким мотыльком, или, нет, скорее, словно свет фар, что вынуждает неуклюжего оленëнка остановиться, не в силах оторвать взгляд и продолжить свой вольный бег. Венюня часто и чересчур громко шмыгает красным от холода носом, поэтому упорно старается дышать ртом, отчего клубы пара заставляют очки запотевать, а надоедливая шапка вновь сползает с удобного места на кудрявой голове малыша. Для Венюни это лишь мелочи, которые никогда не испортят новогоднее настроение. В Васильеве, с тех пор как он пошёл в лицей, многое изменилось, там были другие порядки. В нём, кажется, появляется стальной стержень, прямо как у его матери. 3Fe+C→Fe3C.       Сегодня, когда догорят бенгальские огни, Венюня сделает вид, что очень рад подарку от "Деда Мороза" и понятия не имеет о том, что это дело рук матери. Сегодня Веник во всём согласится с мамой и будет послушным ребёнком. Сегодня Вениамин поймёт, что, если мужчина что-то умалчивает - это нормальная и весьма важная мера необходимости.