Глава 9

      Вчерашний день, начиная с инцидента в обеденном зале, прошёл напряжённо. Йона вернулась к себе в комнату, сославшись на усталость, оставшиеся же сели за стол доедать свой завтрак. Сури поела чуть больше, чем в последние пару дней, дети с большим нежеланием съедали свою порцию, будучи необычайно тихими, и только Лукреция сидела довольная с чашкой чая. После все молча, кроме тётушки, разошлись по своим делам.       Сури со вчерашнего дня, с того самого завтрака, обдумывала всё, что видела и слышала за последнюю неделю. Она вспоминала, как Роберт делал отчёты, но не упоминал ничего необычного, но в то же время она видела, как служанки шушукались о чём-то. А рассказы Йоны о том, как сильно за это время поменялось настроение в доме, только добавляла нервов.       И сейчас она, сидя в кресле своей комнаты с чашкой тёплого чая на столе, вновь об этом задумалась. Незаметно она начала откровенно пялиться на Гвен, которая в это время убиралась в комнате госпожи.       Гвен не выдержала такого давления на свой затылок.       — Простите... Миледи, я не могу спокойно работать, пока вы так на меня смотрите...       — Хммм... — девушка же не сразу осознала это, и оставалась в своих мыслях ещё пару секунд. Тут ей вспомнилось, как она слышала голос Гвен и другой прислуги сквозь полусон.       — Хммм?       — Гвен! Ты что-то от меня скрываешь, не так ли?       Сури решила пойти ва-банк. Она ещё может вспомнить, как Гвен её защищала в дни, когда её приковало к постели, и рискнула. Она не сомневалась в её преданности, и надеялась, что так узнает о том, что происходит в поместье.       — Скрываю... — голос служанки стал неуверенный и слабый. Она будто пыталась вспомнить, что же могло быть.       — Что я могу скрывать от вас, миледи?       — Может, мне поспрашивать остальных? — Сури решила попробовать ещё немного надавить на служанку.       — Вас что-то беспокоит?       Гвен искренне переживала за миледи. Она видела, что что-то её беспокоит.       — Я не уверена, но...       Сури на секунду запнулась. Все эти события, которые неизвестно почему происходят, беспокоят девушку. Особенно то, что происходит с детьми — Сури никогда не видела Рэйчел и Элиаса такими замкнутыми.       Но именно ради них нужно разобраться со всем этим беспорядком!       Но с чего начать?       — ... Единственное, что я знаю, так это то, что взаимоотношения в этом доме изменились.       Закончив свои мысли вслух, она устремила взгляд на свой чай. Она пыталась подумать, с чего стоит начать.       — В любом случае, мне нужно узнать об этом побольше. Хм?       Она окончательно потеряла нить мысли — случайно взглянув боковым зрением в сторону Гвен, она заметила, как служанка продолжает на неё смотреть. То, как служанка дёрнулась и покраснела от смущения, что её поймали, выглядело крайне забавно.       — Ахахаха! Гвен, в этот раз ты смотришь на меня? Теперь я уже не могу пить чай, — это развеселило девушку. Она не удержалась от того, чтобы немного подразнить Гвен.       — М-миледи!..       Эта уютная атмосфера помогла ненадолго отвлечься от всех невзгод. ********       — Вы ещё не полностью выздоровели, пожалуйста, будьте осторожны!       — Я знаю!       Оклемавшись от болезни, Сури решила пойти прогуляться в саду усадьбы. Продолжать находиться в четырёх стенах было уже невыносимо.       — О боже, о боже, сколько времени прошло с тех пор, как я в последний раз выходила на улицу? А снега-то уже навалило!       Девушку переполняли эмоции — она наконец смогла выбраться на свежий воздух, почувствовать прохладный ветер на своей коже. А за все эти дни дополнительно выпало много белого пушистого снега. От переполнявшей её энергии девушка начала кружиться.       — Я просто гуляю снаружи, но мне так весело! Когда шёл снег, мы с детьми всегда выходили на улицу...       Сури начала радостно ностальгировать, как она проводила зимние дни в прошлой жизненной ветке: как она строила стены и башни их собственного зимнего замка, как в это время Рэйчел делала яркие маленькие флажки из цветной бумаги, а Леон увлечённо лепил зверей из снега. Как их глаза тогда сияли, и они плясали от восторга. Полная идиллия...       — Пока не появился Элиас и всё не уничтожил...       Её настроение резко изменилось на этом моменте. Воспоминания о том, как Элиас разрушал их общее творение, а близнецы потом отыгрались на ней самой, не являлись для неё приятными. Тогда все её попытки сблизиться с детьми были обречены на провал.       От нахлынувшей усталости, которое подарил ей момент прошлой жизни, Сури даже не сразу заметила, что этот самый источник разрушения уже был сзади.       Элиас, не понимая, в каких бедах его обвиняют на этот раз, подошёл поближе. Сури в этот момент как раз тяжело вздыхала.       — Эй! Что я такого сделал!!!       Крик Элиаса был резким и неожиданным.       — О боже, Элиас, ты был здесь? — девушка произнесла это спокойно, будто ничего не произошло.       — Не изображай невинность! Ты пытаешься испортить замок, который построили мои брат и сестра?!       «Наши родственные отношения крепнут, если я участвую в них, хах».       На лице Сури было только смирение — ей не привыкать, что все шишки падали на неё.       — ... Ты сегодня тоже полон энергии, как я погляжу. Здравствуй? Элиас, — девушка, в попытке построить хорошие отношения со своими детьми, осторожно поздоровалась с Элиасом, и мягко улыбнулась ему. — И тебе доброе утро.       Парень от удивления он застыл на месте. Это ломало все шаблоны в его голове. Он уже привык, что его мачеха или злится на него, или с грустью спрашивает, зачем он это всё делает.       Но никогда ещё она не приветствовала его, никогда до этого она не дарила ему тёплую улыбку.       У Элиаса от смущения появился румянец на лице.       Ну почему именно сейчас??       Он крепко сжимает свои кулаки, чтобы подавить свои эмоции, и тяжело дышит. Злость на самого себя кипит внутри. Тут ему на глаза попадается замок, который близнецы построили ранее.       — ... Это...       Пусть и ему неприятно в глубине души разрушать то, что близнецы с таким упорством строили сегодня утром...       — Это... Мусор, он мешается!       Он своим пинком разрушает замок, пытаясь взять эмоции под контроль. Чтобы он? Элиас, который всегда был главным ураганом дома? Да был тронут какой-то улыбкой?! Да он топтать хотел эту доброту, прямо как этот несчастный снежный замок!       — Ты думаешь, что ты лучше меня?! Ты! Ты, походу, даже не—       Парню не дали закончить фразу — он отхватил по голове от Джереми, который пришёл с тренировочной площадки, чтобы проучить братца.       Сури, хоть и была шокирована таким поворотом событий, старалась держать улыбку на лице. Но глаза всё равно стали шире.       — Ты слишком громко разговариваешь по утрам. Я слышу тебя аж с тренировочной площадки.       Джереми с недовольным лицом в привычной манере ворчал на вечно шумного Элиаса. Элиас же резко повернулся в его сторону. Его глаза были полны слёз, но непонятно от чего — от предательства брата, или от того, что его ударили мечом по затылку.       — Почему ты ударил меня? Ты старший жирный тупой дурень-брат!!       — Хах? Что ты сказал?       Чтобы усмирить своего младшего брата, Джереми положил свою руку туда, куда ударял ранее своим тренировочным мечом.       — Ай-яй!!! Мне больно! Я сказал, мне больно!!!       — А сейчас ты слишком драматизируешь?       Не выдержав такого позора (да на глазах мачехи!) и боли, Элиас убежал оттуда, попутно выкрикивая обещания отомстить своему брату.       — Долго ли ещё он собирается оставаться в переходном возрасте?       — Ха-ха... — у Сури же смог вырваться только слабый смешок.       «Долго ли... Может быть, всегда...»       Действительно, с этими детьми никогда не заскучаешь.       — Ты тренировался? — Сури решила переключить тему с вечного источника шума.       — Да, у меня скоро будет посвящение в рыцари.       — Ты так усердно работаешь с самого утра.       Тут она вспомнила, что так же не видела его утром, ещё со вчерашнего завтрака. Наверняка Джереми и тогда тренировался.       — Тётушка искала тебя с тех пор, как ты исчезла, не позавтракав.       А, точно. После того, что было вчера за утренней трапезой, Сури так и не показывалась там.       — Хорошо, тогда я пойду.       Сури думала пойти к Лукреции, но заметила, что Джереми пошёл обратно, в сторону тренировочного плаца. А ведь он наверняка там с самого утра.       — А как же ты, Джереми?       — Я ел вчера вечером, — отмахнулся парень. ********       — Добро пожаловать, миледи! Я слышала, что вы ходили прогуляться! Как замечательно с вашей стороны — заботиться о здоровье своего хрупкого тела! Пожалуйста, присаживайтесь!       Девушка только зашла к ней, а на неё уже посыпалось столько слов... Эта женщина, как всегда, полна энергии и слов.       — Добрый день, леди Лукреция.       Две дамы уселись на стульях у маленького круглого стола, предназначенного для маленьких компаний. Они беседовали о всём, что происходит в доме и что не было спрятано от чьих-либо глаз.       И вот Лукреция перешла к теме обучения детей.       — По словам Валентино, обучение проходит тяжело... Но он упомянул, что Элиас искусен, как и его брат, и продолжал хвалить его.       "— Валентино скорее мог бы быть учителем по тому, как отбить всё желание у детей приходить к вам."       — Какое облегчение это слышать.       "Ага, ещё бы оно не тяжело проходило" — внезапный резкий комментарий Йоны об обучении Элиаса всплыл в голове Сури. Девушка не может дать себе отчёт почему, но ей больше верилось в слова той незнакомки, чем в слова женщины, что была роднёй Йохана и остаётся тётушкой её детей.       Но улыбка оставалась расслабленной.       — С Рэйчел похожие трудности!       — Рэйчел? — Сури удивилась. Пусть она и была слишком активным ребёнком, но она думала, что подготовка к дебюту придётся ей по душе.       — Мы с мадам Рузвельт уже говорили с ней, и мы побороли её ребячество.       "— Как хорошо идут дела у маленькой звёздочки?.. Я так задам вам вопрос: вы бы были рады, если бы ради всего общества была сломлена одна ваша звезда, что всегда вас грела?"       — ... Совсем скоро мы с вами представим Рэйчел высшему обществу! Разве вы не взволнованы?!       Эта женщина продолжала много и радостно говорить. А от последнего предложения она начала сиять, скрывая улыбку своим веером.       У Сури же всё сжалось внутри.       Постепенно всплывали фразы, которые были в последнем разговоре с Йоной, прежде чем она закрылась в своей комнате на месяц. Вспоминая их, Сури понимала сразу две вещи: первая — это то, что Йона по-настоящему заботится о детях...       ...А второе — это то, что она не может допустить, чтобы планы Лукреции сбылись.       — Миледи, я думаю, что для Рэйчел ещё слишком рано посещать светские приёмы. Мы только хотели научить её основам этикета, — Сури решила, что мягко напомнит ей, почему это всё вообще начинали.       Не надо ей давать повод для сомнений.       — Что вы такое говорите!       Лукреция сильно удивилась отказу на такое "замечательное" предложение, что даже немного привстала со своего места.       — Мадам Рузвельт — очень уважаемый учитель! Не лучше ли будет, если Рэйчел как можно скорее отправится на светский приём с таким благородным человеком? Дочь Хилари, по слухам, дебютировала в молодом возрасте, и посмотрите, где она сейчас! Рэйчел тоже на это способна!       Сури, вспоминая, какой она вчера видела Рэйчел своими глазами, сильно засомневалась в утверждении женщины. Может, Лукреция и стоит в центре высшего общества, и имеет влияние на многих, если не всех людей, но доверить ей судьбу своей девочки?!       — Я благодарна за ваше предложение... Тем не менее, я всё ещё считаю, что Рэйчел нужно больше времени. Чтобы подготовиться к дебюту, конечно... Я определюсь с датой после того, как понаблюдаю за её успехами.       Последнюю фразу она сказала после небольшой паузы. Это должно окончательно успокоить Лукрецию.       — Я понимаю...       Лукреция была разочарована. Она наверняка думала, что миледи согласиться с такой идеей. Но Сури не стала её утешать или кормить ложными надеждами, а покинула её, сославшись на свою работу.       Ей нужно понаблюдать за ними ещё немного. ********       Наступила ночь. Почти все жители поместья уже легли спать или готовятся ко сну. Темнота окутала всё поместье. Лишь одну из комнат освещали несколько свечей — они освещают комнату слабее люстры. И тихие голоса оттуда — единственное, что нарушало тишину.       — ... Её контролировать труднее, чем я думала. Она ещё не сломлена, — шептал женский голос.       — Как долго ты собираешься заставлять меня ждать? Я уже устал играть в учителя, — следом раздалось ворчание мужского голоса.       — Я знаю.       Женский пышный силуэт бродил по тёмной комнате.       — Ха-ха! — сначала женский голос рассмеялся, как бы насмехаясь над стараниями маленькой букашки перед неизбежным падением. После её лицо стало полно презрения. — Те, кто преступают через себя, обречены на падение.       — Я пытался предупредить тебя!       Мужской голос вновь возмутился.       —... Что ж, так тому и быть.       Женщина, пусть и понимает, что дело немного затянулась, верит в свой план, и что он пройдёт успешно — с Рэйчел продолжают заниматься, избивая и истязая её, брат Валентино продолжает свои уроки, во время которых внушает ему, что мачеха его скоро бросит, а глупая Сури даже не догадывается, что творится с её детьми.       "Я поглощу тебя без малейших колебаний, миледи".       И только чих Сури, что продолжала работать в это позднее время, намекал о том, что они не единственные бодрые жители поместья.       А где-то в дальней части комнаты в свечах, на комоде у дальней от теней стены, проклюнулась лилия, одна из самых ранних цветов, что была посажена Йоной. На её серебристых лепестках отражался мягкий свет танцующих огней.