-

— С каких пор совершенная форма жизни принимает участие в битве с яйцеголовым? Такой насмешливый вопрос задал Соник, поравнявшись в беге с другим ежом. Тот лишь закатил глаза: — С тех самых, когда при обычной попытке пройти мимо я заметил, что вы не справляетесь. — Да как ты… — нахмурившийся от задетого эго герой не успел произнести до конца свое недовольство, так как из-за невнимательности попал под удар механической булавы и теперь, припечатанный к ней, летел вокруг места битвы. — Что и требовалось доказать, — хмыкнул Шэдоу, сменив траекторию движения и переметнувшись к новому созданию злобного гения. Однако Соник также не намеревался бездействовать: как только тело и разум примерно сошлись на том, что круговой «полет» — нынешняя норма для ситуации, он перебирался по выступающим шипам к рукояти оружия и рванул по металлической «руке» к головному отсеку. — Будь осторожнее! — воскликнул вдалеке двухвостый лисенок, мгновенно сменив крик на бурчание и изучение отчетов своего анализирующего устройства. — Не может такого быть, чтобы Эггман послал такую простенькую конструкцию без какого-либо подвоха… — Возможно, сложность состоит в объемах этой металлической «проблемы», — прокомментировал слова рыжего мальца отлетевший к нему Наклз, грубо вытерев со рта пыль и землю и вновь рванув в гущу событий. — Это не в его стиле, — замотал головой Тейлз, даже не отрываясь от экранчика своего изобретения. — Он никогда не повторяется, а этот агрегат под номером 468 похож на робота, который был при попытке 273. — У всех рано или поздно случается кризис идей, — подметила Эми, вовремя отбившая удар, предназначенный лисенку. — Поэтому лучше напомни, как нам побыстрее разобраться с этой бандурой. Рыжий гений побежденно вздохнул, закружил хвостами, ухватил за свободную руку подругу и поднял ее в воздух. — Для меньших жертв необходимо пробраться в головной отсек и отключить систему, — пояснил он. — Поняла. Но сначала разберусь с одной общей головной болью, — отпустила руки лисенка ежиха, рассчитав наилучшее время для прыжка на порядком надоевшую булаву и протаранив ее своим молотом. Только вот со сносом главного оружия, робот сильнее разогнался и заставил Эми отказаться от первостепенной задачи, снеся ее с себя прямо в летающего лисенка. — Ага! А я говорил, что все не так просто! — восторженно заявил Тейлз, но моментально примолк, как только розовоиглая подруга с осуждением во взоре приняла его реакцию. — Просто механизм с каждым новым повреждением все больше сходит с ума… В этот момент к ним двоим отлетел и пронзенный током от удара по опоре Наклз. — Нам сейчас туда снова не пробиться, — вздохнула поднявшаяся на ноги Роуз, взвалив на плечи Пико-Пико и задумчиво наблюдая за тем, как разогнавшийся робот поднимает и опускает свою «клешню», а по основанию конструкции от красующегося пробития распространяется электричество. Однако в какой-то момент она заметила знакомый синий силуэт на красном глянцевом корпусе и, набрав в грудь воздуха, крикнула. — Соник, не позволь ему откинуть тебя! — Не переживайте, у меня все схвачено, — убедил друзей названный, устремившись дальше вверх по роботу. Однако он не учел, что на одном из выступов конструкции столкнется с внезапно выпущенным в морду цветным паром и почувствует толчок в грудь. Так, когда газ растворился, а его собственный кашель поутих, синий герой наконец увидел того, кто теперь также разгонял настигший цветной поток воздуха. — Фу. Ну и паршивый же парфюм у яйцеголового, — отмахнулся от остатков облака Соник, сквозь выступившие от едкого запаха слезы посмотрев на прочищающего горло Шэдоу. — Как думаешь, его плохой вкус стоит того, чтобы нам вместе разобраться с ним? — Ненавижу дешевые запахи, — хмуро констатировал черно-красный еж, в мгновение испарившись в воздухе. — Буду считать, что это значит «да», — пожал плечами Соник и с новыми силами рванул к головному отсеку все еще бушующего робота. Когда он взобрался туда, совершенная форма жизни также возникла рядом, и они оба отворили стеклянный купол, скрывающий Эггмана. — Ах вы, несносные ежи! — заверещал злобный гений. Однако продолжения не последовало: Соник и Шэдоу переглянулись, и первый всадил удар в яйцеголового, оставив того без сознания, а второй вырвал блок питания, обесточив вражеский механизм. Робот продолжил крутиться по остаточному импульсу, после чего окончательно заглох, тем самым дав возможность всем вздохнуть с облегчением. — А мы неплохо сработались, — заключил Соник, преспокойно спрыгивая на землю вместе с черно-красным знакомым. — Конечно, если бы ты не помешал мне сразу подняться, было бы лучше, но… — Кто кому тут еще помешал, — с недовольством во взгляде сложил руки на груди остановившийся Шэдоу. — Ты отвлекся, из-за чего подставил под удар и себя, и меня. — Да ладно тебе дуться, — простенько протянул герой, направившись в сторону подходящих друзей. — Ничего же страшного не случилось. — Твоя беспечность тебя однажды и погубит, — фыркнул черно-красный еж. После этих слов Соник остановился, чуть задумавшись, и обернулся к месту, где только что стоял соперник, однако совершенного к тому моменту и след простыл. А на смену ему пришли другие знакомые голоса. — Один еж — хорошо, а два — лучше, — озвучил Наклз. — Конечно, если они не поцапаются друг с другом в процессе боя или после него, — подметил Тейлз. — Да ну этого моралиста, — хмыкнул кобальтовый, повернувшись к друзьям. — Ходит всем вечно недовольный и хмурится. — У него есть причины быть таким, Соник, — положила руку на плечо друга Эми. — Интересно, его хоть что-то может порадовать в этой жизни? — не заметив чужого комментария, спросил герой. — Хотя бы вызвать улыбку? Он поочередно посмотрел на всех трех товарищей, которые лишь замотали головами и неопределенно пожали плечами. И в этой тишине из побежденного механизма стали доноситься кряхтения и вой. — Ладно, пора заканчивать на сегодня с Эггманом, — переняла на себя инициативу ежиха. — Чур мне этого робота! — сразу обозначил Тейлз, задумчиво обведя взглядом желаемое. — Хочу изучить его на наличие дополнительных ловушек… — Тебе помочь его отнести до мастерской? — поинтересовался Наклз. — Да, пожалуйста. — А кто возьмет на себя Роботника? — уточнила Эми, покосившись на единственного оставшегося рядом с ней «бездельника», который уже махал синими руками в знак отказа. — С меня сегодня яйцеголового хватит, к тому же нужно проветриться, — заявил Соник, с несколько глупой улыбкой попятившись назад и прочистив першащее горло. — Его отвратительный парфюм меня теперь до конца жизни преследовать будет! Не дав ежихе опомниться, он также ускользнул от нее, тем самым оставив без права выбора. — Видимо, это твое, — неловко заметил подошедший Тейлз, указав подруге на принесенное Наклзом тело ученого. — А нам уже пора. И только когда лисенок с ехидной скрылись из поля зрения, Эми с фырчаньем перекинула руку тяжеловесного Эггмана через плечо и поплелась вперед, наконец подобрав подходящие слова: — Ну и кто у нас в команде «хрупкий и беззащитный» после этого?.. *** Соник мчался по привычному маршруту, пытаясь избавиться от навязчивого запаха, проникшего будто бы намного глубже в организм, чем обычно. В его мыслях из раза в раз прокручивался момент того, как он оказался атакован тем злосчастным газом и каким недовольным его невнимательностью был Шэдоу. Синий герой смирился с тем, что темный еж все-таки был прав: если бы Соник все действительно рассчитал и не допустил такой оплошности, сейчас бы не приходилось испытывать себя на прочность. Ведь все было напрасным: Соник больше ничего не мог чувствовать, кроме того прилипшего к нему «парфюма». И поэтому в какой-то момент ему стало тошно настолько, что пришлось остановиться. Герой попытался откашляться, но что-то словно не давало заточенному внутри воздуху вырваться наружу, и поэтому тот снова оседал в легких, в очередной раз раздражая их и пуская этот зацикленный процесс по новому кругу. — Да что со мной такое? — ощутив проблеск в слабине спросил сам себя Соник, чем вызвал лишь усиленный кашель. Он чуть не упал от новой порции пробивающихся воздушных масс наземь, однако его удержали в мгновение от неотвратимого удара мордой. Герой был готов увидеть подле себя любого из команды, хоть и отдавал предпочтение Тейлзу, но осознавал, что ввиду возникшей после битвы «занятости» и крепкой хватки рядом мог стоять Наклз. Но поднятые глаза не то пытались его обмануть, не то сговорились с мозгом злобно подшутить над своим обладателем. Ведь тем, кто «спас» синего ежа от нежелательного контакта с землей, оказался Шэдоу, который с серьезным видом изучал состояние ослабшего собрата. И это заставило Соника подавить остатки кашля хотя бы на непродолжительный период времени, пока соперник не использовал подобную слабину в собственных целях. — Шэдоу, — оттолкнувшись от чужих рук, с легким хрипом по максимуму задорно протянул герой, понимающий, что нужно прочистить горло, иначе посторонние вопросы никуда не исчезнут. — Что ты здесь делаешь? — Скорее я должен спрашивать о подобном, потому что в отличии от меня ты нечастый гость в данной местности, — сухо ответил названный, скрестив освободившиеся руки на груди. — Я просто остановился на пару минут перевести дыхание, — откупился от вопроса Соник. — Настолько громко, что слышно даже с лавандового луга в нескольких километрах отсюда? — поднял бровь черно-красный. — Просто проверял твой острый слух, — съязвил синий герой, уже через силу сдерживаясь от внутреннего разложения легких. Шэдоу не поверил ни единому слову собрата, однако все-таки решил отступить, видя, как тот тщетно старался сдерживать вырывающийся кашель, лишь бы оставить при себе свою глупую героическую репутацию. Казалось, даже оказавшись при смерти, этот идиот продолжит отрицать свое плохое самочувствие. Закончив размышления на подобной ноте, совершенный в последний раз одарил осуждающим взглядом ежа напротив, молча активировал аэроботинки и направился прочь. И Соник был премного благодарен удаляющемуся знакомому, ибо если бы тот помедлил хотя бы еще пару мгновений, то еж бы позорно пал от нехватки воздуха. Однако сейчас, вновь оставшись в одиночестве, он все-таки позволил себе вернуться к откашливанию того, что комом застряло в горле и исходило глубоко изнутри. Причем после ухода соперника процесс усилился вдвое. — Что?.. — в какой-то момент все же вернувшись в норму и с ужасом и непониманием взглянув на опущенную ото рта руку, прошептал еж. Ибо в ладони среди высвободившихся масс оказалось несколько лавандовых лепестков. Откуда и как они возникли, оставалось загадкой. Не могли же они незаметно прилететь по ветру с цветочного луга, упомянутого Шэдоу?.. *** — Соник, ты что, только вернулся? Где ты был? — спохватился лисенок, взглянув на часы и переведя взор на обозначившегося в дверях товарища. — Пришлось немного снизить скорость по пути, — усмехнулся еж. Однако такой ответ не удовлетворил Тейлза: вкупе с такой банальной отмазкой он наблюдал за тем, насколько изможденным и все еще побитым после битвы с Эггманом смотрелся друг, хотя обычно восстанавливался достаточно быстро и не пропадал надолго. — Что случилось, Соник? — с напором переспросил двухвостый гений. Тот обреченно вздохнул, словно готовясь признаться в самом откровенном: — Я встретил по пути Шэдоу, — тихо начал герой. — И мы снова повздорили. — О, Хаос, Соник! — всплеснул руками лис, резко направившись к аптечке. — Сколько раз ты еще наступишь на эти грабли, безжалостно калеча себя из-за сомнительного желания доказать ему, что с тобой нужно считаться, как с героем? — Не знаю, дружище, — слабо пожал плечами еж, усаживаемый на стул и претерпевающий порхания младшего члена команды с медикаментами вокруг себя. Он тактично умолчал о том, что товарищ не совсем правильно понял его мысль. — Думаю, когда мои старания наконец окупятся, тогда и успокоюсь. — Звучит чересчур глупо и самонадеянно, — фыркнул Тейлз, обрабатывая труднодоступную ссадину меж синих игл. — Знаешь же, что скорее Эггман откажется от своих замыслов, чем Шэдоу переступит через собственную гордость. Синий еж почувствовал новый прилив покалываний в организме и попытался отвлечься от них посредством перевода темы в иное русло: — К слову об яйцеголовом. В итоге что-нибудь подозрительное было в том роботе, что мы победили днем? — Ничего, — отрицательно замотал головой лисенок, наклеивая последний пластырь на руку друга. — Ни следа чего-то нового или инородного. — Даже отвратительного запаха от парфюма? — после окончания медицинской помощи, с малозаметным откашливанием встал со стула Соник. — Какого парфюма? — непонимающе посмотрел на него Тейлз. — Ох, лучше тебе не знать, — заключил синий еж, в благодарность потрепав макушку рыжего мальца, и направился на лестницу, ведущую к спальням. Он легко усмехнулся и незамысловато помахал на прощание. — Если не высокомерие Шэдоу, то одно лишь воспоминание о том запахе погубит меня. Конечно, для столь странного дня Соник и не мечтал о сне, несмотря на слабость, покорившую его и не собирающуюся отпускать. И все из-за попыток сдерживать очередной приступ кашля и боли, дабы не привлекать лишнего внимания и не пугать этим остальных. Обычно в спящем состоянии еж регенерировал, однако в эту ночь пришлось отказаться от подобной привилегии: он не мог допустить, чтобы и без того поздно уснувший Тейлз пробудился из-за того, что героический друг просто по какой-то собственной глупости заболел. А потому Сонику оставалось лишь подавлять требования организма и надеяться, что все пройдет само собой. Одновременно с тем, кобальтовый перебирал всевозможные варианты, где мог подхватить такую заразу: он практически все свое время проводил с друзьями, и поэтому заболели бы вместе, а в последнее время он всего два раза оказывался вдалеке от товарищей. При битве с Эггманом и при первой обозначенной слабости. Только в обеих ситуациях был Шэдоу, который, в свою очередь, не чувствовал никаких неудобств. Значит ли это, что заболевание не связано с ним или тот просто более умело скрывал признаки — история об этом умалчивала. Голова синего ежа болела все сильнее от кучи мыслей и навязчивых требований организма дать ему возможность высвободить сдерживаемый кашель. Однако Соник старался не поддаваться и, стиснув зубы и сжав пальцами иглы так, что от коготков проступила кровь, сидел клубочком на своей кровати в надежде, что рано или поздно этот кошмар закончится. Почему все это с ним происходит? Почему именно с ним, а не, например, с уже упомянутым Шэдоу?.. Хотя желать другому ежу такой участи было слишком жестоко со стороны синего героя, и он корил себя за такие мысли. Да, соперник зачастую бесил своими нравоучениями, но на памяти Соника не было ни разу, когда очередной из комментариев совершенного не имел бы хоть какой-то вес в сложившейся ситуации. Он говорил все, как есть, и, вероятно, если бы его также одолела невиданная ересь, хотя бы признался в наличии недуга, а не скрывал все до умопомрачения, в отличие от самого кобальтового… С такими заключениями о черно-красном еже приступ усилился, и Соник сжался еще больше, стараясь не взвыть. И в какой-то миг, видимо, достигнув определенного пика, внутри что-то переломилось, и все, что прежде разрывало лишь легкие, растеклось по всему телу тянущей болью. Тогда-то еж окончательно осознал, что больше так не может и, через силу заставляя себя двигаться, добрался до ванной комнаты, которая находилась в дальнем углу первого этажа. Там он позволил себе наконец высвободить накопившееся, что оказалось смесью слизи и массы лепестков нежного цвета, которые теперь наполняли раковину. Соник смотрел на них с диким испугом, не зная, думать ли о том, как столько цветов уместилось в нем, или о том, чего еще ждать от этой заразы. Ведь после откашливания боль в легких стала более сносной, словно просто ожидала, когда герой сдастся и выкашляет все положенное. Случится ли подобное вновь — осталось загадкой, однако сейчас у Соника хотя бы появилась возможность сделать успокоительные глубокие вдох и выдох без признаков удушья. Он направил взгляд на свое отражение в зеркале, висящим над раковиной: на него взирал ослабевший и по-прежнему побитый еж, образ которого никак не соотносился со званием «героя». И это вызвало болезненную насмешку над собой. — Хуже уже явно быть не может, — с закрывшимися глазами подметил он вполголоса, устало проведя рукой по морде и уводя ее к иглам на затылке — как раз к тем, что зудили после царапин коготками. Он на всякий случай перепроверил дверь ванной, которую хоть и наспех, но успел закрыть на замок. Вокруг было непривычно тихо и… как-то спокойно? Герой не знал, как еще охарактеризовать возникшее умиротворение собственного организма после той адской боли пару минут назад. И, решив закрепить стабильность нынешнего состояния, он включил воду в кране, во время ожидания необходимой температуры струи понаблюдал за утекающими из раковины лепестками, после чего сполоснул голову и шею холодной водой. — С цветами внутри все-таки жить можно, — заключил еж. — Главное — не привлекать внимание к этим «чудесам природы»… И тут он вспомнил, что как минимум двое видели его в таком непристойном для героя виде. Причем если один не до конца понял ситуацию и ушел в суждениях не туда, то второй просто отпустил и промолчал. Заподозрил ли что-нибудь вообще Шэдоу? Вероятно, да. Почему ничего не предпринял? Да Хаос его знает, а Соник не особо хочет. Главное — совершенная форма жизни вовремя оказалась рядом, чтобы не дать кобальтовому разбить нос, и в необходимый момент покинула его. Спасибо и на этом. Дышать после контакта с водой стало намного проще и, то ли от лепестков, то ли от чего-то еще, разумом завладел успокаивающий аромат лаванды. Так, опьяневший от усталости и данного запаха Соник решил, что остаться здесь, рядом с раковиной, будет наилучшим решением из возможных — и очередной приступ кашля окажется предотвращен, и Тейлза не получится потревожить так сильно, как это было бы в соседней комнате. А потому герой преспокойно залез в пустую холодную ванну и, свернувшись калачиком, уснул. *** Стук по двери глухо доносился до ушек, эхом отталкиваясь от стенок ванны, и вновь проходил через ежа. — Соник, выходи! — кричал снаружи Тейлз. — Мне тоже нужно умыться! Названный нехотя принялся подниматься, сквозь сон обнаружив, что не может ничего сказать. И пробуждение прошло намного быстрее, когда Соник сплюнул полный рот не только лавандовых лепестков, но уже и стебельков с листьями. Он понимал, что пускать друга с такими явными признаками того, что не все с состоянием героя нормально, будет сродни смерти. А потому он подбежал к двери и на всякий случай подпер ее своим телом, чтобы она точно не отворилась. — Я скоро выйду, дай мне еще минут десять, — через силу поддерживая прежний голос, попытался выиграть время Соник. — Как скажешь, — без лишних слов уступил младший. — Только в таком случае ты мне ни слова не говоришь о том, что я лягу сегодня в 5 утра! При других обстоятельствах синий герой даже не подумал бы соглашаться на этот уговор ради блага самого же лисенка, однако происходящее сейчас с ним самим могло быть более травмирующим для мальца, а потому он вздохнул, выбрав меньшее из зол. — Ладно, — сдался Соник. — Но только один раз. Было слышно, как за дверью несколько замешкались, видимо, не ожидая одобрительного ответа. Однако неожиданность быстро сменилась привычным бурчанием под нос, и удаляющиеся шаги лисенка ознаменовали маленькую победу кобальтового. С облегченным вздохом он намеревался вернуться к ванне и избавиться от цветочных следов… … Однако его взгляд застыл на собственном отражении. Во-первых, вчерашние раны и ссадины никуда не делись даже после сна. Во-вторых, на них распустились цветы лаванды. — О, нет, нет, нет! — шепотом набирая тон, сказал Соник в попытках привести себя в норму. Однако каждая попытка извлечь тот или иной цветок оборачивалась болью, словно лаванда была его частью, единым целым с ним. И все-таки сквозь пот и слезы еж продолжил вырывать цветы из себя, в какой-то момент рассудив, что даже избавиться от собственных игл оказалось бы менее болезненным. Когда же растения на теле сменились лишь кровоточащими ранами, Соник отошел от раковины и снова посмотрел на себя, вместо слез увидев на мордочке очередные лепестки. — Никогда особо не любил лаванду, так почему именно она? — смахнув с щек и глаз нежелательный мусор, наконец задался существенным вопросом он. И невольно вспомнил того, с кем с недавних пор ассоциировался данный цветок. Было подозрительно, что первый выплеск лепестков изнутри произошел именно после диалога с Шэдоу. Так, быть может, черно-красный еж и есть ключ к нужным ответам?.. Соник прекрасно понимал, что сейчас совсем не в своей лучшей форме для встречи с кем-либо. Однако покалывания по всему телу, знаменующие новые ростки на травмах, словно самолично заставляли героя взять себя в руки и начать делать хоть что-то ради своего благополучия. Хотя бы бежать, чем обычно и занимался еж. И, пока новые цветы не распустились, кобальтовый выскочил за дверь и синим шлейфом метнулся прочь из дома. — Соник?.. — только и успел отреагировать Тейлз, мимо которого пробежал старший товарищ. Однако окликнутого уже и след простыл, что заставило лисенка нахмуриться: подобного рода «побеги» его соседа не предвещали ничего хорошего. Особенно когда в совокупности с этим еж скрывался и избегал разговора, что было ему вовсе несвойственно. — Ребята, вы слышите меня? — при двойном ответе на звонок спросил в коммуникатор Тейлз, заходя в освободившуюся ванную комнату. — Нам нужно встретиться: Соник ведет себя очень странно. — Разве это не его привычное состояние? — уточнил по ту сторону связи Наклз. — Что с ним приключилось на этот раз? — спросила Эми. — Я не знаю… — честно ответил лисенок, после чего обомлел, посмотрев на ванну. Он в мгновение перестал мямлить и сделал голос непоколебимым. — Срочно ко мне. У нас серьезные проблемы. *** Шэдоу свысока смотрел на беззаботно покачивающиеся цветы перед собой. Все также цвели, все также благоухали, но не для него — видимо, запах уже настолько приелся совершенному, что с недавних пор нос отказывался воспринимать лавандовый аромат всерьез. Темный еж остановился тут лишь на пару мгновений: это место наполняло душу и разум покоем, которого не сыщешь нигде больше в этих краях. Так, он помчался на аэроботинках дальше. Только вот совершенному пришлось незапланированно снизить скорость там, где он вчера повторно встретил Соника. Одного. Без друзей. Изможденного. Причем в той местности, где герой практически никогда не бывал. И все эти странности дополнились сейчас еще одной: посреди зелени было разбросано несколько пожухлых лавандовых лепестков, которые в таком малом количестве не могли долететь ровно до того места, где вчера обессиленно заваливался Соник. Присевший на одно колено Шэдоу поднял один из них и изучающе пропустил меж пальцев, пока боковым зрением не заметил игольчатую крупную красную фигуру. — Снова Эггман? — окликнул Наклза темный еж, понимая, что с этим существом лишние слова ни к чему. — Нет, — увидев собеседника, ответил ехидна. — На этот раз что-то с Соником. Шэдоу нахмурился от этой новости, провожая взглядом алый силуэт. — О чем ты умолчал на этот раз, идиот? — на этих словах сквозь зубы темный еж поднялся на ноги. Его аэроботинки вновь пришли в действие и заискрили при беге. Совершенному не составило труда нагнать не такого быстрого ехидну. — Тебя тоже подключили к делу? — поинтересовался Наклз. — Нет, — кратко заверил черно-красный. — Это моя личная прихоть и интерес. Кого Тейлз точно не ожидал встретить на пороге дома после захода товарища-ехидны — так это Шэдоу. Но то ли от безысходности, то ли с холодным расчетом на полезность дополнительного участника процесса, он пропустил ежа внутрь. По крайней мере, так рассудила о причинах совершенная форма жизни. — Где сам Соник, Тейлз? — требовательно допытывалась ответов Эми. — Я не знаю! — вышел из себя лисенок. Он и без того казался взволнованным, а с подобными давящими вопросами так вообще был готов впасть в истерику. — Он вчера пришел поздно, весь в синяках и порезах. И мне хотелось бы самому знать, что произошло! Шэдоу поймал на себе пытливый взгляд мальца, не понимая, к чему тот клонит. — Он сказал, что вы вчера повздорили вечером, — все-таки пояснил лисенок. — Что ты ему наговорил и за что так побил? — «Повздорили»? Серьезно, Соник? — совершенная форма жизни обратилась так, будто названный кроется где-то в стенах этого дома, после чего угрожающе нависла над приблизившимся Тейлзом. — Если бы не я, он бы упал лицом в грязь в самом что ни на есть прямом смысле этих слов. И вместо банальной благодарности я сначала получил наиглупейшую отмазку, а теперь еще и обвинения. Он выпрямился, закончив свой ответ скрещенными на груди руками. И рыжий гений, еще раз прокрутив в голове услышанное, зарылся головой в ладони. — Какой же я глупец… — осадил себя двухвостый. — Прости, Шэдоу… Я ведь действительно посчитал, что вы снова… — Раз этот вариант отметаем, то что мы имеем еще? — решила вернуть младшего товарища к первоначальному вопросу Эми. — Что-нибудь еще необычное заметил? — Только то, что Соник утром долго был в ванной, где я нашел несколько цветов, а потом он убежал… — поникшим голосом озвучил Тейлз, чем неосознанно привлек внимание Шэдоу к двери в конце коридора. — Ну и что вчера он говорил про какой-то запах, связанный с Эггманом… — Робот прыснул в него некую смесь с нашатырем и какими-то ароматизаторами, — незамысловато оповестил темный еж, чем застал всех врасплох. Сам же он преспокойно отправился в ванную комнату. — Соотношение и точный состав наверняка сказать не могу, так как первое вещество явно перебивало собой что-либо еще. Но эта едкая масса точно как-то замешана в «побеге» вашего дружка. — Робот? Которого мы вчера одолели? — уточнил Наклз. — Но я ничего не чувствовал, когда его переносил. — Если действительно были задействованы быстроразлагаемые компоненты… — Тейлз прищелкнул пальцами от озарения. — Это объясняет, почему потом и я при анализе не смог ничего заподозрить! — Только яйцеголовый знает наверняка, что именно было в том составе, — безрадостно заключил Шэдоу, вернувшись из ванной. — И поэтому прежде чем безрассудно бросаться на поиски Соника, нужно узнать конкретно, с чем мы имеем дело. — И где же нам искать Роботника? — обратился Наклз к присутствующим. — Он может быть где угодно в Грин Хиллс или за его пределами! — все-таки запаниковал Тейлз. Однако его дальнейшие пагубные мысли были остановлены резким ударом по столу до сих пор молчавшей Эми. — Ох, мальчики, и что бы вы без меня делали… — вздохнула она, взвалив на себя Пико-Пико. — Идемте. Яйцеголовый сейчас в моем доме. *** — Какого Хаоса он у тебя там делает?! — пропищал Тейлз, как только поравнялся с ежихой при ходьбе. Идти было недолго, поэтому всеми четырьмя единогласно было принято решение быстрым шагом добраться до нужного дома. — Когда меня одну заставили тащить Эггмана не пойми куда, — Эми осуждающе зыркнула на лисенка и ехидну, прежде чем открыть дверь и пройти внутрь. — Я посчитала, что с меня хватит на этой неделе злодейских козней и что лучшим способом остановить яйцеголового будет не дать возможности взяться за старое. — Так и где он? — безэмоционально спросил Шэдоу, осмотрев абсолютно пустую комнату. — Я не вчера родилась, а потому знаю, как ненадежно оставлять врага с открытым доступом ко всему в доме, — розовая ежиха взялась за ручку двери ванной комнаты и отворила ее. Когда свет был включен, а тьма рассеялась, трое «гостей» наконец увидели злобного ученого, что сидел крепко связанным на стуле с заклеенным скотчем ртом. — Напомни в следующий раз тебя не злить, — попросил подругу Наклз, пока Тейлз прошмыгнул к Роботнику и высвободил его рот. — Говори, зачем ты распылил то газовое облако на Соника?! — бесстрашно потребовал малец, с каждым мгновением переживая за синего товарища все больше. Однако Эггман лишь ужасающе рассмеялся и продолжал хохотать до тех пор, пока Наклз не ударил его под дых. — Если не хочешь отвечать по-хорошему, будем выпытывать из тебя ответы по-плохому, — пригрозил кулаком ехидна. — Вы просто задали до того глупый вопрос, что я не смог сдержаться, — оправдался злобный гений. — В составе был нашатырь, — заместо рыжего мальца продолжила наседать на человека Эми. — Он был использован для того, чтобы скрывать какой-то из других запахов? — Слишком плоско мыслите, — закатил глаза Эггман. — Хотя мне это даже на руку. — Хватит с ним сюсюкаться, — прорычал Наклз. — Отвечай, что с Соником?! Однако вместо ответа позади троицы друзей раздался скрип двери, отчего все обернулись на черного ежа. — Ты куда? — спросил у него Тейлз. — Продолжайте допрос без меня, — отмахнулся совершенный, выходя наружу и немного прочистив осушившееся горло перед продолжением. — Мне нужно проветриться. Когда дверь закрылась, а возникшая тишина чуть затянулась, Эми тихо спросила больше у самой себя, чем у других: — У меня дежавю или я и правда что-то подобное уже слышала буквально вчера?.. Эггман же, вышедший из «общего транса» раньше ее товарищей, растянул рот в самодовольной улыбке: — Ох, а я и не думал, что моя очередная гениальная задумка окажется настолько хороша. — Что ты имеешь в виду?.. — осторожно спросил у человека Тейлз. — Кто вам рассказал о нашатыре в составе? — Думаешь, мы так за просто так дадим тебе ответ? — несколько поразился наивности яйцеголового Наклз. — Ладно, — сдался Роботник. — Мне все равно уже наскучило играть с вами в шарады. Так что предлагаю заключить сделку и обменять вопрос на вопрос. — Тогда ты отвечаешь первым, — выдвинула условие Эми, для пущего эффекта и в знак непринятия отказа пригрозив молотом. — Валяйте. Двое игольчатых товарищей посмотрели на Тейлза с немой просьбой сформулировать вопрос так, чтобы получить наиболее развернутый и понятный ответ. Рыжий гений задумался на пару мгновений, после чего набрал воздуха в грудь: — Расскажи, в чем конкретно состоял твой план по победе над Соником, когда ты выплеснул газ на него? — Эту идею я начал продумывать еще несколько месяцев назад… — с упованием подался в воспоминания Эггман. — Ближе к сути, — одновременно потребовали с угрожающим видом все три друга. — Ладно-ладно! — побежденно взвизгнул яйцеголовый, когда на него направили кулаки и оружия. — Просто вы хотели знать суть, вот я и начал с истории о том, как сделал одно примечательное открытие… — Какое? — поторопил с ответом Наклз. — Цветы не так просты, как кажется на первый взгляд, — продолжил ученый. — Вы знали, что они способны пробиться даже через камень? Я нашел один такой экземпляр и решил изучить внимательнее. Из-за естественного отбора и первородного желания выжить, цветы используют все, что им доступно, и при достаточных условиях дают старт своей популяции. — Как это связано с вопросом о Сонике? — спросила Эми, чем заставила Эггмана зловеще ухмыльнуться. — Цветам, как и многим другим растениям, хватает всего трех пунктов: влажности, воздуха и солнечного света. Я просто задался незамысловатым вопросом: способны ли цветы выжить в организме? — По двум параметрам из трех для них наилучшим местом произрастания могут стать легкие, в которых постоянно влажно и циркулирует воздух, — задумался Тейлз, своими ужасающими выводами несколько напугав друзей. Поразмыслив еще немного, он простенько хмыкнул, так как нашел брешь в доводах ученого. — Только вот без солнца ничего не получится. — Ты в этом уверен? — хохотнул Эггман. — Думаешь, солнечная энергия настолько незаменима в наших реалиях? Лисенку хватило мгновения, чтобы от постигшего понимания застыть на месте с широко раскрытыми глазами. — К чему он клонит, Тейлз? — осторожно обратилась к названному ежиха. — Он сделал ставку на энергию Хаоса… *** Когда дверь закрылась, Шэдоу позволил себе нормально откашляться. Возможно, ему стоило остаться и послушать, что скажет злобный гений, однако со столь медленным процессом допроса все больше охватывало ощущение, будто драгоценные минуты на поиски Соника уходят в никуда. Шэдоу разжал кулак, в котором из-за крепкой хватки находился уже поникший цветок — тот самый, что был найден темным ежом в ванной после синего собрата. И снова лаванда. Второй раз обнаружить ее на месте, где бывал Соник, — уже не случайность. Да и посчитать, что герой просто пропитался любовью к столь нежным цветам не представлялось возможным — кровавые пятна на листьях и корнях не давали сделать подобных выводов. Зря совершенный вчера понадеялся, что после обнаружения собственной слабости кобальтовый еж пойдет и сознается хотя бы друзьям, что с ним не все в порядке. Ведь этот идиот скорее помрет, чем подвергнет сомнению свою героическую сущность, которой якобы не страшны ни огонь, ни штормы, ни неизведанные заболевания. — Тщеславный придурок, — рыкнул Шэдоу и активировал аэроботинки, однако внезапно ощутил головокружение и жар по телу, из-за чего даже завалился на перила крыльца. Черно-красный еж понимал, что игнорировать сей странный факт, как плохое самочувствие, — очень опрометчиво. Только вот он же совершенная форма жизни, организм которой должен быть способен противостоять любому недугу, так с чего бы вдруг?.. Однако если сейчас Шэдоу вернется в покинутый дом, то, во-первых, потеряет время, во-вторых, заставит суетиться вокруг себя. И то, и другое было более несносным, чем необычная слабость. Он собирался найти Соника сам, без посторонней помощи — пусть разноцветная банда будет полезна в изучении проблемы и не мешается под ногами со своей паникой. А та точно рано или поздно завладела бы ими всеми из-за опрометчивости синего ежа. С такими мыслями Шэдоу вновь выпрямился и заскользил на аэроботинках в направлении, которое интуитивно казалось ему верным. Потому что при поисках синего ежа бессмысленно было опираться на четкие места и планы — только импровизация и подсказки «здесь и сейчас» могли помочь делу. Совершенный ощутил странную тяжесть внутри, но скорости не сбавил — чем раньше найдет и вернет собрата, тем быстрее найдет способ помочь и себе самому. А потому по венам растеклась новая порция энергии Хаоса, ускорив движение. Однако тело все же подвело его прямо перед нужным местом, и черно-красный еж упал навзничь, разбив лоб над бровью каким-то камнем. Когда он поднял голову, грубо откашлявшись от застоялого воздуха внутри, в нескольких сантиметрах от него уже виднелась привычно беззаботная лаванда, при подъеме превратившаяся в цветочное море, на «берегу» которого и оказалась совершенная форма жизни. Шэдоу хмуро осмотрел местность перед собой, но, не найдя зрительно что-либо необычное, ринулся внутрь цветов. Он никогда до этого не решался помешать лаванде раскачиваться на ветру и нарушать ее покой своим присутствием внутри луга. Однако каждое «никогда» имело свой предел, и это не стало исключением. — Соник? — осторожно обратился Шэдоу, озираясь посреди цветочного полотна, после чего предпринял более решительную попытку. — Соник! Ответом служили лишь тишина и дуновение легкого ветерка, царившего в этой местности. Совершенный нахмурился пуще прежнего, все еще оглядываясь по сторонам, но уже тая в душе опасения, что оплошал с возможным местом пребывания синего ежа. Потому как тот никогда здесь не был. Так с чего вдруг Шэдоу подсознательно решил, что сможет отыскать пропавшего героя тут?.. Он снова закашлялся, в этот раз не удержавшись на ногах и осев на землю к цветам с прикрытым рукой ртом. Впустую потратил время и еще травмировал себя из-за глупой, не подкрепленной дополнительными фактами догадки. Просто молодец. Сделал все по заветам Соника. Однако на смену раздражению на себя не пришло недовольство синим ежом. Вероятно, потому что кобальтовый не был виноват в том, что имел другой взгляд на существование, который никак не подходил совершенной форме жизни. И в данном случае Шэдоу был причастен к своим проблемам сам. Пустым взглядом пронзая траву под своими руками, Шэдоу отвлекся на еле слышимую разницу в ветреной мелодии луга, которая возникала из-за цветов на некотором расстоянии от него самого. Снова сиюминутная мысль, которая не имела аргументов, но из-за отсутствия альтернатив охватившая черно-красного ежа, заставила его подняться на ноги и через силу поплестись к интересующей части луга. Приблизившись к ней и завидев причину разрозненного покачивания стебельков, Шэдоу резко бросился вниз. Ведь там, среди цветов, неподвижно лежало до боли знакомое синее тело, которое темный еж поспешил развернуть к себе и взять на руки. Вот только он опешил, как только его взору предстала полная картина с видом на героя. Его тело было покрыто синяками и ссадинами, которые и не думали привычно исцеляться, даже хуже — большая часть из них, особенно свежие открытые раны, оказались в возросшей лаванде и смотрелись болезненно, что заставило совершенную форму жизни при поднятии игольчатой головы и корпуса быть особо осторожной. Однако помимо внешнего «цветения» лаванда произрастала словно и изнутри, заполонив собой глаза и рот. Соник не дышал. И это пугало больше всего. Не желая верить в сей ужасающий факт, Шэдоу аккуратно приложил руку к цветам, заполнявшим грудную клетку ежа. Сердце билось, но критически медленно и слабо. Каждый миг мог стать для синего героя последним, и с этим было поздно что-то делать. — Я заставил тебя слишком долго ждать… — тихо признался Шэдоу, с остекленелым взглядом чуть крепче прижав к себе Соника. Совершенный хотел продолжить, однако как только он вдохнул воздух для новой фразы, его одолела невыносимая боль в легких, сопровождаемая удушьем и кашлем. Но даже так темный еж продолжал удерживать своего собрата рукой под шеей. В какой-то момент Шэдоу все-таки смог снова совладать с собственным организмом и первое, что заметил — это небольшие синие цветочки, после очередного кашля упавшие в белые перчатки. — Незабудки, — вспомнивший их название, темный еж перевел взгляд на кобальтовое тело, заметив схожесть оттенков чужих игл с лепестками в руках и слабо усмехнулся. — А раньше я ведь никогда не понимал их смысла…