Глава 8

      Остатки этого дня прошли более гладко — несмотря на неудачную «нулевую встречу» с учителем младшей госпожи, ничего необычного не произошло.       Йона высадила в несколько горшков часть семян, которые у неё были с собой. Остальное, что она не посадила сама и не отдала садовнику, она оставила для хозяйки поместья. В таком решении была важная причина, но вместо сложных объяснений лучше будет дать ей самой увидеть результат.       Часть дня Йона гуляла по усадьбе, изучая коридоры и запоминая, где что расположено. Она успела мельком увидеть близнецов, которые вместе куда-то бежали. А недалеко от плаца она своими глазами видела, как Джереми самостоятельно занимается с мечом.       «Похоже, он отказался от услуг «Дона Валентино»».       Эта мысль была с усмешкой — несмотря на короткий срок, девушка уже успела услышать несколько слухов об этом мужчине. Пусть они ещё не пересекались лично, но уже создаёт впечатление бесполезного и глупого мужлана.       Проходя на первом этаже, она заметила как рыжий парень и светлый мужчина занимались на мечах. Парень быстро упал на землю.       «Надо будет проследить за ними потом».       В этот раз Йона решила не задерживаться — она планировала встретиться завтра с другими родственниками более официально, чем встреча во время прогулки. Помимо особых подарков, которые она им подарит, ей нужно втереться к ним в доверие, подобраться поближе, узнать, что же они думают о текущей ситуации рода.       Эти дни обещают быть насыщенными. ********       Второй день больничного Сури, день.       Лукреция сидит за маленьким столиком и в одиночестве пьёт чай. Она была довольна: уже шёл второй день уроков её племянницы, и она уверена, что мадам Рузвельт прекрасно справится со своей ролью.       В дверь постучали.       — Мисс Лукреция, к вам пришёл гость, — прозвучал голос служанки с той стороны.       — И кто же это? Поди один из моих дорогих племянников!       — Очень жаль вас расстраивать, — в комнату вошла девушка, одетая в тёмно-синее платье, — но это не они.       — Кто вы такая?       Лукреция была недовольна — гостья, появившаяся так внезапно, проявила большую наглость, зайдя в её комнату без приглашения. Она взяла в свою руку веер, который лежал недалеко.       — Прошу прощение за свою дерзость. Я Йоханна, но можете звать меня Йона, — девушка поклонилась перед женщиной.       — Йона? И по какому же поводу вы оказались здесь?       — Так получилось, что я поселилась здесь в одно время с вами. Моей целью появления в этой усадьбе была помощь девушке в горе и её семье. Я знаю, что вы тоже являетесь частью семьи, но, вы сами понимаете, нам не удалось познакомиться должным образом до этого. Поэтому, надеюсь, вы не будете против, если я сделаю вам подарок в качестве нашего знакомства?       — Ох, матушки, вы и подарки подготовили? Как я могу отказать такой особе?       Кажется, Лукреции польстило такое внимание к своей персоне.       Получив положительный ответ, Йона позвала служанку, которая ждала у дверей. Она подошла к Лукреции. В её руках была сложенная салфетка. Раскрыв салфетку, Лукреции предстал взору бутон лилии.       — Вы подарили мне цветок? — взгляд женщины выражал сомнение.       — Это необычный цветок, — начала объяснять Йона с улыбкой на лице. — Конечно, от этого бутона уже мало что осталось, раз он отпал. Но, поверьте мне, взяв семена от него, и вложив в них свою заботу, вашему взору предстанет то, что никому из местных людей не доводилось видеть.       — И я должна вам поверить? — в голосе женщины было слышно открытое сомнение.       — Поверьте мне: в той стране, откуда я прибыла, такие цветы знатные дамы предпочитали покупать в семенах. И даже не по разу.       — Знатные дамы другой страны? — это уже заинтересовало Лукрецию.       — Да. Эти благородные дамы любили хвастаться своим счастьем, вырастив такой цветок и пригласив своих подруг на чаепитие под его благоухание. А если они на кого-то разозлились, то, вырастив цветок и поставив его в комнату с тем человеком, таким образом практически выживая его оттуда.       Проговаривая последние слова, из уст девушки вырвался смешок. А женщина уже с интересом рассматривала подарок, пытаясь понять, как один цветок может по-разному влиять на людей? Одно дело — иметь разные значения на языке цветов, но тут...       — И как же о них надо заботится? — женщина задала вопрос аккуратно, прикрывая своё лицо размахивающим веером.       Девушка улыбнулась.       — Не переживайте, здесь ничего сложного — они растут довольно быстро. ********       Третий день больничного Сури, утро.       — Спасибо, что согласились выпить со мной чаю, несмотря на свою занятость, сэр Валентино — девушка сидит за столом вместе с одним из братьев.       — Да как я могу отказать даме в просьбе?       Валентино изо всех сил пытался выглядеть настоящим джентльменом. Но с его выражениями лица это плохо выходило.       — Я понимаю, что вам, как рыцарю, нет времени до вкуса чая, но я надеюсь, что рецепт из моих краёв вам придётся по душе.       Служанка разливает по чашкам горячий чай.       — Конечно мне зайдёт этот чай! Как мужчине может не понравиться чай от такой красивой девушки?       Мужчина начал залпом пить горячий напиток. Глядя на этот цирк, Йона рассмеялась, прикрывая лицо ладошкой.       Она же никому не говорила, что добавила к листьям раскрошенные семена.       — Вы так храбро пили напиток, что даже смерть от того, что вы подавились, выглядела бы мужественно.       Это была странная и прямая лесть. Но на него оно действует.       Какой же он всё таки глупый.       — И я благодарна вам за то, что вы приняли в подарок мои цветы, хотя вы и не интересуетесь подобным.       — Да легкотня! Это как победить пацана на кулаках!       — Кстати, я слышала, что вы обучаете Элиаса? И как успехи в этом?       — Этого пацана легко задеть и повалить на пол! — он был так горд этим, что казалось, что его нос чуть вырос. — Но у него определённо есть талант!       — Рада это слышать!       Девушка так и не притронулась к своей чашке. ********       Второй день больничного Сури, утро.       — Да она стерва! Старая стерва! Я не хочу к ней больше идти!       Рэйчел говорила эти возмущения через слёзы. Не так давно закончились занятия по этикету с мадам Рузвельт. Йона пусть и не сразу смогла к ней подойти (найти подход к мадам, договорившись о совместном чаепитии, необходимо для узнавания врага), но постаралась поскорее освободиться. Сейчас она была со своим братом Леоном.       — Тебя так сильно разозлила мадам Рузвельт? — Йона подошла к близнецам поближе.       Они не услышали шагов, поэтому отшатнулись от неё.       — Мы тебе ничего не скажем! Ты плохая тётя!       — Да? И почему же тётя плохая?       Йона мягко улыбалась.       — Ты дружишь со старой стервой! — Рэйчел возмущалась довольно громко, и показала язык.       — Так ты думаешь, я дружу с мадам Рузвельт? — Йона немного согнула колени, чтобы быть поближе к детям, и начала говорить тише. — Хотите услышать один секрет? Только его никому нельзя рассказывать!       Близнецы сначала замерли, потом быстро осмотрелись вокруг, чтобы убедиться, что никого нет. Убедившись, что всё чисто, дети утвердительно кивнули головой.       — Когда я в первый раз пересеклась с ней, ещё до нашего первого разговора, — начала говорить девушка, — я так возненавидела эту женщину, что хотела разобраться с ней на месте.       — Но почему ты тогда улыбалась там? — не поняла Рэйчел.       Йона на пару секунд задумалась — как правильно преподнести эту мысль детям?       — Вы знаете, кто такие шпионы? — она начала с вопроса.       Ответом ей было мотание голов.       — Шпионы — это люди, которые тайно проникают в другие места. Там они добывают информацию и устраивают пакости для своей страны.       — Так значит, вы — шпион?       — Можно сказать и так, — на лице девушки само собой появилась мягкая улыбка, когда она увидела две пары сверкающих глаз. — Как бы я ни хотела что-либо с этим сделать, я не могу этого. Это может сделать только Сури, но она сейчас больна и прикована к постели. Конечно, в таком состоянии она не может что-либо узнавать или делать. Поэтому всё, что мы можем сейчас сделать — это разведывать информацию и верить, что когда Сури встанет на ноги, она сможет разобраться с этим недоразумением.       — Но что, если фальшивая мама решит, что ничего не нужно менять?       Пусть вопрос и выглядел как недоверие к Сури, но она видела, как дети на самом деле переживают, что их мачеха встанет на сторону тех людей.       Йона улыбнулась и потрепала их волосы.       — Я думаю, что для неё ваше желание значит больше, чем мнение каких-то там тёток. ********       Четвёртый день больничного Сури, вечер.       — Как хорошо, что мы с вами решили вот так посидеть.       — Согласна. Хоть местные горничные совсем из рук отбились, но чай хорошо получается.       — Полностью с вами солидарна.       — Неудивительно, что девочка совсем от рук отбилась.       Йона сидела вместе с мадам Рузвельт вечером.       — У неё что, есть какие-то проблемы?       — Ой, она совсем непослушна: не приходит вовремя, не делает осанку как подобает, движения тоже не под стать леди, — мадам Рузвельт махнула рукой. — Но я её быстро приучу к тому, чтобы не отлынивала от занятий.       — А мне вот интересно, девочки из знатных семей как рано начинают обучаться подобным вещам?       — Обычно для них как можно раньше приглашают учителя. Так они будут знать всё с самых ранних лет.       Йона сделала удивлённое лицо, даже прикрыла рот кончиками пальцев.       — Даже так. И что, с такими учениками нет таких проблем?       — Конечно есть. Просто там девочкам раньше закрепляют в голове, как должна себя вести леди.       — Никогда не думала о том, как тяжело обучиться всему этому...       — Не переживайте, я всегда могу вам помочь с этим, дать несколько уроков. Кроме того, у вам прекрасные лилии, — сделала комплимент навыкам девушки Рузвельт.       — Рада, что вам так понравилось.       Напиток из своей чашки Йона так и не отпила. ********       Третий день больничного Сури, день.       Девушка гуляла в саду, и решила вернуться домой. По пути она наткнулась на площадку, где Элиас занимался с Валентино фехтованием. Можно было бы сказать, что это произошло совершенно случайно, но нет — она и намеревалась найти это место "случайно".       Чтобы подслушать о чём они говорят во время занятия, Йона притаилась за одним толстым деревом. Устроилась так, чтобы слегка можно было заглянуть за ствол и подсмотреть.       Когда Йона выглянула, Элиас уже упал на землю. Меч был выронен, а он сам хватался за свою руку — возможно, туда попал удар, или просто урон от удара передался туда через меч. Этого девушка уже не знала.       — Вот это да, Элиас! Да ты просто мастер! Провалов и проигрышей, верно?!       Йона догадывалась, что обучение от такого мастера меча вряд ли подойдут парню как минимум. Но услышав, как "учитель" откровенно издевается над учеником, девушка начала замечать связь между обучением Элиаса и тем, что она слышала вчера за дверью на первом уроке Рэйчел.       Элиас же сделал грустную гримасу на лице — ему явно было не до смеха, поверженному, да ещё и с ушибом.       — Эй, что с твоим лицом? Раз ты такой приунывший, то почему не бежишь прятаться под юбку к своей мамочке?! Но ведь это из-за неё я занимаюсь с тобой, верно?       Валентино явно наслаждался этими издёвками. Элиас, хоть это и задевало его, старался всё же не подавать виду, пусть и не очень успешно.       — Хмм, так как моего высокородного брата не стало, она утратит все полномочия по управлению поместьем.       Когда Валентино начал задумчиво рассуждать о положении Сури в поместье, Йона напряглась — вряд ли он просто так об этом заговорил. Девушка сосредоточилась, чтобы не упустить ни единого слова.       — К тому же, когда придётся нянчится со всеми вами, она сама сбежит.       Ага, теперь ясно, откуда ноги растут.       Они решили внушить детям, что их обязательно бросят, и с помощью этого продавить их волю.       Это объясняет также и то, почему занимаются только с ними двумя.       Леон сам по себе более послушный, и он следует за своей сестрой. Джереми же рос послушным ребёнком, и наверняка на этом они захотят сыграть.       А пока Йона рассуждала об этом, Валентино тащил Элиаса, который больше вёл себя как безвольная кукла без смысла существования, чтобы показать очередной приём.       Пока лучше покинуть это место. ********       Шестой день больничного Сури, ночь.       Йона сидит в своей комнате в кресле. Её взгляд направлен прямо, как будто она смотрит в определённую точку. На деле же она просто отключила свою голову и пытается восстановиться, смотря в пустоту и ни о чём не думая.       Девушка всю неделю была в делах: ей нужно было за все эти дни успевать помимо ухода за цветами успеть втереться в доверие к уже незваным гостям, всучить им всё необходимое, и при всём этом успевать тайно поддерживать детей. Кроме того, Йона заметила и другие изменения в поместье: система связи между работниками была изменена, а где-то и перекрыта. Во время своих разведок ей даже пару раз удалось заметить, как одна из служанок начинала разносить новую сплетню, которая потом разносилась среди других работниц в ближайшие часы.       Но чтобы не спалиться или не утратить изменения днём, все записи заметок и схем проводятся ночью. Там, помимо изменений связей в поместье и виновников этого, также содержалась информация и о гостях, и о формах проведения занятий.       Можно подумать, что все силы тратятся именно на круглосуточные работы, но нет. Можно решить, что много сил уходит на то, чтобы изворачиваться и быть сразу на двух фронтах. Но вновь это мимо.       Основным источником траты являются сами разговоры в больших количествах. А этой проблемы бы не было, будь запас энергии у девушки не таким низким. А восстановление сейчас было невозможно.       Сон не был вариантом — она знала, что если уснёт сейчас, то это будет как минимум на месяц. Еда никак не могла помочь, она даже на вкус была как мусор — даже к чаю не было смысла прикасаться. А найти нормальный источник энергии она и её команда начинали давно, но результата никакого...       Но завтра Сури уже должна была встать с кровати. Конечно, она ещё не выздоровела до конца, и она будет восстанавливаться. Но девушка была уверена — нынешняя она справится с этим.       Девушка планирует прийти к Сури утром, проводить её до обеденного зала к остальным, по пути рассказав часть того что узнала, сообщить о местоположении записей и пойти ко сну. А пока она будет отсчитывать секунды указательным пальцем, устремив взгляд в никуда. ********       Седьмой день болезни Сури, утро.       Сури проснулась, открыла свои сонные глаза, и села на кровати. Её состояние было куда лучше по сравнению с первым днём болезни, где у неё горело все тело и кружилась голова. Но сегодня состояние позволит ей снова передвигаться по дому.       Наконец-то свобода!       Девушка уже предвкушала, как сможет пойти и размять ноги, как сможет подышать свежим воздухом, увидеть своих детей-проказников...       — Миледи, к вам пришла гостья.       Сури недолго думала кто это может быть. Она сильно сомневалась в том, что Лукреция сама решила бы прийти в эту комнату. Оставался только один вариант...       — Пусть заходит.       Йона, как всегда одетая в тёмные одеяния, заходит в комнату.       — Добрая утро, хозяйка. Как вам сегодня спалось?       Голос девушки был спокоен и тих, а на лице была нежная улыбка.       — Уже получше. Я теперь могу не лежать целыми днями в кровати!       Девушка не сдерживала своей радости. Пусть слабость ещё оставалась, а глаза казались немного затуманенными, но так долго держать постельный режим становилось невыносимо.       — Я рада видеть ваш энтузиазм. Вы скоро пойдёте в обеденный зал, верно?       — Да, и надо будет к этому моменту переодеться.       — Ох, я надеюсь, вы не будете против, если я проведу краткий отчёт сейчас?       — Отчёт? И о чём же?       — О том, что поместье сейчас стало в худшем состоянии.       При своих словах Йона не убрала улыбки со своего лица. А у Сури появился недовольный взгляд, который так и выражал, как сильно она "рада" слышать такое в первый день вне постели, да ещё и с самого утра.       — Конечно, я не успела посмотреть кучу дел из-за болезни, но Роберт может многое решить, когда меня нет, да и...       — Не стоит ничего продолжать говорить, — тон гостьи стал серьёзным. — Вы всё увидите своими глазами в эти дни. Я уверена, вы не глупы, чтобы пропустить такое. Думаю, остальное я кратко могу изложить вам по пути в зал.       Йона уже начала разворачиваться, но, опомнившись, сразу сказала:       — Ой, чуть не забыла самое главное. Мои записи находятся в сером блокноте средней полки ящика комода.       Сказав это, она лёгкой походкой пошла к выходу, перед этим увернувшись от кинутой в её сторону подушки.       Обеденный зал. Элиас, близнецы-сорванцы и Лукреция сидели за столом. В воздухе висит напряжение: дети молча сидят и втыкают в тарелки, не спеша притронуться к еде. Кроме того, все носят траурные одеяния чёрного цвета, кроме тёти Лукреции, которая нарядилась в пышное светло-розовое платье.       — Эмм... Завтрак вам не по вкусу? Почему все такие мрачные?       Но в ответ только молчание, никто не спешил что-либо отвечать.       — Взбодритесь! Это счастливый день — вы сможете увидеть маму впервые за неделю!       Неловкие попытки Лукреции сделать детей более радостными не увенчались успехом. Вместо этого эти слова неприятно задели Элиаса, которому все эти дни вдалбливали в голову мысль, что мачеха бросит их при первых трудностях или первой возможности.       — ... Я не знаю, что там у неё с болезнью, но, по крайней мере, я не видел её лица в последние дни, и почему она моя мать?       — Элиас!.. Что ты такое говоришь о своей матери? — Тётушка играла заботливую женщину, которая защищала их семью, хотя она прекрасно знала обо всём.       — Я же тебе говорил! Она не моя мама! А ещё Рэйчел назвала её фальшивой! — от истощённых нервов парень взорвался.       — Ох, Элиас!       — Я не хочу это есть!       Внезапно к возмущению брата присоединилась и Рэйчел, протестуя против завтрака, который ей принесли.       — Что? До этого момента ты хорошо питалась. Не шуми за столом! Твоя мать сказала, что ты очень хорошо справляешься с уроками этикета.       — Интересно, когда ты успела оценить уроки или похвалить её старания? — прошептала Йона, поднеся лицо ближе к уху Сури. Они почти пришли и успели послушать часть разговора, но они ещё не ступили за порог комнаты.       — Что тут происходит?       В дверях зала появилась Сури в сопровождении Йоны. Она также была одета в чёрное платье с бантом и шаль, как и до болезни.       — Рэйчел? Что случилось?       Рэйчел же только недовольно молчала со злобно сведёнными бровями, но только пару секунд.       — Я НЕ ХОЧУ ЭТО ЕСТЬ!!!       Никто не ожидает услышать ТАКОЙ громкий крик от такой маленькой девочки. Все взрослые в комнате были в шоке.       — УБЕРИ ЭТО ОТ МЕНЯ!!! Ты меня слышишь?!! Фальшивая мама!       На лице Сури читалась обречённость — она только смогла встать, но это не значит, что она имела силы на споры с ней.       Но пока девочка кричала и капризничала, лицо Лукреции стало сильно недовольным. Её зубы заскрежетали от такого поведения.       — РЭЙЧЕЛ!!!       Крик Лукреции, кажись, стал большим шоком для всех окружающих. Брат Леон вспрыгнул на месте, Элиас же сглотнул слюну от нервов.       Но это возымело эффект... Даже слишком.       Девочка сразу же затихла. Затихла и вжалась в стул со всей силы, начала сильно потеть. Ей было явно некомфортно от крика тётушки и от её злого, полного негодования взгляда.       Рэйчел вела себя так, будто знала последствия.       — И всё же не затягивайте разговор с детьми, — прошептала Йона девушке на ухо.       — Это тяжело для детей. Особенно для моих прекрасных племянников. Но миледи не должна волноваться! Потому что теперь у вас есть я!       Сури, с ещё немного затуманенными глазами, в шоке смотрела на женщину, которая секунду назад накричала на одного из её детей, откровенно подавив его, а потом ярко улыбалась, будто так всё и должно быть.       У Сури начали закрадываться сомнения, что это был правильный выбор.