Красный смех

      Прошло три дня. Семьдесят два часа.       За это время Мориарти успел приостановить партию оружия, которое вспыхнуло перестрелками на улицах Манчестера, сорвал сделку двух телекоммуникационных гигантов, организовал утечку отходов в Темзу. Так, небольшая разминка для ума.       Всё это время у него в голове звучало одно, как навязчивая музыкальная пьеса. Марселин Фитзроу.       Теперь он сидел в своём офисе, полном компьютеров, документов и планов. На стене были установлены разные мониторы. Трансляции записей с камер наблюдения, курсы акций, полицейские оперативные данные. Весь Лондон был его шахматной доской, и он без малейших проблем передвигал фигуры. Однако на переднем мониторе были теперь фотографии. Много. Она. Выходит из консерватории с кейсом для скрипки. Покупает кофе в маленькой кафешке на Бейкер-стрит, в чем Мориарти тут же нашёл иронию. Стоит на сцене, прижимаясь к инструменту щекой. На её лице болезненно отражаются эмоции очередного трагичного произведения, отыгранного её элегантной рукой.       Он изучил всё, что связано с ней досконально. Её расписание было выверено до минуты. Джеймс проследил за её финансовым записями, поездками вне и в рамках территории Соединенного Королевства, за её окружением. Несколько коллег-музыкантов и старые знакомые друзья из Вены. Чертовски чисто, строго и отвратительно минималистично.       Это бесило его. Безупречность и покорность — это скука. Но он чувствовал, точнее нет, он знал наверняка — она не скучна. Взгляд той женщины, которую он встретил на аукционе, никак не может принадлежать кому-то скучному.       — Она слишком идеальная, — раздражённо произнес он, обращаясь к его правой руке, Морану. Лицо Себастьяна оставалось выдержанным и беспристрастным, — найди грязь. Она есть у всех, а я хочу знать правду.       — Мы все проверили, сэр, — отчитался тот сухо, — знакомые, друзья, бывшие пропадаватели. Все относятся к ней хорошо, она совершенно неконфликтная личность. Ни скандалов, ни отношений «на одну ночь», ни связей с криминалом. Ничего. Мориарти усмехнулся холодно.       — «Ни связей», — повторил он одними губами, а затем продолжил, — ошибаешься. Теперь у неё есть связь, ещё какая, только она о ней ещё не знает. Продолжайте наблюдение и усильте интенсивность. Я хочу слышать, как она дышит.       Следующие дни проходили для Мориарти, как для заядлого наркомана в состоянии ломки. Ему нужен был контакт. Нет, не прямой, это было бы глупо и вульгарно. Он хотел начать диалог. На его правилах.       На следующий вечер, плавно переходящий в ночь, когда Марселин сидела в своей квартире, бессмысленно перебирая пальцами тонкие скрипичные струны, раздался звонок.       Её номер Джим получил ещё в самый первый день. И он знал, что она возьмет трубку. Девушка явно была не из тех, кто боится подобных ночных беспокойств.       — Алло? — женский мягкий голос прозвучал в телефоне слишком устало, но все так же ясно, как раньше.       Мориарти замолчал на несколько секунд, заставляя ее ждать, а затем включил модулятор, искажающий его голос до какого-то низкого, механического звука.       — Мисс Фитзроу, наслаждаетесь покупкой?       Её дыхание ненадолго замерло, она замялась. Легкая довольная улыбка тронула губы Джима.       — Кто это?       — Поклонник. И ваш кредитор, — вновь небольшая пауза, — Мы получили информацию, что скрипка «Вьётан» утеряна. Ваш долг триста шестьдесят тысяч фунтов.       Да, очевидная ложь. Но ложь — неплохой способ для проверки. Он ждал замешательства, растерянности, гнева. Но, вопреки ожиданиям, услышал смех. Почти беззвучный и такой же мягкий, как она сама…       — Весьма оригинально, — произнесла Марселин, — но не по адресу. Если вы от мистера Мориарти, передайте ему, что я предпочитаю более прямые методы общения. Анонимные звонки по ночам с подобными заявлениями — удел мелких мошенников. А я уверена, он совсем не мелкий.       Девушка положила трубку. А Мориарти остался сидеть в кресле. На лице его было не разочарование, а чистый восторг. Она узнала его. Его жажду игры.       В его голове вспыхнула идея. Да, это импульс, чистые эмоции, но он хотел дать ей знак. Голова Джеймса повернулась в сторону второго мужчины.       — Активируй план «Красный смех».       Насилие для него перестало быть инструментом. Теперь это искусство ради искусства.       На следующее утро в собственном кабинете был найден высокопоставленный чиновник Министерства культуры. И, о боги, это был перфоманс. На лице мужчины застыла гримаса хохота, учитывая грубый разрез губ от уха до уха. На столе в идеальной композиции были разложены документы и отчёты о партиях музыкальных инструментов. Конкретнее, о скрипках. Палец мужчины, сейчас отделённый от тела, покоился в стакане дорогого виски.       Уже вечером СМИ кишели новостями о совершении жестокого ритуального убийства в отношении такого значимого государственного лица. В коридорах властей нарастала паника.       И Мориарти знал, она его поймет, увидев это. Потому что она была единственным человеком в этом городе, кто не просто слушал звуки, а пытался понять тишину между ними. А в этой тишине сегодня звенел самый настоящий красный смех.