Часть 3

ГЛАВА 3

После смерти отца Кэролайн с каждым днем все жестче обращались Ивонн. Тем не менее это был 1 случай физического насилия в отношении ее. Она коснулась щеки, вспоминая, что произошло в тот день и почувствовала, как место удара снова начинает болеть. Но больнее всего было в области сердца. “Как же так вышло?” Должно быть, она уже тысячу раз пыталась вспомнить, с чего начался ее несчастливый брак. Если бы отель не достался ей в качестве личного наследства. Если бы ее отец не умер, а точнее... Если бы она вообще не вступила в этот брак. В голове у нее родились бесчисленные гипотетические сценарии, наполненные вопросами, “а что, если”? Чем больше она об этом думала, тем сильнее больше сжимала ее сердца. Рассеянно поглаживая грудь Ивонн, молча оглядывала пустую спальню. Несмотря на то, что уже наступила полночь, ее муж не вернулся домой. С усталым вздохом и волна наконец накинула на плечи шаль и вышла из спальни. Выйди из главного входа она оказалась в небольшом саду, залитом малахольным лунным светом. Буря утихла, но место, которое она опустошила, все еще выглядела безжизненным. Ивонна повязала шаль вокруг шеи и спустилась по небольшим каменным ступенькам. Этот небольшой сад был единственным местом в поместье Гринвуд, в которому Ивонн испытывала привязанность. Газон и фруктовые деревья, за которыми ухаживал садовник, оставались зелеными даже в темноте, а белые розы, оплетавшие чёрные железные ворота, мягко отражали лунный свет. Это создавало атмосферу, которая дополняла красный кирпич старого дома, выкрашенный в черный цвет. Главные ворота и прямоугольные окна с острыми выступающими краями. Белые занавески колыхались на ветру, проникавшем в открытое окно спальни на 2 этаже. Ивонна посмотрела на то, что должно было быть их общим пространством теперь пустым и лишенным тепла, а затем отвела взгляд. На улице за низкими черными железными воротами было тихо. Мне было слышно ни шума автомобилей, ни цокота копыт, ни единого признака присутствия человека. Ивонна проводила время в бесконечных раздумьях, глядя на дорогу, по которой должен был вернуться ее муж. Сегодня только сегодня она подробно расскажет о преследованиях со стороны Кэролайн и обратиться за помощью к мужу. Конечно, она знала, что перед своей овдовевшей матерью муж станет еще более слабовольным. Из-за этого она не возлагала на него больших надежд. Но теперь, когда не стало ее отца, который был ее единственной опорой, Руперт стал единственным человеком, которому Ивонна могла обратиться за малейшей помощью. Осознание этой ситуации привело ее в еще большее отчаяние. С тревожным выражением лица и волна опустила голову и устремила взгляд на дикий пион, цветущий у черных железных ворот. То, что должно было быть первозданным и прекрасным, теперь умирало, жалко опустив голову измученные дождем. Лепестки, упавшие на землю, возможно, от чьего-то шага были испачканы коричневой грязью и потеряли свой привычный цвет. Пока Ивонна молча смотрела на эту картину, размышляя о своем положении вдалеке за забором, послышался шум приближающейся машины и показались фары. Почувствовав, что муж вернулся Ивонна медленно открыла железные ворота и вышла на улицу. Вскоре на дороге перед домом Гринвудов остановился незнакомый черный автомобиль. Затем мужчина, который, судя по всему, был водителем, вышел из машины и сразу направился к заднему сиденью. “Руперт, он что, снова взял машину в игровом доме?” Он часто возвращался домой на машинах, арендованных в игровых заведениях. Это означало, что он был уже пьян. Руперт вряд ли мог бы вести рациональную беседу о жестоком обращении с свекрови и или непомерных тратах, невестки на одежду. Скорее всего, он даже не смог бы контролировать собственное тело. Несмотря на глубокое разочарование Ивонн подошла к машине, чтобы поддержать Руперта. В этот. В этот момент водитель, распахнувший заднюю дверь, обратился к пассажирам. “Мы прибыли, мадам.” Такого обращения Ивонн никак не ожидала. Пока она колебалась из машины, донесся странный женский голос. “Ру, проснись. Ах дорогая?” Голос, который казался, кого-то уговаривал, звучал слишком кокетливо. Ивонна неосознанно сделала еще один шаг, чтобы понять, кого эта женщина называет Ру. Ее сердце забилось быстрее. Пожалуйста, пусть этого не будет. Пусть ее подозрения окажутся беспочвенными. С этой надеждой она остановилась там, где ей было хорошо видно заднее сиденье машины. В поле зрения появилась женщина, которая, судя по всему, была обладательницей кокетливого гнусного голоса. Ее пышная грудь была хорошо видна под платьем, а черные волосы наспех собраны заколками с перьями, беспорядочно спадали на плечи.  Падины на ее веках были слишком глубокими, а крючковатый нос заканчивался кривыми зубами. Даже тщательно продуманным макияжем женщина выглядела далеко не красавицей. Возможно, из-за пудры для макияжа, пропитанный потом и осыпавшийся на ее щеки, она выглядела еще хуже. Однако эта женщина излучала особую жизненную силу, которая не хватало Ивонне. Словно в подтверждение своих слов женщина улыбнулась мужчине, который опирался на ее плечо и снова издала кокетливые грустноватый звук. “О боже Руперт вставай уже. Мы приехали к тебе домой, что ты будешь делать, если твоя жена нас увидит.” Она не заметила, что Ивонна наблюдает за ними. Руперт тоже не заметил, но притворился, что спит у нее на плече. В конце концов, Руперт и грива приоткрыл один глаз, посмотрел на женщину и сказал приглушенным голосом. “Пусть она увидит этой женщине, нужно поучиться у тебя истинным женским добродетелям.” Сказав это, Руперт уткнулся носом в пышную грудь женщины. Женщина расхохоталась, очевидно, сочтя его слова весьма забавными. Несмотря на то, что пока открыто демонстрировало водителю эту, но неловкую сцену, они вели себя так, словно им было не стыдно. Еще более странным было то, что даже водитель, казалось, привык к подобным зрелищам и смотрел на них со скукой. Только тогда и вон поняла, откуда у Руперта эта машина. Мелрот-авеню дом 4 в дешевом квартале. Улицы известная высококлассной проституцией. Рука, державшая шаль слегка задрожала. Но Руперт, ослепленный страстью, был занят тем, что ласкал тело без каминной женщины. Необычно для себя разозлившись и вон смело шагнула вперед. Водитель, который первым почувствовал ее присутствие, вздрогнул и поспешил подать знак на заднее сиденье. “Мадам, мадам!” Но женщина была слишком увлечена страстным поцелуем с Рупертом, чтобы что-то заметить. Водитель снова окликнул женщину, и Руперт наконец оторвался от ее губ и раздраженно крикнул: “Почему ты постоянно перебиваешь? Если дело в деньгах, то я уже щедро заплатил Марианне.” “О, боже, граф дело не в этом. Я думаю, что вон та женщина возможна и есть графиня.” “Хмммм?” Его затуманенный алкоголем, взгляд медленно обратился к открытой двери. Когда Руперт встретился взглядом с Ивонн, его лицо на мгновение залилось румянцем. Но это длилось совсем недолго, и он тут же нахмурился и пробормотал себе под нос. “Черт возьми, я же сказал ей не ждать меня снаружи.” Руперт тихо прищёлкнул языком, глядя на жену, так, словно она его раздражала. Затем он обратился к женщине, сидевшей рядом с ним: “К сожалению, сегодня я должен вернуться домой, Марианна.” Руперт мельком взглянул на его ванну и вышел через открытую дверь. Водитель словно только что и ждал, закрыл дверь в су машины и повернулся к водительскому сиденью. Женщина по имени Марианна медленно открыла окно, повернув ручку на закрытой двери. Затем облокотившись на открытое окно, она окинула его анна взглядом с ног до головы и вдруг широко улыбнулась. “Неожиданно приятно встретить тебя вот так я часто слышала о тебе от Ру.” Ее поведение было крайне неуважительным. Несмотря на то, что иерархия между знатью и простолюдинами размывалась с тех пор, как в Империи распространился материализм, даже для любовницы обедневшего графа ее поведение было неприемлемым. Особенно неуместным было такое поведение после того, как он показал жене сцену супружеской измены с ее мужем. Ивонна посмотрела на Марианну сверху вниз и с ее губ сорвался тихий голос. “К сожалению, не могу сказать, что рада с вами познакомиться.” На ее лица не отразилось никаких эмоций. Ее тон был на удивление спокойным для жены, которая только что стала свидетельницей измены мужа. “Руперт ничего о тебе не говорил.” Спокойное поведение и волны даже излучало едва уловимое достоинство. Эту атмосферу Марианна никогда не смогла бы воспроизвести. Она снова подняла взгляд, чтобы внимательно рассмотреть Ивонну. Женщина, излучавшая чистый свет, словно белая весенняя роза, распустившаяся в лунном свете, была прекрасна. Может. Ее чистое лицо, похожее на вылитое на него густое сладкое молоко отличалось изящными красивыми чертами. Ее длинные, пепельно-русые волосы струились как волны, а серые глаза таили в себе загадку. “Он хвастался, что его жена в девичестве была известна как красавица, единственная дочь графа Розье и, похоже, это были непростые пустые слова.” Но серьезно Руперт, зачем он вообще мне все это рассказал? Марианна была одновременно удивлена красотой Иванны и недовольна: “Видеть, что мой муж не может заставить себя упомянуть о тебе даже в разговоре со мной...” Гунна медленно окинула взглядом Марианну. Ее взгляд был гораздо тяжелее, чем взгляд Марианны, который всего несколько мгновений назад был просто пренебрежительным. “Возможно, вы были не такими уж “другом”, чтобы мой муж мог вами похвастаться.”