Глава 4

      ...И вот маркиза сидит на встрече со всеми членами семьи Нойванштайнов. Казалось бы, вся обстановка была против неё: овдовевшая молодая девушка, которой только шестнадцать лет, окружена братьями и сестрой почившего главы, где все старше её, и которые целятся на место, занятое ЭТОЙ девушкой. Один лишь их безразличный взгляд давил бы на нервы неподготовленного к этому человека. Однако наша маркиза не из робкого десятка.       — Прошло много времени с тех пор, как мы все собирались вместе вот так, — начала свою речь маркиза. — Я уверена, что маркиз был бы счастлив увидеть это, если бы он всё еще был с нами сегодня. Он всегда—       — Подумать только, что мы все собрались здесь вот так! — внезапно речь девушки была прервана задорным голосом одного из братьев маркиза, усатым маркизом Моло, который и пытался задеть девушку на похоронах.       — Я прямо вспоминаю прошлое! Какое счастливое детство у нас всех было в этом особняке! Разве не так, Отто?!       Весёлый голос маркиза, погрузившегося в воспоминания, наверняка был специально громким, чтобы задеть гордость молодой маркизы, которую так бесцеремонно перебили подобной глупостью. Девушка же молча сидела и смотрела на устроенный ими цирк. Наверняка в её глазах это походит на поведение пакостливых детей, а не серьёзное взрослое поведение.       — Наши высокородные братья, Мюллер и Йоханнес, всегда доставляли всем неприятности.       Самый младший из мужчин Валентино подхватил настроение толпы, хотя минуту назад он ковырялся в своём ухе. Их сестра Лукреция также предалась радостным денькам, подтверждая их высказывания.       — Кто бы говорил, — начал говорить Бенслер, мужчина со светлыми короткими волосами. — Ты был тем, кто причинил больше всего проблем в семье.       — Валентино умел только болтать с нашими родителями, — Фредри, тёмный мужчина с хвостиком, подхватил слова Бенслера.       Все были на своей волне, предаваемые приятным детским воспоминаниям. Весь зал был заполнен смехом этой семейки. Маркиза тоже присоединилась к ним, посмеявшись со всеми.       — Вы закончили свою прогулку по закоулка памяти?       Настроение маркизы быстро сменилось на полное равнодушие. Она с пустым взглядом зыркнула на остальных, чтобы все закончили эти бессмысленные разговорчики и вернулись к насущным вопросам, ради которых и были собраны здесь.       — Осталось ещё несколько похоронных процедур. Это значит, что у меня ещё много работы.       — Я... Я понимаю... — маркиз Моло поник от такого давления. Его больше всего шокировало такое поведение со стороны вдовы: всё таки, этот балаган начал именно он, и он ожидал совсем другой реакции девушки. На остальных это тоже произвело сильное впечатление — совсем недавно эта юная особа была настоящим воплощением маленького дрожащего кролика, который пугается любого шороху. Но перед ними будто совершенно другой человек, бесстрашный зверь, которого ничто не сможет остановить. Что произошло? Моло откашлялся.       — Очень хорошо... Я буду откровенен. Мы собрались здесь сегодня, потому что мы действительно обеспокоены будущим этой семьи.       — Обеспокоены?       — Великая семья Нойванштайнов — самая уважаемая семья аристократов империи, не так ли? Вы всё ещё невероятно молоды, как и ваши дети.       Маркиза задумалась. Слова Моло имели вес: она знала (и даже сталкивалась) с палатой лордов, которая состоит из глав престижных семей и выдающихся кардиналов. Их слово настолько весомо, что даже сам император или глава церкви не могут пропустить их мнение мимо ушей. Именно они в прошлой жизни устроили под другим предлогом слушание, целью которой стала она. В прошлой жизни ей повезло, что один из членов палаты — герцог Альбрехт — встал на её сторону.       Без этой поддержки она рисковала быть скинутой с поста главы ещё тогда... ********       — ...Нойванштайны — что же это за семья? Земли золотых приисков! Неизмеримая удача, превосходящая чью-либо!       Что же происходит, спросите вы?       А происходит суд. Суд, где пытаются оспорить право вдовы Йоханесса Нойванштайн быть на месте главы.       — Кроме того, маркиз поддерживает тесные отношения с императорской семьёй. Всё это... — и тут неизвестный мужчина, что провозглашал свою речь о важности маркиза и, в частности, семьи Нойванштайн, осёкся. Суровый взгляд вдовы, который был направлен на этого мужчину, заставил его поправить свою речь. Видимо, он чуть не высказал грубость в её сторону.       — Как он мог оставить всё это такой молодой леди? Мы должны немедленно отыскать подходящего кандидата с соответствующими способностями! Чтобы преданно защищать нашу империю и нашего кайзера!       — Остановись! — внезапно для всех, выступавшего прервал император.       — На повестке дня находится вопрос, который не имеет ничего общего с императорской семьёй. Не ведите суд.       Такой внезапный и твёрдый жест шокировал мужчину на сцене, что тот, дрожа от испуга перед самим правителем империи, начал оправдываться.       — Он прав.       Тут же с палаты встал мужчина, который был согласен с императором.       — Перед смертью Маркиз Йоханнес фон Нойванштайн уже передал все полномочия своей жене, но вы всё равно беспокоитесь о её квалификации? Я сомневаюсь в искренности самого этого слушания. Почему бы вам не раскрыть истинную цель?       Внезапное заявление от мужчины с усами о том, что слушание имеет подтекст, взбудоражило людей в зале суда. Перешёптывания были слышны повсюду. Было понятно одно — слушание было окончено. Мужчина, выступавший перед императором, цокнул от недовольства. Сама маркиза только смотрела шокировано в сторону своего спасителя.       Зал опустел, все ушли. Остались только девушка и человек, который принял её сторону.       — Миледи, вы в порядке?       Повисшую тишину мужчина решил прервать первым. Герцог Альбрехт переживал за эту юную девицу — с момента окончания суда она так и сидела на своём месте обвиняемого, опустив свой взгляд на округлённую кафедру перед ней.       — ...Почему... Почему вы мне помогли?       В её тихом голосе отдавало грустью.       — Я считаю, что это — самое малое, что я могу сделать за всё несправедливое отношение, которое вы получили, — сказал он после небольшой паузы. — А так же для того, чтобы защитить моего давнего друга, Йоханнеса.       Этот мужчина был главой семьи Нюрнберг и частью палаты лордов, которую не может игнорировать даже сам Император... И всё, что он сейчас может сделать — это переживать за это девушку, которая просто смотрит куда-то в пустоту, опустив голову. Он не мог никак её утешить или успокоить, но и оставлять её одну он не собирался.       — В синагоге становится холодно. Пожалуйста, вернитесь в поместье.       Альбрехт взял вдову за руку. Он переживал за юную вдову, поэтому провожает её до кареты. Усадив её туда, Альбрехт смотрел вслед уезжающей карете...       Тишина осталась единственной её спутницей в этой поездке. Всё, что она может сейчас делать — это смотреть на город за окном, пока карета не доехала до её поместья. А единственное, о чём она может думать — это суд. Тот суд, где её пытались свергнуть.       Как бы она не была юна, но она не была глупа. Она всё понимала.       Понимала, что её нахождению на этом месте не рады.       Понимала, что она продержалась там только благодаря помощи императора и герцога Нюрнберга.       Руки девушки в белоснежных перчатках сжимают подол платья.       "Отныне мне придется полагаться на чужую доброту, как сегодня?"       Девушка наклонилась, чтобы скрыть слёзы на глазах.       "Я просто тихо сидела, пока меня защищали."       Она чувствует, что не в силах кричать, не в силах издать хоть какого-нибудь звука. Словно её голосовые связки парализовало.       "Неспособная ничего сделать."       Её сердце разрывается от эмоций, которой её наполнила недавняя беспомощность. Ощущение, будто всё валится из рук, и она на самом деле занимает не своё, а чьё-то место. Но всё, что она может сейчас сделать — это сидеть вот так, сгорбившись, не в силах даже кричать.       "Я так расстроена." ********       Да, в прошлый раз она наотрез отказалась сотрудничать с семьёй мужа, и ощутила последствия своего решения: её не только пытались сместить, но и презирали в обществе... Но, какими бы горькими не были воспоминания, сейчас нужно подумать, как можно избежать повторного слушания.       Она знала, что для этого необходимо сотрудничать с этими людьми. Она взглянула на родственников мужа ещё раз.       ...И всё, что она видит перед собой, это группа одноклеточных, которые думают, что нашли лёгкую жертву. Но, возможно, именно это то что нужно: ведь им гораздо проще управлять всем через молодую девицу, чем возиться с тем, чтобы поставить новую фигуру на место главы. Конечно, она не планировала дать им управлять собой, но если она будет сотрудничать с ними, то можно будет остановить слушание, и избежать внимание императорской семьи из-за затягивания наследования...       "...Хах? Если подумать, то почему Кайзер..."       Девушка начала свою мысль, но быстро была прервана.       — Леди Нойванштайн? Вы внезапно замолчали.       Маркиза, которую резко вывели из своих мыслей, немного прокашлялась, чтобы прочистить горло.       — Если дело в этом, как конкретно вы сможете мне помочь?       — Мы можем разделить сложные рабочие вопросы, такие как областные филиалы. Я предлагаю это только ради моего покойного брата!       Их просьбы неудивительны: под предлогом "разделения сложных вопросов" можно взять на себя часть работы с финансами, а дальше уже можно подумать и о кусочке побольше и попробовать надавить на эту девочку ещё сильнее. Но для начала можно и подыграть.       — ...Давайте поразмышляем.       Леди Лукреция улыбнулась, прикрываясь своим веером.       — Эм... Если миледи сможет открыть своё сердце и принять нас...       Веер оказался сложен ловким движением руки.       — Мне бы хотелось отдельно обсудить один вопрос...       На лице пышной женщины засветилась добродушная улыбка.       — Могу ли я просить вас о небольшом одолжении?