Глава XVlll. Падение «Вечности»

Стратегия, предложенная Яэ Мико, была дерзкой и рискованной. Пока Джинн и Ноэлль, усиленные людьми Мико, удерживали оборону Агентства, небольшая ударная группа должна была прорваться к штаб-квартире «Сёгуната» — цитадели Райдэн. В группу вошли Дилюк, Кли, Тарталья и сама Мико. Используя её иллюзии в качестве прикрытия и водные клинки Тартальи для быстрого перемещения по крышам, они избежали основных сил осады и достигли мрачного, строгого здания, служившего оплотом Райдэн. Вход охраняли элитные бойцы, но против комбинации «Хитрости Кицунэ», «Танца водяных клинков» и «Феникса Тьмы» они не устояли. Вскоре группа оказалась в тронном зале Райдэн Сёгун ждала их. Она сидела на простом каменном троне, её фиолетовые волосы и белое кимоно казались иконами безмятежности в эпицентре бури. Её меч, «Муса Дзин», лежал на коленях. — Вы пришли, — её голос был спокоен, как поверхность озера перед бурей. — Чтобы стать последними жертвами во имя «Вечности». — Твоя «вечность» — это иллюзия, Райдэн, — сказала Мико, делая шаг вперёд. — Ты прячешься от мира, а не сохраняешь его. — Молчи, предательница, — холодно парировала Райдэн. — Ты слишком слаба, чтобы понять величие жертвы. Она поднялась с трона, и её меч вспыхнул ослепительным светом. Она двинулась вперёд с нечеловеческой скоростью, её атаки были подобны урагану. Дилюк, Тарталья и Мико с трудом сдерживали её, объединив свои силы. Чёрное пламя, водяные вихри и иллюзии разбивались о её абсолютную волю и несокрушимую технику. Она была подобна неприступной крепости. — Она слишком сильна! — крикнул Тарталья, отскакивая с глубокой раной на плече. — Мы не можем пробить её защиту! — Это не физическая защита! — ответила Мико, уворачиваясь от молниеносного удара. — Это ментальный барьер! Её воля! И тут вперёд вышла Кли. Она не была быстрой или сильной. Она просто стояла там, глядя на Райдэн своими большими, чистыми глазами. — Почему? — тихо спросила она. Её голосок, казалось, был не должен быть услышан в грохоте битвы, но он прозвучал с поразительной ясностью. — Почему ты хочешь, чтобы все были одинаковыми? Чтобы никто не улыбался и не плакал? Разве это не очень... одиноко? Райдэн замерла. Её безупречное выражение лица дрогнуло. В её фиолетовых глазах, на мгновение, мелькнуло что-то — не гнев, а боль. Глубокая, древняя боль от потери, от страха перед изменениями, которые уносят дорогих тебе людей. Её «вечность» была не идеалом, а щитом от этой боли. — Молчи... — прошептала она, но её голос потерял прежнюю сталь. Кли сделала ещё один шаг вперёд. — Миру нужны и улыбки, и слёзы. Без них... он не настоящий. В этот миг барьер Райдэн, её непоколебимая воля, дал трещину. Это была не физическая слабость, а экзистенциальная. Её идеал, её крепость, оказались построены на страхе, а не на силе. Этого мига хватило. Дилюк, не применяя силу, просто посмотрел на неё и сказал: — Твоя «вечность» — это бегство. А мы остаёмся, чтобы сражаться за настоящий мир. Райдэн Сёгун опустила меч. Она не была побеждена в бою. Она была разоружена простой, неопровержимой истиной, произнесённой устами ребёнка. Её фигура, прежде величественная, казалась внезапно уменьшившейся и очень уставшей. Падение «Вечности» было беззвучным.