Глава 30. День Святого и Ужасного Валентина

– Я клянусь, я не вру, кулон лежал у меня в тумбочке! – в отчаянии воскликнула Эшли, активно жестикулируя руками. Они с Вивиан стояли в коридоре неподалеку от входа в гостиную Слизерина. Несмотря на то, что наставница не предъявляла ей никаких претензий, она изо всех сил старалась оправдаться. – Спокойно. Я верю тебе, – Вивиан подняла руки в примирительном жесте, видя, что Эшли была на грани истерики. – Лучше скажи, кому ты рассказывала о кулоне? – Никому, – отрицательно помотала головой слизеринка. – Даже своей бабушке? – с сомнением уточнила хаффлпаффка – Да! – топнула ногой Эшли, внутри которой начинала зарождаться ярость. Вивиан, словно не заметив этого, продолжила допрос: – Ты доставала кулон из тумбочки в присутствии соседок? – Нет. – Ты уверена, что кулон не мог пропасть раньше, и ты просто не заметила его исчезновения? – Уверена. Я проверяла, на месте ли он каждый вечер, – с гордостью заявила Эшли. – Тогда я ничего не понимаю, – раздраженно произнесла Вивиан, потерла переносицу и принялась расхаживать по комнате. – Если ты никому не рассказывала о кулоне, то как кто-то мог узнать о его существовании и о том, где ты его хранишь? Третьекурсница не могла ответить на этот вопрос, который не давал покоя ей самой. У нее было только одна версия, казавшаяся ей немного абсурдной. – Может быть, вор подслушал наш разговор у Черного озера? – предположила она. Мгновение наставница обдумывала этот вариант, а затем кивнула: – Возможно. Уже тише, для себя самой, Вивиан добавила: – Все-таки нужно было наложить защитные заклятья. – И что мы будем делать? – нетерпеливо спросила Эшли, неосознанно ковыряя ноготь. Она испытывала смешанные чувства по поводу произошедшего. В первую очередь это, безусловно, были печаль из-за того, что теперь она не могла найти убийцу, и злость на похитителя. Но между ними просачивалась острая вина за то, что она сама недостаточно хорошо спрятала «Слезу Тефити». – Я знаю несколько продвинутых поисковых заклинаний, и попробую найти кулон с их помощью. Но, возможно, они не действуют на него. Все-таки это древний и ценный артефакт. – А я могу что-нибудь сделать? – Нет, – Вивиан покачала головой. – Лучше сосредоточься на учебе и изучении магии воды. По возможности старайся сама тренировать связь с водой. – Хорошо. Эшли и Вивиан попрощались и разошлись по своим гостиным. Слизеринка чувствовала в груди странную пустоту. Она была так близка к тому, чтобы вычислить убийцу матери, но упустила свой шанс. *** Следующим утром Эшли проснулась задолго до завтрака от того, что Дафна стащила с нее одеяло и начала трясти ее за плечо. – Эшли! Просыпайся! Сонная девушка открыла глаза, потерла их руками и зевнула. – Зачем ты разбудила меня в такую рань? – недовольно пробормотала она, пытаясь забрать у подруги одеяло. – Ты что, забыла какой сегодня день!? – укоризненно спросила Дафна. – Прошла ровно неделя, Тео возвращается в Хогвартс! После этих слов Эшли поднялась с кровати и потянулась, стряхивая с себя остатки сна. – Да, забыла. Спасибо, что напомнила. Дафна хмыкнула, и Эшли заметила, что она уже была одета в школьную форму. Третьекурсница поспешно умылась, почистила зубы и тоже переоделась, чтобы не заставлять лучшую подругу ждать. Через двадцать минут Эшли и Дафна, одетые в пальто и закутанные в шарфы и шапки, вышли к главным воротам Хогвартса. Непрекращающийся снег валил хлопьями, и им приходилось щуриться, чтобы видеть дальше, чем на несколько метров. – Они идут! – воскликнула Эшли, указывая вперед правой рукой. Вдалеке показались силуэты двух людей, в которых девушки различили профессора МакГонагалл и Тео. Не сговариваясь, они одновременно сорвались с места и побежали навстречу лучшему другу. Теодор, заметив их, был удивлен, и чуть не выронил свою сумку, когда Эшли и Дафна налетели на него. – Эй, полегче, вы сейчас задушите меня, – усмехнувшись, предупредил слизеринец. – Мы так рады, что ты вернулся, – улыбнулась Дафна. Эшли кивнула. – Я тоже. Я слышал, без меня тут произошло много интересного, – Теодор многозначительно посмотрел на Эшли. – Это точно, – негромко рассмеялась она. – Мистер Нотт, мисс Эверт, мисс Гринграсс, я понимаю, что вы не виделись неделю, и что у вас есть, что обсудить, но для начала давайте вернемся в замок, – кашлянула профессор МакГонагалл, о присутствии которой слизеринцы практически забыли. – Да, профессор, – синхронно ответили они, и двинулись к Хогвартсу. Эшли и Дафна говорили, не замолкая ни на секунду, а Тео предпочел оставить подробности о своих «каникулах» при себе. Но зато он сообщил неожиданную новость: – У моего отца есть особняк в Риме, и в июле он поедет туда, чтобы развивать бизнес. Я поеду вместе с ним, и он разрешил мне пригласить своих лучших друзей. Вы сможете поехать? Эшли ошарашенно уставилась на парня. Летние каникулы обещали быть интересными. – Ты правда приглашаешь нас? – Да, – кивнул он. – Я всегда мечтала побывать в Италии, – призналась Эшли. – Я с удовольствием поеду. Думаю, отец не будет против. – Мои родители тоже не будут возражать, – ответила Дафна. – Отлично, – Тео улыбнулся. – Я напишу отцу, что вы согласны. – Но разве твой отец не злится на меня? – с удивлением уточнила Эшли. – Ты ведь подрался с Блетчли из-за меня. – Для него главное, чтобы мои друзья были из чистокровных, богатых семей, а ты как раз подходишь под эти критерии. Поэтому, нет, он не злится на тебя. Дафна несильно толкнула Теодора локтем под ребра. – Так вот, значит, почему ты дружишь с нами? – с притворным возмущением воскликнула она. – Потому что мы чистокровные аристократки? Мое сердце разбито. – Как ты мог так с нами поступить… – вторила ей Эшли, смахнув воображаемую слезу. – Вы действительно думали, что я дружу с вами просто так? – Тео поддержал их маленький спектакль. – Нет, это была часть моего коварного плана по завоеванию любви отца. – Идем, Эшли, этот негодяй не заслуживает нашего внимания, – заявила Дафна, подхватив лучшую подругу под локоть. Эшли гордо подняла подбородок, и они с Дафной прошли несколько метров, но потом не выдержали, и остановились. Все трое слизеринцев встали рядом и звонко рассмеялись. Профессор МакГонагалл наблюдала за ними и не пыталась остановить их веселье. Наоборот, на ее лице промелькнула искренняя улыбка. Эшли подумала, что у неё тоже была бурная, не лишённая веселья и безрассудства молодость, и потому она прекрасно понимала их. *** Февраль ворвался в коридоры замка колючими сквозняками, выстуживая каменные классы и заставляя Эшли плотнее кутаться в мантию. Слизеринка продолжала тренироваться с Вивиан, и делала большие успехи. Спустя еще несколько занятий она стала моментально устанавливать связь с водой, а также смогла поднимать ее, не используя волшебной палочки. Вивиан не хвалила девушку, но иногда довольно улыбалась, что было для Эшли ценнее любой похвалы. Незаметно уходить от друзей по воскресеньям становилось все сложнее. Первой регулярное отсутствие Эшли заметила Джинни, а за ней и Тео с Дафной. Но в отличие от гриффиндорки, которая была готова дать Эшли немного личного пространства, слизеринцы начали расспрашивать ее, куда она пропадает. Один раз Эшли даже опоздала на тренировку, поскольку ей пришлось разыгрывать болезнь, чтобы Дафна и Тео отпустили ее. Постепенно Эшли, Трейси и Милисента стали отдаляться друг от друга. Последние две образовали свою небольшую компанию, а Эшли стала проводить больше времени с Джинни, Дафной и Тео. Ей было немного грустно от того, что она стала реже общаться с подругами, с которыми у нее было связано столько счастливых воспоминаний, но она подозревала, что когда-нибудь это произойдет. Трейси и Милисента были слишком наивными, словно одетые в розовые очки, в то время как Эшли уже столкнулась со смертью. Если раньше они были лучшими подругами, то сейчас стали простыми приятельницами. Эшли оставила их в прошлом, в периоде своей жизни, который именовала детством. В День Святого Валентина у Эшли было совершенно не романтичное настроение. Она сидела за столом Слизерина, уткнувшись в свою тарелку, и старалась не смотреть по сторонам. Она надеялась, что в этом праздничном хаосе ее собственное смятение останется незамеченным, а честность, которая всегда была ее сильной стороной, сегодня лишь мешала притворяться, что ей все равно. Рядом с Эшли сидели Тео и Дафна, которые улыбались и разговаривали друг с другом. Напротив нее расположился Драко Малфой. Он не пытался развлечь Эшли, но его присутствие рядом было молчаливым признанием ее статуса и волевого характера. Он краем глаза следил за столом Хаффлпаффа и внезапно скривил губы в издевательской усмешке: – Посмотри на это, Эшли. Твой «названный братец» скоро утонет в розовых соплях. Эшли медленно повернула голову. Седрика буквально окружила толпа поклонниц: четверокурсницы наперебой протягивали ему валентинки, кто-то пытался всучить коробку конфет в форме сердца. В груди Эшли вспыхнула скрытая ревность, острая и несправедливая. Ее бесило, что Седрик позволял этим девушкам подходить так близко, бесила его мягкость. Ей казалось, что если он сейчас примет хоть один подарок, это станет окончательным предательством для нее. Она поймала на себе взгляд Седрика – он посмотрел поверх голов поклонниц прямо на нее. В его глазах читалась попытка извиниться за этот шум, за глупую ссору, за все сразу. Но Эшли лишь плотнее сжала пальцы на кубке. Вода, находящаяся в сосуде, моментально отреагировала на ее эмоции, и словно напряглась, готовясь подняться из кубка, если она попросит. – Он выглядит как идиот, – бросил Драко, заметив ее взгляд. В его голосе не было привычной желчи, скорее странное признание ее права на гнев. – Не трать на него время, Эшли. Хаффлпаффцы не знают разницы между преданностью и обычной вежливостью. Эшли признала про себя: Драко прав в одном. Седрик одинаково мил со всеми. И это ее убивало. Она встала из-за стола, не дотронувшись до еды. Она была не намерена смотреть, как «золотой мальчик» играет роль всеобщего любимца. Седрик сделал движение, словно хотел пойти за ней, но очередная стайка девушек перекрыла ему путь. Эшли ушла, чувствуя на спине его тяжелый взгляд, и понимала: ее подозрения о чувствах к нему подтвердились самым болезненным образом. Выйдя из шумного Большого зала, третьекурсница надеялась на тишину, но Хогвартс в этот день словно сошел с ума. Коридоры были пропитаны приторным ароматом дешевых духов и чужого восторга. На каждом повороте ей попадались влюбленные парочки. Вот пара пятикурсников, забившись в нишу за доспехами, шепотом обменивались какими-то нелепыми клятвами; чуть дальше ревейнкловец робко пытался вручить смущенной девушке букет самораскрывающихся бумажных лилий. Эшли шла мимо, и ее внутренняя честность заставляла ее признавать: ее бесит не сам праздник, а то, как легко и просто все у этих людей. Они не мучались от того, что их заперли во френдзоне под нелепым ярлыком «сестры». Они не прятали ревность за ледяной маской, глядя, как объект их любви раздает улыбки направо и налево. Вид семикурсника, который неумело, но искренне обнимал свою избранницу у окна, вызвал у Эшли почти физическую тошноту. В этом жесте было признание ее как женщины, как равной, как единственной. А Седрик… Седрик со своей «добротой» умудрялся быть со всеми и ни с кем одновременно. Каждый смешок, каждое соприкосновение рук чужих парочек казались девушке личным оскорблением. Ее слизеринская гордость бунтовала: она, Эшли Эверт, стоит здесь одна в коридоре, полная подавленных чувств, в то время как Диггори там, в зале, купается в обожании малолеток, так и не поняв, что он на самом деле разрушил между ними своей фразой о брате. Не в силах больше смотреть на влюбленные пары, Эшли направилась в библиотеку. В прошлом году День Святого Валентина был ужасным, учитывая, какой праздник устроил Локхарт, но сейчас он был еще хуже. Надеясь, что хотя бы здесь не будет парочек, Эшли подошла к книжному стеллажу и принялась искать книгу для эссе по зельеварению. Она наугад вытащила с полки, пролистала ее, и, поняв, что нужному зелью здесь посвящена лишь небольшая заметка, хотела поставить ее на место, как вдруг через образовавшийся зазор увидела сцену, которая заставила ее замереть. Там были Нелли и Колин Криви. И они разговаривали. Несколько секунд Эшли стояла, раскрыв рот, и не могла поверить в увиденное. Нелли и Колин разговаривали. Нелли не кричала на него, не пыталась унизить, а спокойно смотрела на гриффиндорца и что-то негромко говорила ему. Ее сестра, Нелли, которая несколько месяцев назад ненавидела его из-за того, что он врезался в нее, и она испортила сумку. Эшли бы скорее поверила, что Драко Малфой добровольно отказался от наследства, подстригся налысо и ушел жить в хижину Хагрида, чтобы ухаживать за флоббер-червями. Она даже протерла глаза и ущипнула себя, но разговаривающие ребята никуда не делись. Эшли продолжала стоять с открытым ртом, пока взгляд Нелли не встретился с ее. В глазах первокурсницы мелькнул страх, и она, не сказав ни слова, повесила на плечо свою сумку и двинулась к выходу из библиотеки. Эшли последовала за сестрой и догнала ее уже в коридоре. – Это не то, о чем ты подумала, – заявила Нелли, не удостоив Эшли взглядом и не сбавляя шага. – Я не успела ни о чем подумать, только была в шоке, – возразила девушка. – Тогда тем более, забудь о том, что ты видела. – Почему? – Эшли коснулась плеча сестры, чем вынудила ее остановиться. – Я рада, что вы с Колином нормально поговорили. – Серьезно? – первокурсница пристально посмотрела на нее. – Да. Ты ведь ненавидела его, и то, что вы помирились, здорово. На самом деле Колин – неплохой парень. – Мы не помирились, – отрезала Нелли. – Это был… случайный разговор. – Тебе не нужно оправдываться передо мной. Если ты переживаешь за свою репутацию холодной и неприступной первокурсницы, которая презирает гриффиндорцев, не беспокойся, я никому не скажу об этом. Просто я действительно рада, что ты начала общаться с кем-то помимо Астории. Какое-то время Нелли внимательно разглядывала сестру, чтобы убедиться, что она не врет. В конце концов, она тяжело вздохнула и прислонилась в стене. – Пообещай, что не расскажешь об этом отцу, бабушке и дедушке. Это тебе, великой наследнице империи они позволяют дружить с гриффиндорцами, а мне – нет. – Обещаю, – Эшли улыбнулась, хотя это было не смешно, а несправедливо по отношению к сестре. – Спасибо, – кивнула Нелли. Она тоже улыбнулась. *** Вскоре состоялся матч по квиддичу Гриффиндор-Ревейнкло. Эшли пришла на трибуны Гриффиндора и села рядом с Джинни. Девушки обменялись короткими кивками и улыбнулись. После рождественских каникул они стали понимать друг друга с полуслова. Когда матч начался, Эшли только краем глаза наблюдала за игрой. Куда больше ее интересовала новая метла Гарри, «Молния». Пожалуй, она была отчасти неправа, говоря, что «золотое трио» вело себя по-детски, когда ссорилось из-за нее. «Молния» действительно заслуживала своей популярности и была великолепна. И так считала не одна Эшли, ведь неизменный комментатор, Ли Джордан, только и делал, что говорил о достоинствах метлы. Эшли с улыбкой вспоминала, как летом восхищалась «Молнией» с витрины магазины «Все для квиддича», а Драко Малфой услышал ее, и они в очередной раз сцепились языками. Эшли оглядела трибуны Ревейнкло, и с удивлением обнаружила, что Драко там не было. Неужели ловец не пришел на матч по квиддичу? – Дементоры! – вдруг раздался чей-то вопль. Эшли вздрогнула и посмотрела вниз. По полю действительно медленно двигались две высокие фигуры. Странно, почему она ничего не чувствует?... На поле мелькнула какая-то серебряная вспышка, попала в фигуры, и они упали. С изумлением Эшли увидела, как в длинных черных балахонах барахтаются Драко, Крэбб, Гойл и Флинт. Драко стоял на плечах Гойла и изо всех сил старался не упасть. – Вот придурки! – гневно воскликнула Джинни. – Надеюсь, их накажут. Эшли не ответила. Она, как завороженная, смотрела на Малфоя, пытающегося выпутаться из своего наряда. Сейчас он был обычным парнем, опозорившимся перед однокурсниками, а не холодным принцем Слизерина, у которого всегда наготове порция сарказма. Порой Эшли забывала, что Драко Малфой – просто человек, у которого тоже есть чувства, и который может совершать глупости. В этот момент Гарри поймал снитч, и трибуны Гриффиндора разразились аплодисментами и криками радости. Эшли радовалась вместе со всеми, но у нее из головы все еще не уходили мысли о Малфое. Вернувшись в общую комнату Слизерина вечером, Эшли села в кресло перед камином, откуда был хороший обзор на вход. Дафна предложила сесть вместе с ней, но слизеринка отказалась, объяснив, что ждет одного человека. Дафна коварно улыбнулась и присоединилась к Пенси, Трейси и Милисенте, а Эшли стала высматривать Драко. Вскоре он влетел в гостиную в компании Флинта, Крэбба и Гойла, взбудораженный после выходки с «дементорами» и готовый со смехом рассказывать, как перепугался Гарри. Но когда парень поймал взгляд Эшли, он моментально сбавил тон. Несколько минут его окружали слизеринцы и расспрашивали о случившемся, но как только они отступили, Драко направился прямиком к девушке. Он молча сел на соседнее кресло, словно пытался понять, какие эмоции она испытывает. – Какого это, – первой начала разговор Эшли, – играть роль существа, которое высасывает жизнь и радость? – Я просто хотел немного развлечься. Ты видела его лицо? Он чуть не свалился с метлы… – слизеринец осекся, видя ее холодный взгляд. – Мои родители учили меня сохранять достоинство, и, думаю, твои тоже. Неужели наследник Малфоев считает, что прятаться под капюшоном и пугать сироту – это то, ради чего стоит учиться в Хогвартсе? – Я не хотел участвовать в этом, – негромко признался Драко. – Флинт пригрозил, что выгонит меня из команды, если я не соглашусь. – Ты тратишь свой талант на то, чтобы казаться монстром, Драко, – произнесла третьекурсница, глядя ему в глаза. – Но настоящие монстры не носят шелковых мантий, они приходят и забирают тех, кого мы любим. Какое-то время они молчали, но эта тишина не была давящей. Наоборот: во время нее каждый из них осознал что-то свое. – Знаешь, меня разозлило то, насколько легко Поттер справился с дементорами. Меня с детства учили магии, тому, что я должен быть лучшим во всем, а он узнал о существовании волшебства всего три года назад и уже стал… – Драко осекся, но Эшли и так поняла, что он имел в виду. Малфой не хотел признавать силу Гарри, а она не настаивала на этом. – Я знаю, каково это – быть лицом Слизерина и семьи. Но после Рождества я поняла, что статус элиты не защищает нас от боли, и поэтому нам стоит быть выше мелких школьных стычек. Победа Гриффиндора не делает нас слабее. Нас делает слабыми то, что мы радуемся чужим неудачам больше, чем своим успехам. Эти слова остались в памяти Драко надолго, а Эшли на много лет запомнила его взгляд – не холодный, не высокомерный, а открытый, ожидающий, что его прочтут. Она не отрывала взгляда от парня, потому что понимала: скоро он снова наденет свою маску безразличия, и, возможно, это единственный раз, когда она видит его таким настоящим. Малфой встал со своего кресла, и, прежде чем уйти, сказал: – Тебе стоит… в общем, если кто-то будет тебе докучать, просто скажи мне. Я их живо успокою. Эшли молча кивнула. Драко ответил ей таким же кивком и присоединился к другим слизеринцам. Девушка перевела взгляд на поленья, догорающие в камине, и с усмехнулась. Если бы в прошлом учебном году кто-то сказал ей, что Драко Малфой – хороший парень, она бы посмотрела на него, как на сумасшедшего. Но сейчас она убедилась в этом сама, и приняла решение, что перетянет Драко на сторону добра.