Бонус. Дижестив (SFW)

      Отец распахнул дверь, как гром среди ясного неба. Они резко отпрянули друг от друга, разрывая объятие. — Букашки, я что-то не понял, честно говоря. У вас брачный период начался? Гормоны разыгрались? Я понимаю этот убогий, — Вальдхар вздрогнул и зажался, как нашкодивший котёнок, сминая оборки юбки, и Тадмавриэль отмахнулся от него, с огорчением переводя взгляд на Каталонес. — но ты-то куда, Лайетана?!       Взгляд Вальда стал диким, потерянным, бегал от Тадмавриэля к Лайе и обратно, не находя никакой точки опоры. Внутри всё оборвалось и похолодело. «Нет… Нет!… Как же так?! Всё ж было так хорошо… Я всё испортил, как обычно… Сейчас он её… Сейчас он нас…»       Лайя, в отличие от Вальдхара, не испугалась ничуть. Она молча, с достоинством, выпрямилась, невозмутимо смотря на эльфа. — А ты, ха-ха… Благородно решил нас не прерывать… — нервно захихикал Вальд, кажется, медленно, но верно теряя сознание. — А-ха-ха!… Куколд ты, б-блять, старый!… Вдоволь обдрочился, уёбок?! — Буду я ещё лично являться смотреть на это безобразие… Как заметил — решил игнорировать, пока вы точно не закончите, естественно. Морально готовился. — фыркнул Тадмавриэль, посмотрел на пол, поморщившись, и следом процедил сквозь зубы: — Языком всю эту мерзость потом вычищать будешь. До блеска. — О-о… Гляди-ка, «безобразие», — парировала Лайя, видя периферическим зрением понурую фигуру Вальдхара, и тыкнула его в бок локтем — коротким, почти дружеским толчком для привлечения внимания — и задорно кивнула в сторону Тадмавриэля, не сводя с него глаз. Этот простой жест, полный спрятанного «я с тобой», заставил Вальдхара выдохнуть и позволить себе лёгкую, смущённую ухмылку. — А чей, интересно, гардеробчик мы используем? Кто тут у нас главный модельер? — Как трогательно. Нашлась защитница. Я-то, как раз, в отличии от вас, не любитель подобной грязи. У меня был, знаешь ли, иной мотив. — он хмыкнул и посмотрел в сторону с чем-то отдающим гордостью. — Чисто садистский. Я был уверен, что такая форма уязвит его хрупкое эго. — Отец раздраженно цыкнул, кивая на Первого. — Но теперь ему, кажется, это даже нравится. Сердечное тебе спасибо, Лайетана, за то, что лишила меня уморительного зрелища… — Да ты просто к-козлина конченая… — задрожал Вальдхар то ли от гнева, то ли от накатывающей паники. Он стоял, опустив голову. Казалось, ещё одно такое слово — и он рассыпется в пыль.       Лайя, заметив это, мягко подхватила его руку — ту что у него без перчатки, своей голой рукой и крепко сплела их пальцы. Каталонес не стала кричать на Тадмавриэля и не вступала в бесплодную прямую конфронтацию, понимая, что силы неравны. Вместо этого она сосредоточилась на бое, который ещё можно выиграть — за шаткое спокойствие Вальдхара.       Она плавно повернула его лицо к себе и улыбнулась. Каталонес приблизилась к нему совсем близко и тихо-тихо сказала, прикрыв рот ладонью, как школьница, передающая секрет на переменке: — Он просто завидует… — озорно прошептала Лайя Вальду прямо в ухо, чтобы только он услышал, и её дыхание защекотало ему кожу. — …что его костлявая жопа в юбке не будет выглядеть так же сочно, как твоя.       Паника, не успев пустить корни, отступила, смытая волной её невозмутимости и этой дурацкой, грубой шуткой, совсем несуразно звучащей из уст Каталонес. Вальдхар не смог сдержать сдавленного смешка, который вырвался больше от неожиданности и облегчения. — Я надеюсь, у вас совести хватит хотя бы в моем присутствии не продолжать кокетничать? — скрипуче отозвался Тадмавриэль, напоминая о себе, как неприятный сквозняк.       Лайетана раздражённо закатила глаза, мысленно прося сил у всех богов, которых ещё не ликвидировали. — Послушай, Тадмавриэль, — её тон был нарочито скучающим. — Ты от нас сейчас чего хочешь услышать? «Прости, мы больше так не будем»? — Было бы разумным началом. Это меньшее, что я от вас ожидаю. — едко прошипел Отец.       Она покосилась на Вальда и прыснула. — Ну… Кх-х. Прости, — Каталонес пожала плечами и повторила слово в слово: — Мы больше так не будем.       Лайя сказала это настолько демонстративно неискренне и без капли хоть какой-либо вины, что у Вальдхара затряслись плечи — уже не со страху, а с едва сдерживаемого дурацкого хохота. Он попытался вытерпеть, прикусив губу, но тщетно — смех рвался наружу, согревая его изнутри. — Детский сад, — с отвращением произнёс Тадмавриэль. — Дорогая Лайетана, на этом ваш увлекательный спектакль окончен. Я настоятельно попрошу тебя удалиться. — его губы искривились в холодной, беззубой улыбке. — Нам с нашей… горничной, предстоит серьёзная воспитательная беседа о правилах поведения в моём доме.       Она презрительно хмыкнула и не сдвинулась ни на шаг, крепче сжав руку Вальда. Уйти придётся, Лайетана это понимала, но мириться с этим и молча оставлять Вальда один на один с этим психопатом перспектива не радовала от слова совсем и вызывала только волну острого горького протеста. Отец сварливо выдохнул, видя её упрямство. — О, не беспокойся, твоего дружка в этот раз ждёт не наказание, а куда более… скучная процедура. Мне, видишь ли, теперь нужно хорошенько поломать голову, как регулировать манеры этого обалдуя, чтобы его кнуты… — он недовольно покосился на Лайю. — по случайному стечению обстоятельств не стали ему пряниками. Вы своим цирком, дорогая моя, основательно мне всё испоганили.       Тадмавриэль раздражённо провёл длинными пальцами по переносице и развернулся к двери. — Даю тебе максимум два киафа, Вальдхар, не более. Так уж и быть, из чувства гигиенического благоразумия… — он недовольно выдохнул через плечо. — будь добр, переоденься за это время. А то… смотреть на тебя противно.       Дверь захлопнулась, и Каталонес тут же повернулась к Вальдхару, её маска насмешки мгновенно растаяла, сменившись лёгкой тревогой. — Не слушай его. Ты как? — спросила Лайя, погладив большим пальцем его запястье. — Всё хорошо? Держишься? — Да, вроде… — Вальд отрешённо кивнул и притянул их сплетённые руки к лицу, прижав её ладонь к своей щеке. — Держусь пока. Только благодаря тебе, принцесса. Если бы не ты я б… — он не договорил, только благодарно выдохнул и прикрыл глаза.       Затем его губы дрогнули в слабой, но искренней улыбке. Он повернул голову и низко хмыкнул, зарываясь носом в её ладонь. — «Сочно», серьёзно? — умилённо спросил он. — Принцесс, ты где таких словечек нахваталась? — О, меня воспитывал один горничный с очень дурным нравом, если так подумать. — игриво протянула Лайя, и резко, почти по-хулигански, скользнула рукой ему под юбку и ущипнула за, вообще-то все ещё голый, зад. — Он меня ещё и члены сосать учил пару метров назад, можешь себе представить? — Ай! Ну ты совсем оху—… ренела?! — подпрыгнул он на месте, отскакивая от неё, но смех так и пузырился в его груди.       Вальдхар оглянулся на дверь, за которой скрылся Тадмавриэль, и его смех чуть подутих. Он же, получается, видел, как она… — Слушай, а тебе вот не страшно было так над ним стебаться?… — он понизил голос, будто тот всё ещё их подслушивал. — Это же… Тадмавриэль, блин… А ты с ним, как с корешем. — Что? Да мне наплевать, ему три раза поссать осталось, перед тем как его Организация ликвидирует. — Лайя поставила руки в боки. — Что мне бояться этих предсмертных хрипов? — П-принцесса! — уголок его губ криво дрогнул в усмешке, не ожидая от нее подобного подбора лексики. — Ну ты даёшь. Видно, правда, в плохую компанию этого своего горничного попала. Гляди, как бы он тебя совсем уж плохому не научил.       Она надменно фыркнула, и в её глазах заплясали чёртики. — Кстати об этом. — Каталонес отняла руку и притворно-грозно пригрозила ему пальцем. — Ты смотри мне, не провали экзамен по этикету. — она подмигнула ему и воздушно провела этим же пальцем ему по щеке, отдаляясь, и он, как на невидимой ниточке, инстинктивно шагнул вслед за касанием. — Учитель, я слышала, у тебя строгий. Будь умницей.       Лайетана ловко подняла свою черную перчатку с пола и на прощание отвесила ему изящный реверанс, на ходу вбивая координаты для телепортации. — Ладно уж. Адьос, горничный. Не скучай там без меня! — Лайя шутливо отсалютовала ему двумя пальцами и испарилась в голубом свечении.       Вальдхар стоял неподвижно, глядя на пустое место. Затем он медленно поднял руку и коснулся щеки, которую она тронула. — Ну что за женщина... — влюбленно выдохнул он, и на его лице расцвела широкая, почти глупая улыбка. Он чувствовал себя не Первым, а самым обычным пацаном, получившим любовную записку от самой крутой девчонки во дворе.       Вальд счастливо, по-юношески захихикал и, следуя неясному порыву, крутанулся на этих своих нелепых мэри-джейнах, смотря за тем, как юбка колышется вслед его движению.       Он замер на секунду, а потом, уже сознательно, провернулся ещё раз, на этот раз чуть медленнее, чувствуя как воздух ласково скользит по ногам: — Опа!       Это было... непривычно. Странно. Но ужасно приятно. В своей обычной, грубой одежде он никогда не чувствовал такой свободы движения, такого ощущения лёгкости. «Крутится так прикольно, аэродинамичное прям…» — с изумлением подумал Вальдхар, и новая волна смеха, уже от этой абсурдности, вырвалась наружу. — «И яйца проветриваются — кайф!»       Но дело ведь было не только в физических ощущениях. Эта свобода была глубже. Обычно он был скован не только тканью плаща, но и необходимостью соответствовать шаблону маскулинного мачо, неудержимого сердцееда. А так он мог ненадолго позволить себе быть другим: милым и немножко глупым. И это понимание, что он может быть кем-то, за кем хотят поухаживать, а не наоборот, наполняло его странным, трепетным чувством, похожим на влюблённость... но обращённую внутрь себя.       Вальдхар облегчённо вздохнул, и его взгляд упал на скомканную белую перчатку, валявшуюся на полу. Вместо того чтобы с отвращением отшвырнуть её ногой, как он бы наверняка сделал ещё какой-нибудь битый час назад, он наклонился, поднял и, задумавшись, разгладил на ладони помявшуюся ткань, а после аккуратно, бережно положил её на тумбочку.       Потом Вальд перевёл взгляд на свою собственную голую руку. Он повертел ею перед лицом, разглядывая свои пальцы, жилистую кисть, и снова та самая тёплая, сбивающая с толку нежность заполнила его грудь. «Ну и чё? Ну, платьишко. Ну, чулочки. Да и хуй бы с ними! — радостно пронеслось в голове. — Я — это всё ещё я. А это… просто костюмчик. Весёленький такой. И нормально!»       Его взгляд случайно наткнулся на зеркало в полный рост, которое Тадмавриэль будто бы назло ему поставил в прихожей после оглашения своего дурацкого наказания. Раньше Вальдхар избегал вообще даже осознавать его существование в этой комнате. Сейчас же он подскочил ближе и уставился на своё отражение с неподдельным интересом. — Ну и видок, блять, — прыснул Вальд и комично щелкнул пальцами в своё отражение. — Эй, красавчик, свободен сегодня вечером? Пх… Кх-ха-ха!       Тут он выпрямился во весь свой немалый рост, откашлялся и, всё ещё давясь смехом, показушно захлестнул ногу назад, красуясь. Ответил он сам себе утрированно-манерным тоном, вальяжно жестикулируя: — Не-е-ет, что вы, мужчина!… Не для вас ягодка росла. Моё сердце, увы, уже занято одной…       Вальд запнулся на полуслове, поймав своё счастливое выражение лица в зеркале, и нагловатая ухмылка смягчилась, стала сентиментальнее. Дальше он продолжил уже совсем другим, тихим, задушевным, полным обожания тоном: — …одной прекрасной принцессой.       Вальдхар улыбнулся и запрятал свою глупую улыбку в ладони, очарованно смотря на собственное отражение, и взорвался какой-то неумолимой любви к ней, к себе и вообще ко всему на мире, в котором даже сейчас вдруг умудрилось найтись так много света и тепла на него одного. — Да уж… — выдохнул он, всё не в силах отвести взгляд от своих сияющих глаз в зеркале. — Повезло тебе, братан.