Глава 24. Все тайное становится явным

Эшли ошарашенно уставилась на женщину, стоящую перед ней. – Это невозможно, – возразила она. – Моя бабушка по маминой линии умерла во время войны против Волдеморта. – Как видишь, я жива, – усмехнулась светловолосая. – Все это время мне приходилось скрываться. – С какой стати мне верить вам? – с вызовом спросила Эшли. – Может быть, это убедит тебя, – женщина протянула ей конверт, но третьекурсница не торопилась его брать. – Брось, Эшли, там нет взрывчатки. Не сводя с женщины пристального взгляда, она взяла конверт и аккуратно раскрыла его, готовясь к худшему. Вдруг там все-таки магловская граната, которую она видела только на картинках книг? Но внутри, к удивлению девушки, действительно был только кусок пергамента. Эшли сразу узнала почерк, которым было написано письмо. Дорогая мама, Наверняка ты уже прочла в газетах, что Эшли побывала в Тайной комнате. Там она встретилась с Томом Риддлом, и он рассказал ей, что ее предки по нашей с тобой линии не обычные волшебники, и что в ней скрыта мощь невиданной силы. Эшли восприняла эти слова всерьёз, и начала расспрашивать меня. Я, разумеется, все отрицала, но Эшли не поверила мне и начала искать информацию. Она очень умная и решительная девочка, она может докопаться до правды и разозлится на нас обеих. Я и раньше думала о том, чтобы все ей рассказать, но меня удерживало то, что я не хотела подвергать Эшли опасности и делать её судьбу такой же непростой, как нашу. Сейчас же Волдеморт нацелился на нее, и если она не будет все знать, будет только хуже. Я все еще не уверена, но хочу попросить тебя: если со мной что-нибудь случится, и я умру, расскажи Эшли правду. Знаю, ты сочтешь, что я беспокоюсь зря, но раз Волдеморт охотится за Эшли, я тоже его цель. А он не остановится ни перед чем, чтобы получить желаемое. С любовью, Элизабет – Теперь ты веришь мне? – спросила женщина, когда Эшли прочитала письмо. – Я верю, что все эти годы моя бабушка была жива, и что моя мама знала об этом, но я не уверена в том, что это вы – моя бабушка. Вы могли украсть это письмо у моей настоящей бабушки, убить ее или похитить, и выдать себя за нее, – выдала слизеринка. Несмотря на глубочайшее потрясение и рассеянность, она заставляла себя продолжать рассуждать логически и приводить рациональные доводы. – Вот моя фотография с твоей мамой, – женщина отдала Эшли снимок, на котором молодая она обнимала миссис Эверт, которой было около восемнадцати. – Надеюсь, я не сильно постарела, и все еще похожа на саму себя? – хмыкнула она. – Это фото ничего не подтверждает. Вы можете быть под Оборотным зельем, – заявила Эшли, проигнорировав шутку. – Элизабет права, ты очень умная и решительная, а еще дотошная, – женщина закатила глаза. – А как бы вы повели себя на моем месте? – Эшли вопросительно подняла брови. – Пожалуй, также, – нехотя признала она. – Я ведь работала мракоборцем. Тогда, может быть ты задашь мне вопрос о своей маме, ответ на который знают только ее близкие? Третьекурсница задумалась. Это действительно был хороший способ, о котором она почему-то даже не подумала. Эшли мысленно прокляла свою невнимательность и спросила: – Какое домашнее животное было у моей мамы, когда она училась в Хогвартсе? – Жаба по имени Кваки. Она получила ее в подарок от меня на одиннадцатилетие. К сожалению, Кваки задавила машина, когда Элизабет училась на пятом курсе. – Правильно, – кивнула Эшли. Такую деталь точно не мог знать кто попало: эту грустную историю мама рассказывала только их семье, причем в так называемые "сентеминтальные вечера", когда она могла выдать и другие подробности своей молодости и молодости мужа. – Теперь ты наконец веришь, что я – твоя бабушка? – поинтересовалась незнакомка, оказавшаяся вовсе не незнакомкой. – Да, верю. – Слава небу, – женщина облегченно вздохнула. – Я уж думала, мне придется выпить Сыворотку правды. Я – Вирджиния Кэмпбелл. Она протянула Эшли руку, и та пожала ее. – Рада знакомству. – Я тоже. И, пожалуйста, обращайся ко мне на "ты". Все-таки мы не чужие друг другу люди. «Вообще-то чужие, – мрачно заметила девушка. – Я вижу тебя первый раз в жизни и ничего о тебе не знаю». Несмотря на то, что Эшли убедилась, что Вирджиния действительно её бабушка, она не спешила ей доверять, отчасти потому, что, как и предсказывала Элизабет, она злилась и обижалась. Миссис Эверт с детства говорила ей: честность – основа любых отношений, всегда нужно говорить правду, особенно в семье, а сама все это время врала о самом важном! – Почему ты появилась именно сейчас? – спросила Эшли. – Насколько я поняла, ты скрываешься, а здесь полно людей. – Я же не могла пропустить похороны собственной дочери, – Вирджиния тяжело вздохнула. – К тому же, мне все равно нужно было встретиться с тобой. А это можно сделать только на каникулах. – Раз мы с тобой встретились, ты расскажешь мне, почему скрывалась, и какую правду я должна узнать? – нетерпеливо поинтересовалась слизеринка. – Не сегодня, – качнула головой бабушка. – Это очень длинная история, а твое отсутствие будет выглядеть подозрительно. Я не удивлюсь, если тебя уже ищут. – Тогда когда мы встретимся? – требовательно спросила Эшли. – Ты сможешь прийти завтра в три часа дня на это же место? – немного поразмыслив, уточнила Вирджиния. – Да, конечно. Но как ты обойдешь охранные чары, которые окружают поместье? Сегодня их сняли, чтобы гости смогли пройти, но завтра наложат снова. – Не переживай, с чарами я разберусь, – хмыкнув, заверила её бабушка. – Самое главное – никому не рассказывай о нашей встрече. Пообещай, что не расскажешь, это важно. – Обещаю, – колебавшись, сказала Эшли. В крайнем случае, если Вирджиния расскажет ей что-то незаконное, она тут же передаст это отцу, а тот – министерству. – Отлично, – удовлетворенно кивнула женщина. – А теперь я пойду, и тебе тоже нужно возвращаться. До завтра. – Пока. Вирджиния трансгрессировала, а Эшли вернулась в поместье. Вопреки ожиданиям бабушки, люди не были встревожены ее отсутствием. Все внимание было приковано к мистеру Эверту, которого то опрашивали журналисты, то окружали дамы, при чем и замужние, и нет. Эшли, проложив себе путь через толпу с помощью интенсивного использования локтей, бесцеремонно села рядом с отцом, и женщины, огорчившись, тут же отошли от их стола. – Кем была та дама? – спросил Грейсон, делая глоток виски из стакана. «Сколько ты уже выпил...?» – мысленно простонала третьекурсница. – Продавщица из модного бутика, в котором мама часто делала заказы, – соврала Эшли, не моргнув и глазом. – Я же говорил, беспокоиться не о чем, – усмехнулся мистер Эверт. Но Эшли беспокоилась и с нетерпением ждала встречи с бабушкой. *** На следующий день в три часа Эшли вышла из поместья под предлогом, что хочет побыть одна, и все сочли абсолютно обыденным, что девочка, совсем недавно потерявшая мать, ищет уединения. Убедившись, что за ней не следят, слизеринка добежала до беседки, и, стоило ей переступить её порог, как прямо перед ней с хлопком трансгрессии появилась Вирджиния. Похоже, она наложила на беседку какие-то чары, которые предупреждали ее, когда Эшли появлялась там. – Привет, – Эшли улыбнулась, села в свое любимое кресло-кокон и потерла ладони, предвкушая, что наконец удовлетворит своё любопытство. Она не спала практически всю ночь, пытаясь придумать убедительную теорию, по которой бабушка могла скрываться, но во всех её предположениях были изъяны. – Привет. Ты правильно делаешь, что садишься. После того, что я расскажу, тебе будет трудно устоять на ногах, – заявила женщина. Эшли загадочно подвигала бровями: – Ты меня заинтриговала. Коротко бросив «подожди», Вирджиния принялась накладывать на беседку защитные чары. Их было по меньшей мере двадцать, и Эшли решила, что когда-нибудь непременно спросит, что это за заклинания и выучит их. – Итак, – бабушка села на стул и прочистила горло. – Ты, наверное, знаешь, что у каждого факультета Хогвартса есть своя стихия. Слизерин – это вода, Гриффиндор – огонь, Ревейнкло – ветер, а Хаффлпафф – земля. Так говорят не просто так. Когда Салазар Слизерин, Годрик Гриффиндор, Ровена Ревейнкло и Хельга Хаффлпафф основали Хогвартс, они поняли, насколько могущественна их магия и какими великими знаниями они обладают. Они также осознавали, что записывать эти знания в книги опасно, так как ими захотят воспользоваться темные волшебники, а если их рода прервутся, эти знания будут утеряны. Тогда они решили передать часть своих знаний и сил другим четырем семьям. Каждый из основателей Хогвартса выбрал самый достойный род, который никогда не встанет на темную сторону и будет использовать знания и силы во благо. Годрик передал семье Синдер магию огня, Ровена передала семье Вейл магию воздуха, Хельга передала семье Хейвуд магию земли, а Салазар передал магию воды семье... Вирджиния принялась отстукивать барабанную дробь прямо у себя на коленках. Эшли злобно зыркнула на неё, и в её взгляде ясно читалось: «Хватит дурачиться, говори уже». – Кэмпбелл, – наконец произнесла бабушка. – Представители этих родов могли управлять стихиями. Но завистливые волшебники захотели украсть наши знания и умения, и многие стихийники были уничтожены. Том Риддл знал о нашем существовании, и многократно пытался переманить нас на свою сторону. Он преследовал меня, и я понимала, что он не успокоится. Тогда я придумала инсценировать свою смерть. Во время одной из битв Пожиратель Смерти удачно послал в меня смертельное проклятье, я уклонилась и сбежала, а все подумали, что я умерла. О том, что я жива, знали только твоя мама, Риа Синдер и Альбус Дамблдор. – Причем здесь Дамблдор? – удивилась Эшли. – Скрыть абсолютно от всех волшебников наши способности невозможно. О них узнали как светлые маги, в том числе Альбус, так и темные, например, Том Риддл. – Но зачем ты рассказала Дамблдору, что ты жива? – не понимала третьекурсница. – Чтобы он помогал мне скрываться. Альбус помог мне создать поддельные документы, купить жилье, устроиться на работу, тайно обмениваться письмами и встречаться с семьями, которые знали, что я жива. Без его помощи я бы не провернула эту авантюру, а если бы и провернула, он бы быстро узнал, что я жива и счел бы меня за тайного агента Волдеморта, – пояснила Вирджиния. – А если это не секрет, где ты живешь? Женщина усмехнулась. – Разумеется, это секрет, но тебе я его открою. Я живу в коттедже в бухте, в деревне Маллион, полуостров Лизард, графство Корнуолл. Я работаю администратором в небольшом отеле. – Ты живешь и работаешь с маглами?! – воскликнула Эшли, едва не свалившись со стула. – Да. А ты что-то имеешь против них? – нахмурилась Вирджиния. – Ох, я устрою Грейсону за такое воспитание… – Нет, что ты, я нормально отношусь к маглам, – поспешила заверить её слизеринка. – Моя подруга из Хогвартса маглорожденная. Просто это… неожиданно. – В мире волшебников я бы никогда не смогла скрыться, кто-нибудь бы непременно узнал меня. К тому же, мне всегда было интересно узнать, как живут маглы, – пожала плечами бабушка. – А я смогу когда-нибудь приехать к тебе в гости? – Я бы с радостью, но, боюсь, не получится. Если ты соврешь Грейсону, что поехала к подруге, он обязательно проверит, к кому. Но не расстраивайся, я буду приходить сюда, когда ты будешь на каникулах, – Вирджиния подошла к ней и ободряюще похлопала по плечу, а затем села обратно. – Ладно, – кивнула Эшли. – И у меня есть несколько вопросов к твоему рассказу. Ты сказала, что магией огня управляют Синдеры, а магией земли – Хейвуды? – Верно. А ты что, знакома с представителями этих семей? – Да. В прошлом году, когда я только поступила в Хогвартс, я увидела, как над Оливией Хейвуд издевалась одна слизеринка. Я защитила Оливию, и мы вместе пошли в гостиную Хаффлпаффа, чтобы рассказать о случившимся старостам. Но старост там не было, и я обратилась к, как я позже узнала, Вивиан Синдер. Она пообещала, что поговорит с той слизеринкой, и, видимо, так и сделала, потому что она больше не лезла к Оливии. Больше я с Вивиан не встречалась, а вот с Оливией подружилась. – Ты права, эти девочки из семей, обладающих магией стихий, – подтвердила Вирджиния. – Я слышала, что Вивиан стала довольно сильной ведьмой, а вот Оливия пока не учится управлять землей. – Почему? – По той же причине, что и ты. Мама Оливии не хочет подвергать ее опасности и делать целью темных волшебников. Но ты уже цель Волдеморта, поэтому, как писала Элизабет в письме, тебе необходимо знать правду. – Как жизнерадостно, – мрачно заметила Эшли. – А почему Нелли не здесь? Она ведь тоже потомок Кэмпбеллов. – Из вас двоих магией воды обладаешь только ты. Понимаешь, магия стихий очень привередливая и строптивая, и зарождается только в том, кого считает достойным. Если в семье двое детей, она не всегда передается обоим, как и в вашем с Нелли случае. Но, например, у Оливии есть старший брат, и он тоже обладает магией земли. – А мама обладала магией воды? – спросила Эшли, немного понизив голос. Говорить о маме ей было нелегко. – Да. Не буду врать, она была не очень сильной, но умела управлять водой примерно на таком уровне. Вирджиния вышла из беседки и направилась к небольшому садовому пруду. Эшли последовала за бабушкой и стала с интересом наблюдать за ее движениями. Женщина вскинула руки, и вода из пруда взмыла вверх, образовывая форму звезды. Затем Вирджиния опустила воду обратно в пруд, и отделила небольшую ее часть. Работая руками, она придала воде форму двух шариков и начала жонглировать ими. Водные шарики не теряли форму, пока бабушка сама не приказала им сделать это. – Здóрово! – восхитилась Эшли. – Это только десятая часть того, что предлагает стихийная магия, – хмыкнула Вирджиния, наблюдая за восторгом внучки. – А что она предлагает? – тут же поинтересовалась девушка. – Свободу. Если ты будешь долго и усердно тренироваться, ты сможешь вызывать дождь, создавать цунами, водяную воронку, затапливать целые города. Но первое и главное правило – использовать силу только во благо. Если ты сражаешься с темным волшебником, и он собирается тебя убить, ты запросто можешь создать вокруг него водяной кокон и утопить. Но чтобы отомстить девочке, которая увела твоего парня, придется искать обычный способ. – Я пока даже не начала учиться управлять водой, чтобы собираться с ее помощью мстить кому-то, – заметила Эшли. – Кстати, когда я начну это делать? – Мстить или учиться? – ехидно уточнила Вирджиния. – Учиться, – третьекурсница закатила глаза. – Я не смогу учить тебя, сегодня мне нужно вернуться в Маллион. Учить тебя будет Вивиан, я договорюсь с ней через ее мать. А я буду только проверять твои способности на каникулах, и покажу тебе несколько интересных приемов, когда ты станешь сильнее. – Но как Вивиан будет учить меня? Она ведь управляет огнем, а не водой. – В том, что касается основ, все стихии очень похожи между собой. И Вивиан знает одинаково много про все стихии, так что не переживай, она научит тебя многому. Эшли натянуто улыбнулась. Несмотря на то, что она встречалась с Вивиан только один раз, у третьекурсницы успело сложится определенное мнение о ней, и она совершенно не представляла хаффлпаффку в роли учителя. – Прошел уже почти час, я должна вернуться в поместье, – заметила Эшли. – Мне тоже пора идти, – согласилась Вирджиния. – Увидимся на пасхальных каникулах? Слизеринка поджала губы и отвела взгляд. – Я не планирую возвращаться домой на Пасху. Я хочу остаться в Хогвартсе вместе с друзьями. Без мамы мне незачем приезжать… – тихо, едва слышно добавила она. – Я тебя понимаю. Мне тоже очень не хватает Элизабет. Вирджиния обняла её, и на мгновение девушка с воодушевлением подумала, что она сможет заменить ей маму. Но это заблуждение длилось лишь секунду, а затем Эшли ясно осознала: мама была особенной, и никому и никогда не удастся занять её место. – Я буду скучать по тебе, – пробормотала третьекурсница, отстранившись от бабушки. Не хватало ещё слезу пустить... – Я тоже. Но могу тебя обрадовать: мы встретимся раньше, чем летом, – загадочно подмигнула ей женщина. – Правда? – изумилась Эшли. – Но как? «Надеюсь, ты не собираешься вдохновлятся Сириусом Блэком и вламываться в Хогвартс». – Это сюрприз, я обо всем напишу тебе в письме чуть позже, – пообещала Вирджиния. – До встречи, Эшли. – Пока. Женщина трансгрессировала, и Эшли почувствовала, что вместе с ней испарилась частичка ее самой. Она знала бабушку всего два дня, но за это время успела привязаться к ней, отчасти потому, что Вирджиния и Элизабет были очень похожи: у них были светлые волосы, серые глаза, и они обе обладали стихийной магией воды. В бабушке Эшли видела некое отражение своей мамы, и цеплялась за этот образ всеми силами, потому что боялась, что забудет ее. Что забудет интонацию, с которой она ругалась на пролитую воду, что забудет ее голос, улыбку и смех. Из памяти слизеринки уже ускальзали эти, казалось бы, мелочи, и это пугало. Что если через несколько лет все, что останется от ее воспоминаний о матери, будет лишь ее имя? Эшли направилась обратно, полная решимости, что не забудет маму. Зайдя в гостиную, она окинула взглядом комнату: у камина, словно застывшие в театральной постановке, сидели Нелли, Грейсон, Чарльз и Присцилла. В приглушённом свете ламп их лица казались чужими. — Ты вовремя, Эшли, — заметил Чарльз, гордо восседавший в массивном кресле. Его поза излучала властность, а в голосе слышалось нескрываемое превосходство. — Мы с Присциллой хотим сообщить вам одну важную новость. Эшли кивнула и села на диван между отцом и сестрой. Ей было не особо интересно, что скажут бабушка и дедушка: её мысли полностью занимал рассказ Вирджинии — в нём таились ответы на вопросы, мучившие её последние дни. — Мы с Чарльзом посоветовались и решили, что останемся жить здесь, с вами, — объявила Присцилла, сложив руки на коленях с безупречной, почти неестественной аккуратностью. В её взгляде читалась твёрдость, не терпящая возражений. — Что?! — одновременно воскликнули Нелли и Эшли, вскакивая со своих мест. Их голоса эхом отразились от высоких потолков, нарушив тягостную тишину комнаты. — А нас вы спросить не хотите? — ядовито осведомилась Нелли, скрестив руки на груди. Её глаза метали молнии. — Это, между прочим, наш особняк! — Этот особняк принадлежит Грейсону, а не тебе, — холодно ответил Чарльз. Его голос прозвучал как удар хлыста. — А нам не нужно разрешение, чтобы переехать к собственному сыну. Домом в основном занималась Элизабет, и ты, Грейсон, не сможешь самостоятельно вести хозяйство. А воспитанием Эшли и Нелли давно пора заняться ответственным людям. — Нас не нужно воспитывать! — возразила Эшли, чувствуя, как внутри закипает возмущение. — Мне уже четырнадцать лет! — Неважно, насколько ты взрослая, если не обучена правилам этикета, — произнесла Присцилла с терпеливой, но оттого не менее раздражающей снисходительностью. — И ты, и Нелли позволяете себе перечить старшим, повышать на них голос. Это неприемлемо. — Я — отдельная личность и не обязана подчиняться вашим приказам, — парировала Эшли, сжав кулаки. В ней пробуждался дух слизеринца — тот самый, что заставлял её стоять на своём, даже когда все вокруг были против. — Я что, курю и граблю банки, что вы так недовольны моим воспитанием? — Если не взять тебя под контроль, до этого может дойти, — напомнил Чарльз, слегка наклонившись вперёд. Его взгляд стал тяжёлым, почти угрожающим. — И если ты не забыла, до твоего совершеннолетия мы несём за тебя ответственность. — Вы не мои родители и не отвечаете за меня, — твёрдо сказала Эшли, стараясь не выдать дрожи в голосе. — И могу вас заверить: когда вырасту, я продолжу вести себя прилично. — Это ты называешь приличным поведением? — фыркнул Чарльз. — Если бы я вёл себя так в твоём возрасте, родители давно бы меня выпороли. — Мы живём не в Средневековье, чтобы наказывать детей физической силой, — бросила Эшли, ощущая, как гнев придаёт ей смелости. — А жаль, я бы устроил тебе хорошую встряску! — рявкнул Чарльз, резко подавшись вперёд. — Чарльз, перестань, — повысила голос Присцилла, её тон был резким, но в нём проскользнула нотка беспокойства. — Ни к чему угрожать Эшли поркой. — А у тебя есть другие предложения, что с ней делать? — процедил Чарльз, не сводя глаз с внучки. — Нельзя оставлять всё как есть. Присцилла задумалась, её пальцы нервно теребили край шали. В комнате повисла напряжённая тишина, нарушаемая лишь тихим потрескиванием дров в камине. — Будет правильнее, если в качестве наказания Эшли перестанет общаться с Поттером, Грейнджер, Уизли и Диггори, — наконец произнесла она, будто каждое слово давалось ей с трудом. — У вас не получится заставить меня это сделать, — твёрдо заявила Эшли, выпрямившись и глядя прямо в глаза бабушке. — Драко Малфой уже пытался, но у него ничего не вышло. В итоге он принял меня в слизеринскую элиту такой, какая я есть. — Я не Драко Малфой, — процедил Чарльз. — Я куда могущественнее него. И если думаешь, что у моего терпения нет пределов, ошибаешься. Если ты выведешь меня из себя, никто не сможет остановить меня от того, чтобы раз и навсегда проучить тебя. Чарльз поднялся с кресла и навис в нескольких сантиметрах над Эшли. Его тень упала на неё, поглощая свет, и в этот момент ей стало по‑настоящему страшно. Чарльз редко поддавался эмоциям, но в гневе был способен на страшные вещи — об этом шептались в семье, избегая произносить вслух. — Папа, скажи ему! — в отчаянии попросила Эшли, повернувшись к отцу. Её голос дрогнул, выдавая уязвимость, которую она так старалась скрыть. Мистер Эверт удивлённо посмотрел на дочь. Обычно она называла его отцом и редко использовала слово «папа» — разве что в детстве. Сейчас он увидел в её глазах мольбу о помощи. Какой бы смелой и решительной ни была Эшли, она тоже боялась. К тому же в этот момент у неё даже не было волшебной палочки, чтобы противостоять деду. — Чарльз, отойди от Эшли, — строго произнёс Грейсон. — Она подросток, и в её возрасте спорить со старшими — нормально. Вы можете остаться в особняке, но только при условии, что не будете угрожать моим дочерям и лезть в их жизнь. Чарльз презрительно фыркнул, но, помедлив мгновение, всё же отошёл от Эшли. Воздух вокруг будто стал легче, и она облегчённо выдохнула, чувствуя, как дрожат колени. — Потом не приходи жаловаться мне, если Эшли выйдет замуж за какого‑нибудь магла, — бросил мужчина, направляясь к лестнице. Его шаги гулко отдавались по паркету, подчёркивая тяжесть момента. Присцилла последовала за супругом, опустив глаза и словно стараясь стать незаметной. — Спасибо, — искренне сказала Эшли, повернувшись к отцу. В её голосе слышалась не только благодарность, но и нечто большее — признание той связи, которая, казалось, начала восстанавливаться. Грейсон кивнул, и в этом простом движении Эшли увидела молчаливое обещание защиты. — Только пообещай, что не выйдешь замуж за магла, — произнёс он с лёгкой улыбкой, пытаясь сгладить напряжение. Эшли рассмеялась, и этот смех, звонкий и немного нервный, разогнал остатки мрака в комнате. — Хорошо, можешь не беспокоиться на этот счёт, — ответила она, чувствуя, как на душе становится чуть светлее. Эшли пожелала отцу и сестре спокойной ночи и поднялась на второй этаж, в свою комнату. Шаги её становились всё тише, растворяясь в полумраке коридора. У двери она на мгновение задержалась, оглянувшись назад. В груди затеплилась робкая надежда, похожая на слабый огонёк свечи в тёмной комнате. Ей показалось, или её отношения с отцом немного наладились?