«Я уже начала сомневаться, что ты — культурный человек!»

      Аэлита безумно гордится своим сыночком: он у неё и в школе примерно учится и на скрипке каждый вечер играет. Не сын, а чудо! Мальчик уже стал совсем взрослым, пятнадцать лет: не пьёт, не курит, по парадным - и уж, не дай бог, по подъездам, - не шатается. "Шатается" он только по музеям. Венюня уже самостоятельный: бреется сам, в школу ходит сам... Ах, только шапку всё время забывает надеть. Когда это он успел так вырасти?

***

      Веник вырос до ужаса неуверенным в себе, именно поэтому он выбрал физику своим главным увеличением - там, очевидно, чёткие законы, правила, но есть место и разгуляться, иногда даже необходимо пользоваться некоторыми творческими навыками и - о, боже, - гуманитарным мышлением. Пареньку это действительно нравилось. Например, когда он применял какой-нибудь закон, допустим, Ома, он чувствовал, как его волосы начинали виться не из-за генетических факторов, а просто от мыслей, связанных с электричеством. О, это было просто уму непостижимо!       Венюня любит свою маму, но он никогда не будет носить шапочку, каждый раз случайно забывая её или дома, или в машине отца, или в школе... Да впринципе везде Веник забывал этот головной убор, лишь бы больше никогда в жизни его не видеть. Но он, как назло, возвращался на кудрявую голову, подобно бумерангу.       — Венюня, ты опять забыл шапочку! — эту фразу повторяют ему многие одноклассники, после того наиужаснейшего, "наиконфузнейшего" случая, когда Аэлита Степановна проводила их классу экскурсию по Эрмитажу.       Все тихо посмеивались, но каждый видел на месте паренька самого себя: каждый из них также забывает шапочку, просто им везёт, им не приходится знакомить мать с одноклассниками.       Веник не винит маму, ведь это же мама... На неё невозможно долго злиться, особенно, когда на ужин она готовит его любимую запечëную рыбу и по-доброму улыбается во время его бесконечных рассказов об уроках физики. Но Вениамин - подросток, а они, как правило, могут совершать разного характера поступки по отношению к родным людям.

***

      Музыкальная школа для Веника была местом, где он просто-напросто тратил время в пустую. Он бы мог заниматься любимым делом, решая задачки на все законы Ньютона, вместо разучиваний бессмысленных, но, к слову, очень величественных этюдов, развивающих не то мастерство, в которое Васильев бы хотел сильно углубляться. "Музыкалка" - это не просто какой-то кружок или секция, нет, это буквально вторая школа, там иногда и по пять уроков в день может быть. Конечно, Венику нравилось достигать новых вершин в этом направлении, ему впринципе нравится, когда его хвалят, да и флейтистка Рита его очень даже привлекала. Но паренёк всё равно жаждал науки, а в частности, физики.       С преподавателем по сольфеджио у Вениамина отношения не задались с самого начала. Парень на первом же занятии сказал, что то, чем занимается бывший дирижёр, - глупость, из чего вытек серьёзный конфликт, в его ходе проиграл Веник, которому пришлось усиленно заниматься этим предметом, так как теперь на Васильеве особенно сконцентрировано внимание преподавателя. А после недавнего инцидента на уроке, Веник вообще видеть не хочет этого старика. В кратце, этот "старый мудак" не только высмеял Венюню за неправильную ноту, так ещё и одногруппников подстрëк. Даже флейтистка Рита посмеялась.       Игре на скрипке Вениамин обучается лишь из-за матери. Она почему-то чётко решила: Венюня должен стать классическим музыкантом, совершенно позабыв о мечте сделать сына физиком. Видимо, посчитала, что в таком городе, как Петербург, высокое искусство в большем приоритете, чем какая-то там наука. Она - человек с душой поэта: сегодня одно, завтра - другое.       — Венюня, ты выучил ту композицию в си-миноре? — бодрым голоском, можно сказать, пропела женщина, аккуратно садясь на банкетку около фортепиано.       Вениамин обречëнно вздыхает: сейчас он будет учить эту чёртову классическую мелодию и выслушивать мамины возгласы о том, "как же это всё-таки прекрасно, когда в, по обыкновению, тихом доме льëтся поток чудесной музыки высокого стиля". Веника это раздражает.       — Мам, там двойные ноты, а мне ещё физику делать, — парень, на самом деле, даже не пытается избежать этого урока скрипки, он же знает, что у него не получится. Это происходит каждый вечер.       — Давай вместе быстренько разберём, а то мне уже Никифор Иванович на тебя стал жаловаться, — начала завуалированно упрекать его Аэлита, а крышка фортепиано уже была открыта, и ноты уже поставлены на встроенный в эту самую крышку пюпитр, — Талантливый человек талантлив во всём! — гордо произнесла женщина, таким образом говоря: "Звонок на урок прозвенел!"       Дуэт скрипки и фортепиано один из самых классических и изысканных камерных инструментальных составов. Это диалог двух уникальных голосов, которые, в идеале, сливаются воедино. Каждый инструмент играет свою незаменимую роль, не скупясь на выразительность.       Скрипка - голос их маленького концерта, она выступает как солист. Этот голос способен передать все самые тонкие оттенки человеческих чувств. В исполнении Вениамина мелодия звучит обидчиво, переходы от ноты к ноте резкие - стакатто, он сильно пренебрегает прописанными длительностями. Этот парень спешит, хочет побыстрее закончить всë, пойти делать физику.       Никифор Иванович всегда ругал его за чрезмерное сжатие шейки инструмента, но Венюня никогда не слушал старика, отчего двигать левой рукой во время игры ему сложно.       Раздражает одна только мысль, что некудышный дирижёр может научить его чему-нибудь путному. Этот старик - неудачник!       Раздражает, что мать каждый раз разочарованное шикает, когда Веник промахивается мимо нужной ноты. У неё даже нет полного музыкального образования!       Раздражает отец, который просто молча сидит и листает газету "Культура". Какая к чёрту культура?       Раздражает звук скрипки. Это же буквально инструмент от глагола "скрипеть"! Кому вообще нравится слушать скрипы?       Раздражает звук маминого фортепиано, которое усердно пытается вернуть Веника в нужное русло, выделяя первую долю. Она его за дурака держит? Может ещё метроном включит?       Аэлита пытается создавать гармоническую опору для сына, что вечно вылетает из темпа. Фортепиано обогащает мелодию скрипки, придавая ей глубину и объём, но в этот раз получается плохо. Очень плохо. В основном, Васильева старается создавать плотные аккордовые последовательности, имитируя звучание полноценного ансамбля. Но Венюня опять всë делает не так, поэтому иногда приходится отходить от роли аккомпаниатора и правой рукой играть мелодию скрипки, чтобы показать сыну, что он должен повторить. И ещё больше вывести его из себя...       Вениамин совсем озверел, начал играть не по нотам, а просто, как душе угодно. Два инструмента вступили в равноправный диалог, они будто ссорились, играя в совершенно разных тональностях, превращая мелодию в какофонию. Это страшно, когда мелодичный диалог скрипки и фортепиано превращается в громкую ссору, где не бьют фарфоровые тарелки, а лишь бьют по барабанным перепонкам отца.       Аэлита не выдерживает и прекращает играть, ошарашенно смотря на юного скприпача, что не хочет останавливаться и продолжает издавать ужасающие звуки.       — Вениамин, что с тобой происходит?! Ты заболел? — её голос был еле как слышен из-за громких скрипящих звуков, а выражение лица было странным, на нём будто смешались материнское беспокойство и культурный гнев.       Веник замер: боязнь перед матерью не покидает его, даже если кровь кипит от злости. Парень прекратил свою скрипичную "тираду" и немного помолчал перед тем как капризно сказать:       — Мам, да я уже задрался с этой скрипкой, — не сдержался Веник, — Мне это не интересно, — продолжал он уже с ноткой подростковой истеричности в голосе, который сейчас так похож на голос скрипки,— Я хочу быть физиком, а музыка это для дебилов, которые никакой пользы для общества не принесут, — весьма резко высказался коренной-то петербуржец.       Глаза матери округлились, брови буквально выползли на лоб, на котором моментально появились неглубокие морщины, а рот приоткрылся с тихим звуком "ах". Блондинка вдруг подскочила со стула и аккуратно заключила местами покрытое маленькими красными точками лицо сыночка в своих ласковых ладонях.       — Ты что такое говоришь? Как у тебя только язык поворачивается? — чуток потрясывала она Веника, вызывая у него брезгливую гримасу, — Что значит "задрался"? Ты культурный человек! — чётко, громко сказала Аэлита, но сын её оттолкнул.       Несильно. Совсем слегка. Ужасно капризно.       Мать на это не отреагировала. А надо было, ведь если не реагировать на подобное поведение чада, он будет и дальше так делать. В будущем. Но Аэлита слишком взбудоражена волнением, чтобы помнить про правила хорошего воспитания детей. Вениамин быстро уходит в свою комнату, напоследок оглушающе громко хлопая дверью, так, что дверные петли чуть пошатнулись.       — Мы не договорили! — закричала женщина и вновь упала на банкетку, в этот раз, не чтобы поиграть на фортепиано, а чтобы просто грустно посмотреть на него, проводя пальцами по клавишам, но не нажимая на них, — Виктор, наш сын совсем отбился от рук! Это всë твои гены! — не отводя взгляд от инструмента, говорила она.       — Согласен.       Блондинка не понимала, что происходит с её "маленьким" сыночком. Что его так разозлило? Музыка - это ведь так прекрасно! Аэлита и сама в детстве ходила в музыкальную школу, это были её лучшие годы. Там она познакомилась с удивительно талантливыми людьми, которые приняли её, совсем ещё девчонку, в своё небольшое светское общество. Она начала познавать искусство, а неистовая гордость за северную столицу преисполнила тогда ещё девичье сердечко. Эту любовь и культуру Аэлита Степановна пронесла через всю жизнь. Или, наоборот, культура и любовь пронесли Аэлита Степановну через всю жизнь?...       Она перевела дух и даже успокоилась, посмотрев на спокойного Виктора, совсем уж не похожего на удава. Женщина молчаливо встала с места и направилась к комнате сына. Послышались три быстрых приглушённых стука, сразу после которых она вошла. Вениамин, снявший очки, сидел на своей кровати и смотрел куда-то в пустоту. Понять, что он до сих пор раздражëн, было легко: он сжимал и разжимал свои челюсти, отчего жилка на виске непрерывно дëргалась.       — Венюнечка, что с тобой такое? — подходя ближе, спросила Аэлита и села рядом. Она смотрела на сына нежно, чересчур нежно, особенно, после случившегося.       Веник злобно глянул на неё и отодвинулся.       — Мам, просто я устал, — уже на грани говорил подросток, — Мне музыка не интересна! — он чувствовал себя как человек, который говорит со стеной, с непробиваемой бетонной стеной, — Она мне никогда не пригодится.       — Никогда не говори никогда, — улыбаясь, пропела Аэлита и приобняла сына за плечи. Она думала, что так успокоит его.       Но Веник стал закипать от раздражения. Его матушка только подлила масло в огонь, когда воодушевлëнно заявила:       — Я буду контролировать твою посещаемость в музыкальной школе и то, как ты усваиваешь материал.       — Ты и так постоянно меня конролируешь! — не сдержавшись, крикнул Веник, — "Венюня надень шапочку холодно же!", — кривлялся он и в конце с обидой выплюнул, — Ты меня просто позоришь!       Он чуть не забыл напоследок скинуть со своих плеч руки матери, которая зацепилась лишь за последние его слова.       — Тебя снова обижают в школе? — ахнула Аэлита, обеспокоенно всматриваясь в личко своего Венюни, который сжал кулаки от злости. Ему было так обидно и так... Стыдно? Своими словами мать снова напомнила ему про случай с "краником". Все те чувства и мучительные переживания вернулись в его кудрявую голову по щелчку пальца.       — Нет, — отчаянно, со всей горечью в одном только слове "нет" выдохнул Вениамин, чтобы после этого набрать в лёгкие ещё больше воздуха, — Ты. Меня. Задрала. — Веник не просто говорил, он рычал, подобно зверю, — И я буду говорить слово "задрала", потому что это даже не мат, — без надобности обиженно добавил парень.       Молчание было недолгим, но таким холодным и мерзким. Вениамин захотел вернуть время назад и просто промолчать.       — Завтра поговорим, — без былой нотки тепла в интонации почти прошептала Аэлита.       Перед тем как выйти из комнаты женщина чмокнула сына в макушку. Ей было обидно лишь слегка. Она не изменит своё мнение насчёт музыкального образования, не отступит. А её сына просто нужно лучше воспитывать.       — Это всё твоё воспитание! — громко сказала женщина. В словах её сплошной укор.       — Да, дорогая.

***

      С девочкам у Венюни всегда было сложно, он же не был красавчиком и не вызывал у них чувства каким-либо примитивными способами. Веник не испытывал к девчонкам неприязни: они его, действительно, привлекали, особенно, та рыжая флейтистка, но у него был чёткий устой: "женщина никогда не будет умнее мужчины" - из-за такой фразы Васильев и получил пощечину от своей первой девушки. Возможно, так на Вениамина повлияло то, что он часто выигрывал мать в шахматы, а может всё дело в том, что так он демонстрировал то преимущество над женщинами, которое его отец не может показать матери, покорно соглашаясь с каждым её словом.       В лицее, кстати, было сносно, там за открытые издëвки над одноклассниками сильно прилетало. Веника учителя любили: тихий, спокойный мальчик, а тем кто над ним подшучивает, они занижали оценки. Конечно, это с их стороны не профессионально, но из-за солидарности Вениамин их очень уважал.       В классе у Веника друзей особо нет, просто все относятся друг к другу лояльно, по крайней мере, в лицо ничего плохого не скажут, только за спиной похихикают и шутливо назовут Венюней.       У него есть только один нормальный друг - Димка. За глаза все смеются, даже дали им прозвища "Пушкин" и "Кюхельбекер", правда, в реалиях физико-математического лицея. Забавно: иногда люди ведут себя так низко, зато знают этих двух исторических личностей. Действительно, Петербург - культурная столица!       Дима такой же, как и Веник: неловкий подросток, немного нескладный в своих движениях, долговязый. Волосы у него темные, вечно растрепанные, а лицо - это вообще отдельная история: ему с кожей повезло намного меньше чем Венику. Подростковые прыщи густо усыпают лоб, щеки и подбородок, создавая воспалëнную карту его любимой Российской Империи. Когда Дмитрий что-то рассказывает или пытается улыбнуться, во рту виден целый "металлический городок" - брекеты. Иногда над ним посмеиваются и говорят, что он - ходячий "медвежий капкан" из недавно вышедшего фильма ужасов. Носит парень всякие футболки с рок-группами и растянутые джинсы, поэтому мама Веника настороженно относится к их дружбе.       — Венюня, ты сегодня без шапочки? — чуть-чуть шипелявля из-за брекетов, едко смеётся Дима, когда в его поле зрения появляется друг.       Вениамин закатывает глаза, ему обидно, но ничего, это же просто шутки, к тому же, Дима, в отличие от остальных одноклассников, хотя бы говорит подобные фразы в лицо, наедине, просто чтобы развеять обстановку.       Для себя Веник решил: он больше ни ногой не ступит в музыкальную школу. Нет ни стремления стать музыкантом, ни сил терпеть чувство стыда, прожигающее его насквозь каждый раз, когда Никифор Иванович открывает свой рот. Димка же вошёл в его положение, позвал к себе домой прогуливать, заодно и с домашкой Венюня ему добро-и-душно поможет.       — Венюня, так у тебя же сейчас музыкальная школа! — усердно пытался повторить неповторимую интонацию Аэлиты Степановны Дмитрий.       — Пошли уже, — закатил глаза Вениамин и демонстративно направился к улице, на которой живёт друг.       Родители Димы всегда встречают Васильева с распростёртыми объятиями, вот, даже бутербродов им надели. Как-никак, сынок их, можно сказать, только благодаря Венику и остаётся в лицее. Личный репетитор сына.       Когда они уже зашли в комнату, из Вениамина вырвался нескончаемый поток разглагольствований про то, как же сильно его бесит родная мать.       — Ну вот и что мне делать? Она же упëртая как осëл, — заключил Веник, грустно вздыхая.       — Все женщины такие, — откинулся на спинку стула Димка, — Упрямые и тупые, — со злобой прошептал парень, немного забывшись, что речь вообще-то идёт про маму Веника.       Дима питает абсолютную ненависть к женскому полу: его девчонка отшила в пятом классе, ещё и насмех подняла из-за брекетов в комплекте с кожей, покрытой множественными краторами от акне. В этом они тогда с Веником и сошлись: оба считают женщин глупыми, правда, Димка в этом плане был более радикальным.       — Вообще есть одна мудрая мысля, — слово "мудрость" и Дмитрий - это две противоположности, — Чтобы женщина хоть что-то поняла, нужно возводить в абсолют, — показывая нечто непонятное руками, Дима говорил достаточно уверенно, — Они поэтому так любят "Дом-2", чистая гиперболизированность и ничего более, — парень томно посмотрел на Веника в ожидании признания своей "гениальности".       — И что ты мне предлагаешь? Что мне вообще с этой информацией делать? — скептически пробормотал Венюня, уставившись на друга, как на идиота.       Димка сначала задумался, а потом помотал головой, мол: "Не царское это дело - думать".       — Ну вот откуда мне знать? — обиженно сказал он, — Я дал тебе удочку, а ты уже сам её закидывай и рыбачь, — руками парень показал движение "забрасывания удочки" и вдруг, увидев время на часах, вспомнил, почему решил приютить Веника, — А теперь объясняй мне эту бл... Блинскую электродинамику, Венюня.       Вениамин улыбнулся и покачал головой, задумавшись о том, как этого паренька ещё не выгнали из физико-математического лицея. Он же дуб дубом! Но товарищ всё-таки хороший. Таких друзей и нужно выбирать. Да и, если подумать, в словах Димки есть смысл, просто нужно как-то его интерпретировать.

***

      Веник знал, куда ведёт маму, и почему он её туда ведёт. Большой кукольный театр - не совсем обычный выбор для классического коренного петербуржца, но именно там сегодня ставят моноспектакль "Похороните меня за плинтусом". Перед тем как решиться отвести туда мать, Вениамин, конечно, ознакомился с книгой, по которой и ставится кукольная постановка. И это было именно то, что надо, Дима же говорил: "Возведи в абсолют". Произведение даже немного успокоило Веника: как ни крути, но его мама, по сравнению с бабушкой автора, - просто ангел.       — Венюня, это так прекрасно, что ты решил сводить маму в театр! — воодушевлённый голос матери эхом разносился по дворам центра северной столицы, — А то я уже начала сомневаться, что ты - культурный человек! — трясла указательным пальцем Аэлита.       Аэлита не считает БКТ хорошим выбором для сына, там бывают весьма странные постановки, но раз уж Венюня ведёт её туда, значит что-то там всё-таки может привлечь внимание культурного человека. Потом она обязательно достанет билеты в Мириинку, чтобы сынок познал высшее искусство на примере какой-нибудь оперы. А пока, сдав вещи в гардероб, они устраиваются на первом ряду.       Аэлиту Степановну очень легко растрогать, и, очевидно, этот моноспектакль смог. Главный герой, Саша, единственный актёр, ведёт рассказ о своих воспоминаниях, другие герои - это неодушевлëнные предметы: от матрешки и оловянного солдатика до магнитофона и флакона духов. Сначала Аэлита думала, что это некая сатира, где главный герой утрирует все свои детские воспоминания, как это обычно делают все "взрослые дети", но, после того как его бабушка в который раз взвыла нечеловеческим голос, стало ясно: нет.       Аэлита лишь изредка, когда сменяются сцены, поглядывает на сына. В один момент он посмотрел на неё в ответ. Мать давно не видела, как её мальчик по-доброму улыбается. В голове женщины крутилась лишь одна надоедливая мысль: она похожа на Нину Антоновну? Почему Венюня улыбается?       Парень заметил встревоженность мамы, ему вдруг стало стыдно. В самые тревожные моменты постановки она вздрагивала: блондинка всегда была впечатлительной и даже чересчур сочувствующей. Венюня положил ей голову на плечо - это был знак: он любит её и будет рядом, даже в самые отвратительные секунды отчаяния, что сейчас происходят на небольшой сцене.       Наверное, Веник впервые тогда увидел мать слабой, такой же как все, они вышли из театра в гробовой тишине. Женщина тогда казалась более чем опустошенной.       — Я правильно понимаю, ты меня сюда привёл не просто так? — она говорила без грамма прежней воодушевлëнности, но так же чётко, доходчиво, как и всегда       Парень нервничал: глаза матери не обманешь - это у него с детства. Он кивает, ему стыдно, но по-другому было нельзя.       — Неужели я для тебя такая же сумашедшая, как Нина Антоновна? — голос стал больше похож на прежний, даже проскочила привычная укоризненность. Его мама всё-таки в порядке.       — Мам, ты не так поняла, — Венюня говорил отчасти робко, но не менее твёрже своей матери, — Этим я просто хотел показать, до чего не стоит доводить. — Веник придумал это только что, на самом деле, только сейчас задумавшись: "А что он вообще хотел сказать, приведя мать на этот спектакль?". Парень решил добавить для точности, — Ты вообще не такая же.       Напряжение от постановки почти развеялось, с груди Аэлиты спал груз: она - не сумашедшая. Уже хорошо.       — Ты действительно не хочешь заниматься музыкой? — своим обычным, слегка пафосным голосом, выводящим на откровения, спросила женщина, остановившись посреди набережной.       Венюня оборачивается и кивает. Конечно, он хотел добиться не только этого, но, видимо, Аэлита запомнила с последней ссоры только часть про "музыкалку". Аэлита кивнула в ответ. Васильевы обнялись. Они оба не удовлетворены исходом. Веник хотел свободы и высвобождения из-под опеки, а Аэлита - сына-музыканта. Они почти ничего не добились этим, сдвига не произошло, зато Венюня может заниматься любимым делом, не отвлекаясь на какую-то там "музыкалку".