Глава: Вечерний разбор «инцидента у Магнита»

В большом, светлом гостином доме Калленов царила тишина, нарушаемая только потрескиванием поленьев в камине. Лия сидела на краю дивана, отворачиваясь к темнеющему за окном лесу. Она уже сто раз прокрутила в голове ту сцену, и с каждым разом её поступок казался ей всё более диким и нелепым. Эммет, напротив, не мог усидеть на месте. Он расхаживал по комнате, размахивая руками, его лицо всё ещё сияло от возбуждения. — ...и тут она, понимаете, не кричит, не истерит, — он смачно пересказывал события, явно наслаждаясь ролью главного рассказчика. — Спокойно так, ледяным голосом: «Данил, пошёл ты нахуй». А у этого лоха глаза — блюдца! Я думал, он штаны обосрёт на месте! Карлайл сидел в своём кресле, сложив руки перед собой. Его лицо было невозмутимым, но в глазах читалась глубокая озабоченность. — Эммет, твой язык, — мягко заметил он, но не стал настаивать. Его взгляд был прикован к Лии. — Лия, я не сомневаюсь, что этот молодой человек вёл себя отвратительно и назойливо. Но... физическое насилие? Публичный скандал? Ты же понимаешь, чем это может обернуться. В нашей ситуации любое внимание — это риск. Розали, сидевшая с идеальной осанкой у камина, выпрямилась. Её взгляд был холодным и оценивающим. —Карлайл прав. Это было отвратительно и вульгарно. Ругаться как последняя торговка на рынке, пинать людей на улице... — Она презрительно сморщила нос, но в её глазах, к удивлению Лии, мелькнуло нечто, похожее на... сдержанное одобрение. — Хотя... отрицать собственную силу, когда тебя провоцируют, — это тоже слабость. Ты, по крайней мере, не позволила этому червю себя топтать. Грубо, топорно, но... действенно. Эдвард, до этого молча наблюдавший из тени, сделал шаг вперёд. Его лицо было задумчивым. —Ты не произнесла ни одной мысли о насилии, пока не сделала этого, — сказал он тихо. Все обернулись к нему. — Это был чистый, мгновенный инстинкт. Вспышка. Как щелчок выключателя. Очень... целостная реакция. Для меня это звучало не как поток ненависти, а как... громкий, чёткий сигнал «Стой. Запретная зона». Его слова заставили Лию вздрогнуть.Он был единственным, кто видел не «срыв», а посыл. Элис подпрыгнула на месте и захлопала в ладоши. —А я видела только, как ты поскользнёшься у памятника! Совсем мелочь! А вот этот взрыв... Ничего! Ни капельки! — Она посмотрела на Лию с восторгом, будто та только что совершила волшебство. — Это значит, что это было твоё настоящее, стихийное решение. Не предопределённое, не предсказуемое. Очень круто! Наконец, все взгляды невольно переместились на Джаспера. Он стоял у стены, вдалеке от всех, его лицо было бледнее обычного. Он не смотрел на Лию, а изучал узор на паркете. Сначала все подумали,что он осуждает её вспышку гнева — ведь эмоциональные ураганы были для него пыткой. Но когда он заговорил,его голос был тихим и странно... спокойным. —Он чувствовал себя вправе, — сказал Джаспер, поднимая глаза. В них не было осуждения. Была усталая, бездонная понимание. — Он излучал это. Самоуверенность, собственничество, лёгкое презрение. Как будто у него есть право проверять тебя на прочность. — Он перевёл взгляд на Лию. — А ты... в тот момент ты не чувствовала страха. Вообще. Была только... чистая, концентрированная воля. Чтобы это прекратилось. Немедленно. — Он сделал паузу. — Это был не гнев. Это был акт... очищения. Я это почувствовал. Это было... почти облегчение. В комнате повисло молчание. Джаспер, человек-эмпат, видел в её срыве не агрессию, а самозащиту души. Эсми, до этого молча наблюдавшая, встала и подошла к Лии. Она не сказала ни слова, просто обняла её за плечи и прижала к себе. В её объятиях не было осуждения, только тёплая, безмолвная поддержка. Карлайл вздохнул, снял очки и протёр переносицу. —Хорошо, — сказал он. — Ситуация разрешилась... не идеально, но без критических последствий для нашей тайны. Лия, я не могу одобрить метод, но я понимаю причину. И, пожалуйста, впредь... старайся ограничиваться словесными средствами. Какими угодно резкими. А с этим... Данилом, — он посмотрел на Эммета, — мы разберёмся. Ненавязчиво. Чтобы у него пропало желание подходить. Эммет снова заухмылялся. —О, я уже придумал! «Случайно» столкнусь с ним на физ-ре, когда он будет делать жим лёжа. Немного «помогу» с весом. Чисто по-дружески. Чтобы он понял, каково это — когда кто-то сильнее внезапно проявляет к тебе интерес. Лия, наконец, подняла голову. Она смотрела на этих странных существ, которые были её защитниками, партнёрами, а теперь и... семьёй, в каком-то смысле. Они не осудили её. Они поняли. Каждый по-своему. —Ладно, — тихо сказала она. — Больше не буду... пинать одноклассников. Постараюсь. —А жаль, — фыркнул Эммет. — Зрелище было первоклассное. И в этот раз даже Розали не стала ему перечить. Она лишь покачала головой, но в уголках её губ дрогнул почти невидимый мостик к улыбке. После собрания в голове стоял гул. Слова Карлайла об осторожности, восхищение Эммета, странное понимание Джаспера — всё это перемалывалось, но не приносило покоя. Нужно было движение, простой человеческий разговор, а не вампирские дилеммы. Она написала подруге Кате: «Выходи, погуляем, у меня мозг кипит». Та ответила: «Давай, я у магазина». Было уже темно, но в их посёлке это не считалось поздно. Фонари горели через один, отбрасывая длинные тени. Лия шла быстрым шагом, засунув руки в карманы, и почти дошла до освещённой площадки у магазина, когда из-за гаража вышла фигура. — Девушка, а спички есть? Мужик лет сорока, в потрёпанной куртке, слишком близко. Запах перегара и пота. Лия инстинктивно отступила на шаг. — Нет. —А время подскажешь? Он сделал ещё шаг.Она увидела его глаза — мутные, скользящие, и главное — руку в кармане, которая неестественно выпирала, будто что-то сжимала. Всё произошло за секунды. В школе, с Игорем, был взрыв накопленной ярости. Здесь был холодный, кристальный расчёт. Её тело среагировало само, без команды из головы. Когда он рывком вытащил из кармана не то нож, не то отвертку и шагнул вперёд, Лия уже не стояла на месте. Она рванулась не назад, а вперёд и вбок, под его вооружённую руку. Её ладонь со всей силы врезалась ему в локоть, а пальцы вцепились в запястье. Хруст был глухим, но отчётливым. Мужик взвыл от неожиданности и боли, оружие полетело в грязь. Но он был тяжёлый, пьяный и злой. Он попытался схватить её свободной рукой. И тогда её нога, обутая в тот же крепкий ботинок, нанесла точный, сокрушительный удар между ног. Звук был другим — приглушённым, но, судя по тому, как он мгновенно сложился пополам, захлебнувшись воем, и рухнул на колени, — не менее эффективным. Лия отскочила на два шага, дыша рвано. Сердце колотилось, но руки не тряслись. Она смотрела на эту кряхтящую, стонущую кучу у своих ног. Ни страха, ни паники. Только ледяная, брезгливая ярость и удовлетворение от чётко проведённой работы. — Сука... ты... — захрипел он. — В следующий раз подойдёшь к кому-нибудь — сломаю вторую руку и то, что между ног, оторву, — произнесла она ровным, безэмоциональным тоном, который прозвучал страшнее любого крика. Потом развернулась и пошла к светящемуся окну магазина, где уже выбегала перепуганная Катя. Через десять минут, когда они пили в магазине горячий чай из пластиковых стаканчиков, а Катя на всех парах рассказывала продавщице о «маньяке», у Лии зажужжал телефон. Сообщение от Элис: «Где ты. Что случилось. Мы ЧУВСТВУЕМ. Держись, мы уже едем». Она вздохнула. Конспирация, конечно, летела к чёрту. Но, чёрт возьми, она была жива. И этот урод — нет. Атмосфера была уже не аналитической, а напряжённой до предела. Лия сидела, откровенно уставшая, с синяком, начинающим проступать на запястье. Эммет, вопреки ожиданиям, не смеялся. Он стоял, как скала, его кулаки были сжаты. Он смотрел не на Лию, а куда-то в стену, и по нему было видно, что он мысленно рвёт на части того, кто осмелился. Первым заговорил Джаспер. Он выглядел самым разбитым из всех, его лицо исказила гримаса почти физической боли. —Страх, — прошептал он. — Его животный, грязный страх, когда он понял... и твоя... твоя холодная решимость. Это было как два лезвия. — Он с трудом перевёл дыхание. — Ты не испугалась. Совсем. Только решила устранить угрозу. Это... это было страшнее любой паники. Эдвард кивнул, его взгляд был пристальным. —Она не думала о нас, о договоре, о последствиях. Только об одном: «Обезвредить». Чистая, невероятно быстрая последовательность действий. Как алгоритм. Как... боевая программа. Карлайл подошёл, его врачующее сияние почти болезненно било в глаза. —Позволь, — он мягко взял её руку. Синяк под его пальцами побледнел и исчез. Его лицо было суровым. — Лия. Ты подвергла себя смертельной опасности. —Я справилась, — парировала она, не отводя взгляда. —На этот раз — да! — его голос впервые зазвучал резко. — А если бы у него был пистолет? Если бы их было двое? Наша защита на расстоянии бесполезна против внезапной пули! В его голосе звучал не гнев,а ужас — ужас опекуна, который чуть не потерял своё бесценное, хрупкое сокровище. Розали медленно вышла вперёд. Её взгляд скользил по Лии — от растрепанных волос до грязных ботинок. —Идиотка, — произнесла она ледяным тоном. Но потом добавила, и в её голосе прозвучало что-то новое — безоговорочное уважение. — Но... эффективная идиотка. Ты не закричала. Не побежала. Ты атаковала. И победила. Это... единственно правильная реакция хищника на угрозу. — Она посмотрела на Карлайла. — Мы не можем запирать её в башне. Но мы можем... научить её драться так, чтобы двух человек с пистолетом для неё тоже не существовало. Элис подпрыгнула, её глаза были огромными. —Я ничего не видела! Ни-че-го! Это значит... это значит, если она будет в такой же опасности снова, я не смогу предупредить! — В её голосе впервые прозвучала не детская обида, а подлинный ужас слепоты. Эммет наконец обернулся. Его лицо было мрачным. —Где он сейчас, этот мусор? — спросил он глухим голосом. —Вряд ли уже встал, — буркнула Лия. —Мало, — коротко бросил Эммет. — Карлайл, правила. Я понимаю. Но я иду его искать. И объясню ему, что если он когда-нибудь посмотрит даже в эту сторону, я сложу его в таком мелкий кубик, что даже мусоровозы возить откажутся. Без насилия. Просто... поговорю. Карлайл закрыл глаза, понимая, что не остановит его. —Без свидетелей. И... не насовсем. Эммет лишь кивнул и вышел,хлопнув дверью с такой силой, что задребезжали стёкла. В наступившей тишине Эсми подошла и взяла Лию за лицо обеими руками. —Моя девочка, — прошептала она, и её глаза блестели. — Моя храбрая, сильная, безумная девочка. Ты должна жить. Любой ценой. — Это было не порицание. Это было благословение воительницы. Карлайл вздохнул, смиряясь с неизбежным. —Всё изменилось, — констатировал он. — Пассивная защита не работает. Розали права. Завтра начинаем тренировки. Настоящие. Ты должна уметь убивать до того, как тебя убьют. Потому что мы... — он посмотрел на свою семью, — мы, видимо, не можем быть всегда рядом достаточно быстро. И потому что ты... — его взгляд вернулся к Лии, — ты уже не та, кого нужно только оберегать. Ты — союзник. И союзник должен быть вооружён. Лия медленно кивнула. Страха не было. Было ощущение правильности. Они наконец-то увидели её не как хрупкий сосуд с драгоценной кровью, а как равного в битве. Пусть и смертного. Дверь снова открылась, вошёл Эммет. Он вытер руки носовым платком с таким видом, будто только что помыл их после грязной работы. —Всё. Усвоил. Навсегда, — коротко доложил он. И, встретившись взглядом с Лией, впервые с начала вечера ухмыльнулся. — Кстати, отличный удар в пах. Чисто, технично. Горжусь.