Подготовка к празднованию

Постепенно в замок стали съезжаться гости, которые оставались на несколько дней. Влада среди них не было, но к удивлению Элизабет, она узнавала их не только по титулам, но и по именам. В основном это были ровесники её отца, кузенов, племянников и сыновей которых ей приходилось видеть в лазарете, но чаще – хоронить, а потом писать письма родственникам. За шумными ужинами теперь Элизабет должна была сидеть рядом с матерью, чтобы если что, шёпотом подсказывать ей имена гостей. Мария, как обычно, за столом молчала, и лишь изредка улыбалась. Её наряды стали чуть краше, но не изменили чёрного цвета, что удивляло Элизабет, т. к. знала, что в ходе подготовки к празднованию, Мария заказала отрез шикарного бархата, и кружево. Отец снова начал устраивать закрытые совещания в библиотеке, но в этот раз Элизабет там присутствовала, т. к. из-за алкоголизма у отца начали дрожать руки, и ему нужна была помощь дочери, для написания писем и распоряжений. С удивлением Элизабет заметила, отец обсуждает не столько расположение своих и вражеских войск, сколько размеры земельных владений соседних княжеств и их родственных связей с Венгерским царём. Особенно часто отец обсуждал некого князя Фружина, он узнавал не только о его владениях, но и его семейное положение, и предпочтения относительно женщин, и очень ждал его приезда к празднику. У Элизабетты появились подозрения, она хотела обсудить их с Марией, но не могла, т. к. та теперь была занята не только с сыном, но и подготовкой к празднику. Они редко виделись. Один раз она застала отца в библиотеке одного, и спросила, неужели тот хочет выдать Марию замуж? На что отец отрицательно покачал головой: - Нет, она является матерью наследника этого замка, - сказал он со злостью, но потом продолжил. – хотя ей не помешает защита и связи с сюзереном. Элизабет вспомнила, как Мария фальшиво улыбалась за последними ужинами, и ей стало понятно, что всё гораздо хуже, чем она могла предположить. Через день Элизабет увидела этого князя в гостиной, уже украшенной к Рождеству. Довольно старый человек с заветренным лицом что-то шептал на ухо Марии, а та в ответ притворно смеялась, и этот смех, для Элизабетты, звучал как скрип по стеклу. Чтобы не слышать этого, она вернулась в библиотеку, и стала машинально разбирать старые письма, которые уже никого не интересовали. Ей хотелось отвлечься от неприятных мыслей. Почти на самом дне ящика она нашла нераскрытый конверт, и повернула его, чтобы рассмотреть печать. И вдруг Элизабет вспомнила имя, что шептал ей умирающий солдат, которого тормошила Мария в палатке лазарета. Это была печать его рода. В письме молодой рыцарь писал, что встретил её брата Георгия, когда отряд Георгия освободил его из турецкого плена. Письмо было датировано за несколько недель до возвращения отца. Элизабет взяла письмо и выбежала обратно в гостиную, но там уже никого не было, и она остановилась, глядя в огонь камина. Ей вдруг стало понятно, что она не может никому сказать то, что написано в этом письме. Марии сейчас не до этого, отец разозлиться, но не изменит своих решений, а мать расстроиться, и будет использовать это, чтобы упрекать Марию и отца при любом удобном случае. Ей показалось, что было бы лучше, если бы об этом никто не знал. Элизабетта смотрела на пламя, и оно отражалось в её глазах.