Глава 19.

Королевский оперный театр сиял в вечернем свете, когда Драко прибыл с родителями. Люциус был одет в безупречный чёрный смокинг, Нарцисса — в элегантное серебристое платье с изумрудными акцентами, очевидно, выбранными в тон наряду Лики на семейном ужине. Драко оценил этот тонкий жест поддержки со стороны матери. Атмосфера вокруг театра была наэлектризована. Люди толпились у входа, многие держали программки и бинокли. Драко заметил не только обычных любителей балета, но и несколько знакомых лиц из магического сообщества — очевидно, статья в “Пророке” сделала своё дело. — Впечатляюще, — прокомментировал Люциус, окидывая взглядом толпу. — Твоя Анжелика, кажется, весьма популярна. — Она талантлива, — просто ответил Драко. — Они пришли увидеть это своими глазами. Внутри театр был ещё более величественным — роскошные красные бархатные кресла, золотые украшения, огромная хрустальная люстра, свисающая с расписного потолка. Их места были в центре партера — лучшие в зале, как и подобало Малфоям. Когда они устроились, Нарцисса наклонилась к сыну: — Я никогда не видела тебя таким, Драко. — Каким? — спросил он, удивлённый. — Счастливым, — просто ответила она. — По-настоящему счастливым. Он улыбнулся, не находя нужным отрицать очевидное: — Я и есть счастлив, мама. Впервые за… может быть, всю жизнь. Нарцисса сжала его руку, её глаза подозрительно блестели. Свет начал гаснуть, шум в зале стих. Драко почувствовал, как его сердце забилось быстрее от предвкушения. Занавес поднялся, открывая сказочную декорацию волшебного сада. Оркестр заиграл первые ноты знаменитой композиции Стравинского. И затем она появилась — сияющая, яркая, почти неземная в своём костюме Жар-птицы. Красные и золотые перья, огненные вставки, волосы, собранные в сложную корону — Лика была воплощением мифического существа, прекрасного и опасного. Её первое соло заставило зал замереть. Она двигалась с такой грацией, такой силой, такой выразительностью, что казалось, будто она действительно может взлететь. Каждое движение было наполнено эмоцией, каждый жест рассказывал историю. Драко смотрел, затаив дыхание, почти забыв моргать. Он видел Лику танцующей раньше — и в клубе, и на репетициях — но это было что-то совершенно иное. Это была Лика в её стихии, Лика, отдающая всю себя искусству, Лика, рассказывающая историю своим телом. — Экстраординарно, — прошептал Люциус рядом с ним, и Драко не мог не согласиться. Когда первый акт закончился, зал взорвался аплодисментами. Драко заметил, что многие зрители вставали со своих мест, выражая восхищение. Гордость переполняла его — это была его Лика, его любимая, заставляющая сотни людей аплодировать стоя. Антракт прошёл как в тумане. Они встретили нескольких знакомых в фойе, все говорили о потрясающем выступлении примы. Драко принимал комплименты с улыбкой, но внутренне считал минуты до начала второго акта. Когда спектакль продолжился, Лика танцевала с ещё большей страстью, если это было возможно. Сцена, где Жар-птица сражается с тёмными силами, чтобы защитить возлюбленного, была особенно впечатляющей — Драко видел в ней отражение их собственной борьбы с Пьюси, их победы над страхом и контролем. Финальное па-де-де с принцем было настолько наполнено чувством, что Драко заметил слёзы в глазах Нарциссы. Даже Люциус казался тронутым, хотя старался скрыть это за обычной маской невозмутимости. Когда занавес опустился в последний раз, зал буквально взорвался. Люди вскакивали с мест, аплодировали, кричали “Браво!” и “Бис!”. Когда Лика вышла на поклон, зал содрогнулся от овации. Она сияла, её лицо светилось счастьем и гордостью, её глаза искали и нашли Драко в первом ряду. Он стоял, аплодируя до боли в ладонях, и не стыдился слёз в глазах. Рядом с ним его родители также аплодировали стоя — редкая честь от таких сдержанных людей, как Малфои. После спектакля они ждали Лику в VIP-лаунже. Она появилась через полчаса, всё ещё в сценическом макияже, но уже в элегантном чёрном платье вместо костюма Жар-птицы. Её лицо светилось от успеха и адреналина. — Драко! — она бросилась к нему, и он подхватил её, закружив в воздухе. — Ты была потрясающей, — прошептал он, целуя её, не заботясь о том, что его родители рядом. — Абсолютно восхитительной. — Анжелика, — Нарцисса подошла, когда Драко наконец опустил Лику на землю. — Я не нахожу слов. Ты превзошла все ожидания. — Действительно выдающееся выступление, — добавил Люциус, и в его голосе звучало искреннее восхищение. — Я видел “Жар-птицу” в Париже и Петербурге, но твоя интерпретация… совершенно особенная. Лика покраснела от таких комплиментов: — Спасибо. Это… много значит для меня. — Мисс Грант! — к ним подошёл элегантно одетый мужчина средних лет. — Джеймс Уортингтон, “Искусство и культура магической Британии”. Могу ли я получить короткое интервью? Публика жаждет услышать о вашем триумфальном возвращении! — Я… — Лика посмотрела на Драко, затем на Малфоев, явно нерешительная. — Мисс Грант сейчас празднует с семьёй, — неожиданно вмешался Люциус, его тон не оставлял места для возражений. — Возможно, вы могли бы связаться с её агентом завтра для организации интервью в более подходящее время? — Конечно, мистер Малфой, — журналист отступил с лёгким поклоном. — Мои извинения за вторжение. Когда он ушёл, Лика посмотрела на Люциуса с благодарностью: — Спасибо. Я не готова сегодня отвечать на вопросы. — Семья защищает друг друга, — просто ответил он, и Драко увидел, как глаза Лики расширились от этих слов. — Мы забронировали столик в “Серебряном фазане”, — сказала Нарцисса, меняя тему. — Если ты не слишком устала, Анжелика, мы хотели бы отпраздновать твой успех. — Я бы с удовольствием, — улыбнулась Лика, её глаза всё ещё блестели от слов Люциуса. Они покинули театр через служебный вход, избегая основной толпы и журналистов. Машина с водителем ждала их, и вскоре они уже направлялись в один из самых эксклюзивных ресторанов волшебного Лондона. За ужином Лика словно светилась изнутри. Адреналин выступления, триумф успеха, тёплое принятие родителями Драко — всё это создавало ауру счастья вокруг неё. Она рассказывала о подготовке, о сложностях некоторых па, о том, как изменила традиционную хореографию, чтобы лучше выразить эмоции персонажа. Малфои слушали с искренним интересом, задавая вопросы, которые показывали их знание и уважение к её искусству. В какой-то момент, когда Нарцисса отошла в дамскую комнату, а Люциус беседовал с владельцем ресторана, старым знакомым, Драко взял руку Лики под столом: — Я никогда не был так горд, как сегодня. — Правда? — она смотрела на него с таким счастьем, что его сердце пропустило удар. — Правда, — он поднёс её руку к губам. — Видеть тебя на сцене, видеть, как весь зал стоя аплодирует тебе, видеть, как даже мой отец впечатлён… это было… — Магией? — закончила она с улыбкой. — Именно, — Драко кивнул. — Настоящей магией. Той, что сильнее любых заклинаний. Лика наклонилась и быстро поцеловала его: — Спасибо, что был там. Что поддерживал меня. Что верил в меня. — Всегда, — пообещал Драко, и в этом слове было больше, чем просто обещание поддержки. Это было обещание будущего, которое теперь ясно вырисовывалось перед ними. Газеты на следующий день были полны восторженных отзывов. “Триумфальное возвращение Жар-птицы”, “Грант покоряет сцену и сердца”, “Возрождение через танец” — заголовки пестрели похвалами и восхищением. Но была одна статья, которая выделялась среди других. В “Ежедневном пророке”, на развороте, красовался заголовок: “ЛИКА ГРАНТ И ДРАКО МАЛФОЙ: ИСТОРИЯ ИСКУПЛЕНИЯ И ЛЮБВИ”. Статья рассказывала не только о её выступлении, но и об их отношениях, о том, как они поддерживали друг друга, о том, как любовь может преодолеть предрассудки и прошлые ошибки. “В мире, где часто говорят о разделении, о “чистой крови” и “грязной крови”, о “правильных связях” и “неподходящих союзах”, пара Грант-Малфой показывает, что истинная магия находится в способности видеть человека за всеми ярлыками. Драко Малфой, однажды символ чистокровной идеологии, и Анжелика Грант, маглорождённая балерина, нашли друг в друге то, что многие ищут всю жизнь — настоящую, безоговорочную любовь, которая не знает границ и преград.” Лика читала статью, сидя в постели, пока Драко готовил завтрак. Она не знала, плакать ей или смеяться: — Они сделали из нас чёртову сказку! — Разве это плохо? — спросил Драко, входя в спальню с подносом, на котором дымились чашки с кофе и тарелки с блинчиками. — Нет, — Лика покачала головой, принимая чашку. — Просто странно видеть нашу жизнь, нашу историю, выставленной напоказ. Словно мы персонажи романа. — Может быть, мы и есть персонажи, — философски заметил Драко, устраиваясь рядом с ней. — В какой-нибудь большой книге судьбы. — Тогда я надеюсь, что наша история ещё далека от завершения, — Лика положила голову ему на плечо. — И что следующая глава будет о том, как Адриан Пьюси получает по заслугам. — Она будет, — уверенно сказал Драко. — Может не сразу, но справедливость восторжествует. А пока… — он поставил свою чашку и взял её лицо в ладони, — у нас есть наша история. Наша любовь. И это важнее всего. Лика кивнула, чувствуя, как спокойствие заполняет её. Драко был прав. Что бы ни случилось дальше — с Пьюси, с прессой, с их карьерами — они будут вместе. И это было всё, что имело значение. — Кстати, — сказал Драко, когда они закончили завтрак и лениво валялись в постели. — У меня есть сюрприз для тебя. — Какой? — заинтригованно спросила Лика. Драко потянулся к тумбочке и достал маленькую бархатную коробочку. Сердце Лики замерло, а затем забилось с удвоенной скоростью. — Это не то, о чём ты подумала, — быстро сказал Драко, заметив её реакцию. — По крайней мере, не совсем. Он открыл коробочку, и внутри Лика увидела изящное серебряное кольцо с небольшим изумрудом, окружённым крошечными бриллиантами. — Это обещание, — тихо сказал Драко. — Обещание, что однажды, когда мы будем готовы, я предложу тебе настоящее кольцо. С настоящим вопросом. Но сейчас… сейчас я просто хочу, чтобы ты знала, что я вижу наше будущее вместе. Что я серьёзен насчёт нас. Лика почувствовала, как слёзы наворачиваются на глаза: — Драко… — Ты не обязана ничего отвечать, — быстро сказал он. — Это не предложение руки и сердца. Просто… обещание. От меня тебе. Лика смотрела на кольцо, затем на Драко, и её сердце было готово выпрыгнуть из груди: — Я люблю тебя, — прошептала она. — И да, я принимаю твоё обещание. Драко надел кольцо на её правую руку — не на ту, где носят обручальные кольца, но всё же символично. Оно идеально подошло, словно было создано специально для неё. — Оно прекрасно, — Лика рассматривала кольцо на своей руке, затем подняла взгляд на Драко. — Как и ты. Как и мы. Она поцеловала его, вкладывая в поцелуй всю любовь, всю благодарность, всё счастье, которое чувствовала. Драко ответил с равной страстью, его руки уже блуждали по её телу, проникая под тонкую ткань ночной рубашки. — Знаешь, — прошептал он, когда они оторвались друг от друга, тяжело дыша. — Традиционно такие моменты заканчиваются особенным сексом. — Неужели? — поддразнила Лика, её руки уже работали над завязками его пижамных штанов. — И чем же он отличается от обычного? — Позволь показать, — с хищной улыбкой сказал Драко, перекатываясь и оказываясь над ней. Следующий час был наполнен стонами, шёпотом, признаниями и обещаниями. Они занимались любовью медленно, наслаждаясь каждым прикосновением, каждым поцелуем, словно у них была вся вечность впереди. В каком-то смысле, так и было — их собственная маленькая вечность, которую они создавали вместе, день за днём, момент за моментом. И когда они лежали после, переплетясь конечностями и сердцами, Лика знала, что нашла свой дом. Не в Малфой-мэноре, не в их лондонской квартире, а здесь — в объятиях мужчины, который любил её со всеми её страхами, шрамами и силой. Мужчины, который обещал будущее, полное любви, поддержки и принятия. — Знаешь, о чём я думаю? — тихо спросил Драко, поглаживая её обнаженное плечо. — О чём? — сонно откликнулась Лика. — О том, что мы должны как-нибудь станцевать вместе. По-настоящему. Не просто в клубе, а… может быть, ты могла бы научить меня нескольким па? Лика приподнялась на локте, глядя на него с удивлением и любопытством: — Ты хочешь научиться балету? — Не обязательно балету, — он пожал плечами с лёгкой смущённой улыбкой. — Просто… танцевать с тобой. Разделить то, что так важно для тебя. Лика почувствовала, как её сердце тает от этих слов: — Ты невероятный, знаешь это? — Так ты научишь меня? — настаивал Драко, его глаза светились любопытством и любовью. — Конечно, — она наклонилась, целуя его в кончик носа. — Но предупреждаю: я строгий учитель. — Я готов к дисциплине, мисс Грант, — он подмигнул, и его руки снова начали исследовательское путешествие по её телу. — Особенно если наказание включает в себя… физические упражнения. Лика рассмеялась, позволяя себе снова погрузиться в его объятия: — Ты неисправим, Малфой. — Но ты всё равно любишь меня, — с уверенностью сказал он. — Да, — согласилась Лика, глядя на новое кольцо на своей руке. — Я определённо люблю тебя. И всегда буду. Эти слова были не просто признанием — они были обещанием. Обещанием будущего, которое они построят вместе, танцуя через жизнь рука об руку, шаг в шаг, сердце к сердцу.

***

За тысячи километров от Лондона, в маленьком кафе на юге Франции, Адриан Пьюси с яростью смотрел на газету в своих руках. Фотография Лики на сцене, сияющей в костюме Жар-птицы, и рядом с ней — Драко Малфой, его лицо светится гордостью и любовью. — Это ещё не конец, — прошипел он, комкая газету. — Ещё не конец, Лика. Я обещаю. Но глубоко внутри он знал, что проиграл. Потерял её. Навсегда. И эта мысль сжигала его сильнее, чем огонь мифической птицы, которую она так великолепно танцевала на сцене. Где-то в Лондоне Лика и Драко засыпали в объятиях друг друга, их сердца бились в унисон, их будущее расстилалось перед ними, яркое и многообещающее, как новый день. Они не знали, что замышлял Пьюси, не знали, какие испытания ещё ждали их впереди. Но они знали одно — вместе они смогут преодолеть всё. Ведь истинная любовь, как и настоящий танец, не знает границ и преград.