Глава XlX. Пробуждение Тени.

Тишина, воцарившаяся в тронном зале после падения Райдэн, была зловещей. Не та тишина, что приносит покой, а та, что предвещает бурю. Воздух сгустился, стал тяжёлым, словно перед грозой. И затем из поверженной, но живой формы Райдэн Сёгун начало подниматься нечто. Это не была энергия. Это было отсутствие всего — пустота, холод и древнее, безразличное зло. Тень, которую они видели лишь на древних свитках, материализовалась. Она не имела чёткой формы, постоянно меняясь, но в её центре пылали два уголька — глаза, полные голода и вечной скуки. — Так вот он... Первый Архонт... или то, что от него осталось, — прошептал Дилюк, чувствуя, как его «Феникс Тьмы» бушует в ответ на эту угрозу, но не как на врага, а как на нечто фундаментально чуждое. Голос, прозвучавший в их сознаниях, был лишён всякой эмоции, слову скрип ветра над безжизненной равниной. «Конфликт... пиршество окончено. Плоть снова созрела для жатвы.» Тень медленно поползла по залу, и всё, чего она касалась, теряло цвет, звук, самую свою суть. Камень трона рассыпался в пыль, не из-за разрушения, а из-за полного аннигиляции его существования. — Она поглощает реальность! — крикнула Яэ Мико, её иллюзии таяли, едва возникая перед лицом этой абсолютной пустоты. Тарталья метнул в неё водяное копьё, но оно просто исчезло, не оставив и следа. Его атака не имела никакого эффекта. — Чёрт! Мои клинки бесполезны! Даже «Феникс Тьмы» Дилюка, обычно пожирающий всё на своём пути, мог лишь ненадолго отбросить тень, но не уничтожить её. Она была слишком древней, слишком фундаментальной. Тень продолжала расти, поглощая зал. Они отступали, понимая, что проигрывают. Их силы, все их способности были бессильны против сущности, питавшейся самой их сутью — конфликтом и болью. И в этот момент Кли снова вышла вперёд. На её лице не было страха, только решимость. — Нет, — сказала она, и её голос был крошечным, но твёрдым. — Ты не возьмёшь наш мир. Она подняла руку, и на её ладони вспыхнула не её обычная огненная бабочка, а чистый, яркий свет. Это была не сила разрушения, а сила жизни, надежды, воли — всего того, что было противоположно пустоте Тени. Свет ударил в Тень. И впервые та отступила. Не потому что была ранена, а потому что столкнулась с тем, чего не могла переварить, чем не могла питаться. Абсолютная пустота встретила абсолютную полноту жизни. Это был лишь миг, но он дал им надежду. Чтобы победить, им нужно было не сражаться, а создать нечто, что эта Тень не могла бы поглотить.