Часть 5: Агнец

Она не приходила в сознание еще долго. Очнулась лишь тогда, когда ее голова упала на подушку. Авель пытался аккуратно уложить девушку, но из-за привычной резкости получилось менее бережно. Он не удивился, когда Лэйн перевела на него осознанный взгляд. Вместо привычного безразличия в голове всплыла мысль, что ему еще предстоит научиться обращаться с человеческим телом нежнее. – Что произошло? – Я охладил твой разум. – Мужчина пожал плечами. Ее взгляд снова затуманился. Лэйн ушла в себя, трезвым умом пытаясь осознать произошедшее. Ее щеки вспыхнули, а тело нервно дернулось. Она снова это сделала… снова предала Каина. И не было ей прощения за это, ведь помутнением или чем-то возвышенным назвать свои чувства было нельзя! Стало противно от себя и своих действий.  – Вновь закрываешься от меня. – Я никогда тебе не открывалась. – Ложь. Ты позволила мне почувствовать себя, лишь поэтому я смог добраться туда, куда вход для братца закрыт. – Это все временно. – Временно ли? А мне кажется, Лэйн, ты снова бежишь от себя и своих тайных желаний. Будь ты верна Каину, то не реагировала бы так на меня… и не целовала еще тогда. До темницы. Лэйн устало прикрыла глаза рукой. В чем-то Авель был прав. Он был прав во всем? Его уверенный тон припорошил былую рассудительность. Недавнее спокойствие покрывалось наледью сомнений, а рядом нарастал стыд. – Тебе нельзя об этом думать. – О чем? – Этом. Та лекарша сказала, что тебе нужен полный покой. А ты своими мыслями себя убиваешь. Лэйн согласилась с ним. Ей нужно было отдохнуть. Хотелось снова окунуться в волшебное ничего. – Не собираешься уйти? – И бросить мою милую госпожу на растерзание мыслями? – Ты не помогаешь. – Напомнить, что было минуту назад? Лэйн прикрыла глаза. Их перепалки всегда сводились к одному – Авель пытался перевернуть стрелки на нее, возвысить себя, но сегодня сил на споры не оставалось. Они замолчали. Лэйн прислушивалась к голосам, раздающимся с разных этажей поместья. Солдаты смеялись, ругались и дурачились. Она же была заперта, снова одинока, а ангел, пришедший на помощь, вновь походил на дьявола. Это стало входить в привычку. Лэйн рассматривала пряди, что выбились из хвоста. Лицо Авеля ничего не выражало, а ей не удавалось проникнуть в чужой разум. Может, он что-то задумал? Или ему доставляло удовольствие видеть девушку, что имела над бессмертными власть, такой разбитой. – Так и будешь стоять? – Предлагаешь мне лечь? – Сядь на кресло. Уснуть под тяжелым взглядом оказалось проще, чем Лэйн ожидала. Даже сны, плавящие мозг, покрылись морозной корочкой. Утро же было облачным, но теплым. Пушистые снежники кружились в медленном вальсе, не застилая обзор. Лэйн не хотела сидеть в комнате, поэтому, вооружившись блокнотом и книгой, ушла в библиотеку. Авель оставил ее. В отличие от Каина, копание в пыльных помещениях он находил скучным. Во всей неразберихе книга была фундаментом, что выдерживал буйство жизни. Оставались лишь маленькие параграфы, перевод которых Лэйн растягивала как могла. Ей казалось, что, когда перед ней будет готовый текст, обязательно произойдет нечто ужасное, а прочный фундамент раскрошится. Лэйн одновременно любила и ненавидела это писание. Древние листы стали дороги сердцу, их запахом, кажется, пропитались ее пальцы навсегда, но в душе оставалось темное пятно, что когда-то наполнял свет добра. Осталось ли в ней хоть что-то светлое и человечное? Могла ли она тянуться к небесам, чей бог изувечил ее жизнь; могла ли она оставаться на земле, чей уклад разрушила сама? ХИС освещал темный кабинет. Каменные стены постепенно забирали тепло ее тела. Она поняла, что пора заканчивать, когда пальцы перестали ощущать карандаш, а движения руки становились затвердевшими. Легкий текст расплывался, перевод не строился в слаженные предложения. Мысли снова были о другом. Лэйн открыла скрипучую дверь, но вместо привычного пустого коридора наткнулась на Каина, со стопкой потертых книг. На его лице промелькнуло множество эмоций, но он не остановился перед ней, лишь обогнул и закрылся в том же кабинете. Стало еще холоднее. – Я не выношу его молчания. Авель уперся головой о кулак. Лэйн же бродила от дерева к дереву, оставляя глубокие следы на снегу. – Он уходит, стоит мне показаться. – А чего ты хотела? Думала он будет в ноги к тебе бросаться? – Я… скучаю по нему. Он раздраженно кивнул. Лэйн понимала, что Авелю не нравились рассуждения на тему брата, но с кем она еще могла поговорить о них? Лэйн схватилась за голову, шапка слетела от резких движений. Она ненавидела себя за то, как Каин действовал на нее. Презирала себя, но не его. Пальцы сжали волосы у корней, но натяжение не спасало от внутренней пульсации, что пробивала череп словно кувалдой. На плечи легли тяжелые руки, невесомо притянувшие ее. Авель взял ее за подбородок, заставив посмотреть в его глаза. Лэйн растворилась в холодных омутах. Последняя мысль, проскользнувшая перед поцелуем, стиснула грудь. Близость приносила ей долгожданный покой, и это ее не отталкивало. Лэйн провела в беспамятстве до утра. В течении дня, черви сомнений все же прорывались наружу, но Авель вновь закапывал их. Она стала ко всему равнодушна, но безмятежна, как фарфоровая кукла. Он привел ее к Анне для последней диагностики. Ее глаза расширились, когда ангел завел совершенно пустую девушку. Рефлексы, казалось, исчезли вовсе, не говоря уже о переживаниях. Врач долго осматривала ее, иногда переводила озадаченные взгляды на Авеля, но ничего не говорила. После финальной оценки Анна растерянно произнесла: – Мы можем приступить к операции. Проснулась Лэйн без единой мысли. Даже тишина не шипела фоновым шумом. Это было совершенное ничто. Долгожданная пустота. Ни мыслей, ни переживаний. Окрыленная новой свободой, девушка поднялась с постели. Не обращая внимания на Авеля, что с интересом разглядывал ее, переоделась и вышла из комнаты, так воздушно, как никогда до этого. Невидимые крылья несли ее сквозь белую пелену к нему. Вновь с Каином Лэйн встретилась в церкви. Не в той, где проходила проповедь, а в старой Православной. Несмотря на обвалившийся потолок и общий беспорядок, здание хорошо сохранилось. В нем все еще ощущался запах ладана, а эхо сквозняка напоминало отголоски молитв, что читали здесь до апокалипсиса. Каин не обернулся на ее шаги. Конечно, он сразу почувствовал ее, но пойти на контакт первым не мог. Ему казалось, что его втянули игру «кто сделает больнее», а он не хотел причинять ей боль, но и против гордости идти не мог. Вопреки той власти, что Лэйн имела над ним, он продолжал бороться, заведомо осознавая свой проигрыш. – Мне сделали операцию. Лишь молчание в ответ. – Я знаю, что ранила тебя. Крылья Каина дрогнули. Ему хотелось услышать другие слова. Ему хотелось ощущать свою важность в ее жизни. Они ведь столько пережили вместе. – Прости меня, Каин. Прости меня – Грешницу. Каин не выдержал. Его голубые глаза мерцали грустью, на дне кристальных колодцев блестела мольба. Он не хотел показывать ей то, как он в ней нуждался. Но разве могло быть иначе? Он скучал. Он дорожил ей и переживал за нее. Он любил. – Пришла исповедаться? – Это я, к кому приходят искупить вину. – Пришла обратить меня в свою веру? – Я думала, ты уже принадлежишь ей. Губы ангела растянулись в привычной усмешке. Он скучал по их разговорам. Лэйн всегда умела найти подход к его сердцу, и она прекрасно знала, что Каин никогда ее не оставит. Помешался ли он на ней, что потерял себя? Или обрел себя настоящего лишь благодаря ей? Ему было безразлично, ведь она стояла перед ним, со своей напускной хладнокровностью, в глубине ее зрачков он видел себя самого – он был ей необходим. Она не говорила этого вслух, но ощущение нужды словно повисло пылью старого здания, такое же легкое, но удушающее. Глупо было скрывать, рвущиеся на волю, желания. Лэйн невесомо приблизилась к нему. Ее походка напоминала снежинку, свободно парящую в воздухе, одно неаккуратное движение и она улетит, либо растает. Каин не отходил от нее ни на шаг, но не подходил ближе. Их взгляды встретились. Он уловил ее игривость, едва видимую, но настоящую. Девушка не забавлялась его неподвижностью, прощупывала почву, что недавно вспахивала. Земля поросла пороками, которые они вместе яростно взращивали. Смогут ли они на изгаженной болью, кровью и муками земле вырастить нечто иное, или им останется наблюдать за садом собственных грехов? – Я хочу, чтобы ты вернулся. – Я не чувствую в этом приказа. – Мне не нужно командовать тобой. Ты сам ко мне вернешься. – Лэ-эйн. – он закатил глаза, зная, что ему нечем возразить. Бессмертный, в чьем теле кипела мощь, не мог противиться воле человека. Будь на ее месте другой, он бы пытался бороться, но рядом с ней затуплялось последнее, что у него осталось – гордость. Он подлетел к ней, протянул руки и стиснул в объятиях. Она в ответ обвила шею, вдохнула родной запах. Каин был одет в легкую футболку, поэтому Лэйн ощущала жар оголенных участков кожи. Под обжигающим напором она снова таяла, но вместо ужасов, что раньше всплывали в ее голове, она вспоминала ласку, страсть, направленную лишь на нее. Мягкие, но голодные губы Каина накрыли ее, Лэйн жадно ответила, взяв инициативу на себя. Ногтями царапала кожу у линии челюсти, его же ладони сжали талию, оставляя синяки. Их дыхание сбивалось, то вновь становилось единым. Хотелось ближе, хотелось больше… Но получилось лишь отпрянуть. Голодный рык вырывался у Каина со смесью разочарования. Ей удалось немного отдышаться, прежде чем перевести мутный взгляд на его, горящий первобытным желанием. – Это мое наказание? – Нет… просто. Что просто? Каин, я всего лишь вспомнила твоего брата. Яд собственных мыслей потушил вспыхнувшее возбуждение. Нужно было что-то придумать. Нужно было… – Тебе… все еще больно? Нужен Авель? – На имени брата глаз нервно дернулся. Лэйн не смогла ответить вслух, ей тяжело было ему врать, оставалось лишь кивнуть. – Я понимаю. Он нехотя отпрянул. Лэйн же потянулась к нему, но вовремя остановила порыв. – Прости, Каин. – Не извиняйся, в этом нет твоей вины. Сердце болезненно сжалось. – Госпожа снова горюет? – Авель расслабленно откинулся на кресле. – Не знаю, что ему сказать… – Не говори, что ты запуталась, Лэйн. Твой мозг слишком чист, ты не можешь увиливать до бесконечности. – И это говоришь мне ты? – Я напрямую вовлечен в твои игры. Мне тоже не нравится, что ты зовешь меня лишь для того, чтобы повздыхать о моем брате. Лэйн закатила глаза. Выслушивать упреки, конкретно от этого ангела, было неприятно. Слова больно резали по самолюбию, но больнее всего было осознавать правдивость его слов. Имела ли она право играться с чужими чувствами? Конечно нет, но их связь и ее власть развязывали ей руки, а иметь контроль хотелось. Не над своей жизнью, так над чужой. Всматриваясь в знакомые, но чужие черты лица, она представляла в своей комнате Каина. Его идеальное тело, словно высеченное из камня. Руки на своей талии и шее. Его горящие красным глаза. Она шумно выдохнула, насильно вырывая себя из притягательной дымки. – Позови его. – Зачем? – Поставим точку.