Глава 10

Настоящее После традиционного завтрака — кофе и сигареты — Гермиона почувствовала себя немного более живой. Она не представляла, как с утра девушки могут впихнуть в себя те эстетичные круассаны со скрэмблом, которые постят в инстаграм. С тех пор как отец узнал, что она курит, они всегда завтракали одно и то же — пустоту с горьким привкусом кофеина и никотина. Сейчас они уже давно жили раздельно, и слава богу: если бы он увидел, что вчера перед домом устроил Малфой, он бы пристрелил этого придурка. Каждое прикосновение ко лбу заставляло Гермиону морщиться: судя по припухлости, там образовалась шишка. Она не ожидала, что так сильно боднет Драко. Впрочем, он заслужил. Воспоминание о том, с каким шоком он от нее отшатнулся, потирая лоб, вызывало удовлетворение. Но вот картинка его руки, сжимающей ее бедро, заставляла поежиться. Слишком как раньше это было. Будто десять лет в миг оказались какой-то шуткой. Только вот они не были. Маленький говнюк — а ныне взрослый бездарь, пропивающий папашины деньги, — выжил ее из дома. И нарушил все их договоренности. Гермиона встряхнулась, отбросив бессмысленный шелест страниц прошлого в голове, и плюхнулась на кровать, где уже ждала ее разбросанная косметика. Пора было собираться на репетицию свадьбы одной из своих подопечных. Она замазала синяк, красовавшийся на лбу, плотным тоном, морщась каждый раз, когда спонж касался поврежденной кожи. Черт. Мне двадцать четыре года, и я подралась. С мальчиком. Это заставило бы ее смеяться, если бы не ненависть, которая стискивала пальцы в кулаки всякий раз, когда Гермиона вспоминала о Малфое. Соберись, черт возьми! Нельзя быть такой эмоциональной тряпкой! Гермиона отточенным движением нарисовала стрелки, нанесла на губы красную помаду — свою визитную карточку, и напоследок, уже перед зеркалом в ванной, уложила челку так, чтобы не было видно шишку. Она уже застегивала последнюю пуговицу на блузке, когда услышала стук в дверь. Закатив глаза — «ну и кто это притащился?» — она подошла к двери. — Кто это? — громко и недовольно. — Гермиона, нам нужно поговорить. Этот голос с бархатистыми переливами она узнала бы где угодно. Тем более, она слышала его только вчера — правда, тогда он был похож на заточенный нож, входящий в ее сердце шутки ради. До тех пор, пока она не расшибла владельцу этого чертова голоса башку. — Пошел вон, Драко Малфой! — она стукнула кулаком по двери, мгновенно выходя из себя. — Тогда я проторчу тут до вечера! — крикнул он из-за двери. — Ты все равно когда-то выйдешь! — Ты больной?! Проваливай! Внезапно зазвонил ее телефон, и Гермиона отвлеклась от криков Малфоя, доносящихся из-за двери. На экране высветился номер ее соседки. — Потише, придурок, мне звонят! — оборвала Гермиона тираду о том, что им «срочно нужно поговорить». Боже, о чем? О глобальном, мать его, потеплении? — Здравствуйте, миссис Макгонагалл, что-то случилось? — голос при разговоре с этой пожилой строгой женщиной непроизвольно становился заискивающим. Минерва Макгонагалл буквально внушала желание ей понравиться. — Добрый день, мисс Грейнджер, вы дома? Перед вашей дверью стоит молодой человек, и я слышу крики. И я видела, как вы ругались вчера, когда кормила кошек. Мне нужно беспокоиться? Могу позвонить в полицию, если что. О, черт. От неловкости она сильнее стиснула телефон. Меньше всего Гермионе хотелось, чтобы кто-то, особенно такая уважаемая преподавательница Кембриджа как профессор Макгонагалл, видел ее вчерашний гамбит головой. — Нет, что вы, не беспокойтесь. Это мой… старый друг. У него, знаете, небольшие отклонения в развитии. Любит общаться с дверьми. Сейчас впущу его, извините, пожалуйста, за беспокойство. — Не стоит, мисс Грейнджер. Общайтесь, — пожелала Макгонагалл и отключилась. Гермиона, только что не бив копытом землю, распахнула дверь. — Входи! — рявкнула она Малфою. С удовлетворением отметила, что у него на лбу тоже синеет внушительный ушиб. Усмехнулась. — Дверь закрой. Дальше прихожей не приглашаю. Драко закатил глаза и прислонился спиной к двери. Сунул руки в карманы и провел по ней изучающим взглядом, склонив голову набок. — Ты правда так ненавидишь меня, Гермиона? — Сильнее, чем ты можешь себе представить. — Знаешь, до вчерашнего дня я ненавидел тебе точно так же. — За то, что отравила своим присутствием полгода твоей жалкой жизни? — прошипела Гермиона, сузив глаза. Она сдерживалась, чтобы не запустить в него лапой со столика в прихожей. Так сильно ее бесили его спокойное лицо и медленная речь. — За то, что ты сказала своей матери, что я тебя насиловал. И прежде чем ты спросишь, что это за чушь, задумайся, — добавил Драко, когда она открыла рот, чтобы сказать именно эти слова. — Мы оба десять лет ненавидели друг друга. И у нас разные версии. Гермиона медленно закрыла рот, смотря на него с недоверием. И правда… задумываясь. Мама тогда даже не дала поговорить с ним. Даже не дала выбора. Приехала на вокзал с уже собранными чемоданами. «Драко не хочет тебя видеть. Давай не будем разводить скандал». — Ты ведь умная девочка, Гермиона. Ты все поймешь. Она понимала. И даже пыталась поверить. Только почему-то ничего не чувствовала. Ни облегчения. Ни радости. Ни тоски по упущенному времени. Плечи ссутулились. Внутри стало так… пусто. Будто ее выскоблили. Будто все эти годы только злость и ненависть к нему держали ее позвоночник ровным. Будто теперь в шрамах, оставшихся на запястье, не было смысла. Или… все же был? Ведь оставалось ещё одно предательство, которое заставляло ее сомневаться в правдивости Драко. — Окей… допустим, ты не врешь, — Гермиона прочистила горло, пытаясь заставить голос не дрожать. Почему-то сейчас было особенно невыносимо смотреть Драко в глаза. — А что с документами, которые мы тогда нашли? — Ты про… — Да, я про доказательства, что твой отец подставил моего с этим чертовым фондом! — она повысила голос. — Очень удобно, Драко, тебе не кажется? Ты потребовал меня отослать, и не пришлось возвращать мне их, верно? Между его бровей пролегла морщина, а взгляд устремился влево. — И папочкины деньги остались в сохранности, чтобы ты мог как следует прожигать их сейчас, — ее губы исказила горькая усмешка. — Ты прячешь глаза, потому что я права? К чему этот спектакль, Драко? Вы провернули все это вместе с папашей, чтобы оставить меня с носом! Малфой молчал несколько секунд. А потом, облизав сухие губы, решился-таки на нее посмотреть. — Гермиона, эти документы пропали. Их украли из моей тумбочки. Я написал тебе сообщение, как только узнал. Ты не ответила. А когда приехал домой, тебя уже не было. Они сказали не искать тебя. Что ты не хочешь меня видеть. В дороге не было интернета. А в приюте телефон отобрали. Обрывки воспоминаний, чисел, лиц и дат, холодная огромная комната с кроватями в ряд, соленый вкус слез, прокушенная в крике подушка, серая форма, кровь из порезов, едкий дым сигарет в легких… Все это сейчас проносилось перед глазами. Гермиона будто больше не была в этой комнате — она снова оказалась заперта там, куда никогда не хотела возвращаться. — Обдумай это, Гермиона. Ты всегда была очень умной. Дверь тихо закрылась, унося с собой Драко. Гермиона позволила одной-единственной слезе скатиться по ее щеке.

***

Иногда, когда кажется, что все прошло и переболело, запах до боли знакомых духов от какого-то незнакомца в толпе разрушает эту иллюзию. И вот ты снова узник своих воспоминаний. Особняк Гринграссов был как тот самый незнакомец. Когда дворецкий открыл ей дверь машины, и она окинула взглядом террасу дома, прошлое накрыло ее с головой. Гермиона даже не сразу заметила, как Астория спускается по лестнице и, приветливо улыбаясь, тянет ей руку: — Здравствуйте, Гермиона. Я очень благодарна, что вы согласились встретиться здесь! Хотите, я сначала покажу вам дом? Гермиона подняла голову. Громадина из белого камня с массивными колоннами и лепниной на оконных рамах давила на нее своим авторитетом. И воспоминаниями, которые грозились прорваться сквозь дамбу, выстроенную годами. Она незаметно сглотнула. — Астория, думаю, нам лучше сесть на террасе. У меня не так много времени.

***

— Единственное, что меня до сих пор волнует, — вздохнула Астория, когда Гермиона закрыла буклет с вариантами декора и свой блокнот с примерной программой торжества, — это поведение Драко. Все эти истории в газетах… А вчера он вообще явился к моим родителям с шишкой на лбу! Гермиона поджала губы, чтобы не улыбнуться. Знала бы эта милая наследница древнейшего рода, кто оставил ему эту шишку. — Убеждена, что после свадьбы ваш жених обязательно изменится к лучшему. Она сама не верила в то, что говорила. Астория лишь вновь вздохнула и пригладила кончиками пальцев без того идеальную укладку. — Мы пытаемся… наладить контакт. Даже ходили вчера на свидание. Дедушка полностью закрыл под нас ресторан, чтобы не было лишних репортеров, но Драко… он такой отстраненный. Все время смотрит куда-то вдаль и отвечает мне невпопад. Скажите, Гермиона, я непривлекательна? Этот вопрос был задан так искренне, что Гермиона опешила. Окинула Асторию взглядом: чуть тронутая загаром кожа, густые блестящие волосы, лебединая шея, прикрытая шелковым шарфом. Голубые глаза с поволокой и белоснежные зубы в маленькой выемке меж пухлых губ, покрытых розовым блеском. — Вы идеальны, — мягко улыбнулась Гермиона. — В вас просто невозможно не влюбиться. Почему-то мысль о том, что Драко тоже это понимает, неприятно кольнула грудь. Но, возможно, это были всего лишь последствия третьей чашки кофе за утро. — Надеюсь, — Астория грустно отвела взгляд в сторону. — Иногда мне кажется, что лучше бы договорные браки остались в прошлом. — На прошлой нашей встрече вы были более воодушевлены. Что-то случилось? — Да, я… Сначала мне было интересно. Драко очень привлекателен внешне, из хорошей семьи, я надеялась, что мы полюбим друг-друга, когда узнаем лучше. Но после нашей вчерашней встречи мне кажется, что в нем… нечего узнавать. Гермиона на миг впилась ногтями в тыльную сторону ладони. Раньше ей казалось, что в Драко заключен целый огромный мир, где можно потеряться навечно. Они вместе играли в футбол. Обсуждали, как это — жить без тех единственных родителей, которые тебя любили. Спорили обо всякой чепухе. А когда слова заканчивались, просто целовались. Часами. Пока не наступал комендантский час. Либо она была слишком маленькой и глупой, чтобы понять, что Драко — пустышка. Либо он просто слишком изменился за эти десять лет. — Возможно, он тоже волнуется, — невозмутимо предположила она. — Мистер Малфой ведь тоже не знает вас. Если бы мне хотелось сблизиться с человеком, который мне не знаком, я была начала с его увлечений. Даже если они не совпадут, ему будет приятен ваш интерес, и он ответит тем же. Астория поджала губы. — Я спрашивала его. Но он сказал, что любит тусоваться. Гермиона вдруг резко ощутила желание закурить. Жаль, при клиентке она не могла себе этого позволить.

***

Гермиона сделала завершающую волну позвоночником: прохрустела каждой косточкой от таза до шеи и обратно. Она выпрямилась и прикрыла глаза. Сразу стало легче дышать. Многие девушки тренировались, чтобы поддерживать фигуру. Она тренировалась, чтобы не поехать головой окончательно. Нагрузки всегда приводили ее в чувство — сейчас потребность в этом была особенно острой. После визита Драко она действительно задумалась, не было ли то утро, когда мать с печальным взглядом сообщила, что ей придется уехать, чтобы не разрушать семью, и собственноручно отвезла в приют, срежиссированным спектаклем. В котором Драко тоже принял участие поневоле. Услышав от Астории, что он представляет из себя сейчас, она была в этом почти уверена. Десять лет назад он выглядел как тот, кто приходит на завтрак с футбольным мячом, тренируется после общих занятий команды и выгрызает зубами победу у команды из соседнего колледжа. Он выглядел как человек, у которого есть цель. Сейчас он «любит тусоваться». Гермиона не хотела быть причиной, по которой он пустил свою жизнь под откос, но интуиция подсказывала, что так и есть. Это заставляло опустить руки. Вся ее жизнь внезапно показалась… картонной? Она десять лет выстраивала каждый свой день на ненависти. Ненависть поднимала ее с утра. Заставляла работать. Расти. Доказывать. Гермиона не знала, что делать без этой ненависти. Оставалась последняя надежда: что тогда Драко был все же заодно с отцом, а сломало его позже что-то другое. Возможно, расставание с другой девушкой? Неудача в футболе? Это было так странно. Надеяться на то, что парень, которого она любила, все же был предателем. Но она не знала, как иначе поддерживать в себе жизнь.

***

После зала Гермиона впервые за долгое время почувствовала себя настолько голодной, что не смогла это игнорировать, и решила заглянуть в соседнее кафе. Это было ошибкой. Уже сидя с зажженной сигаретой в плетеном кресле на летней веранде, сплошь уставленной зеленью, и сделав заказ, она заметила через пару столиков от себя двух девушек, которых искренне старалась не замечать весь последний год, что они ходили в один спортзал. Дафна Гринграсс и Пэнси Паркинсон. Очередные призраки из прошлого. Как сейчас знала Гермиона, Дафна была дальней родственницей Астории. И оставалось лишь молиться, что они общаются недостаточно близко для того, чтобы Дафна поведала Астории чудесную историю о сводной сестре Драко, которая как две капли воды похожа на ее свадебного организатора. Гермиона так засмотрелась на девушек, что не заметила их неприязненные взгляды, направленные на себя. — Блэк, — кивнула ей Дафна, которая продолжала называть ее по старой фамилии. Пэнси лишь отвернулась. Раньше Гермионе казалось, что девушки терпеть ее не могут из-за того, что им в детстве наплел о ней Драко, но в свете последних событий их негативное отношение приобретало совершенно другой оттенок. Возможно, это было ошибкой, но Гермиона покрепче затянулась и, выдохнув дым, поднялась с кресла. Девушки удивленно подняли голову, когда она заняла место за их столиком. — Допускаю, что я последний человек, с которым вы сейчас хотите говорить, но мне нужно кое-что узнать, — быстро и по-деловому сказала она, хоть горло и сжималось от волнения. — Драко наверняка рассказывал вам, что случилось между нами тогда, в школе. Так вот. Что он вам говорил? Пэнси возмущенно фыркнула. — Серьезно, Блэк? У тебя хватает наглости спрашивать это у нас? На месте отца Драко я бы за руку притащила тебя на медицинское освидетельствование и выкинула из дома. — Он справился и без первого пункта, — невесело усмехнулась Гермиона и затянулась вновь. — И поделом, потому что… — Пэнси, стой, — Дафна накрыла руку подруги своей, и та осеклась. — Гермиона, почему ты спрашиваешь? Дафна ещё в школе была ей ближе. Пэнс — похожая по духу, но такая же резкая: с ней невозможно было сойтись, ведь Гермиона с трудом выносила свой собственный характер. Если бы существовала девушка, которая была хоть на один процент близка к статусу ее подруги, это была бы Дафна. — Возможно, мы оба очень жестоко заблуждались, — выдохнула Гермиона. — Вчера мы виделись. И… обсудили это. — У него синяк после обсуждения, ты в курсе? — Пэнси хмыкнула. Гермиона подняла челку, показывая шишку на лбу, которую после тренировки уже не скрывал тональный крем. — У меня тоже. Девушки переглянулись и покачали головами. — Как будто ничего не изменилось. Типичные вы, — заключила со вздохом Дафна. — Только вот изменилось дохрена. Блэк, ты хоть знаешь, что с ним было после того, как ты сбежала? Драко забил на абсолютно все, что ему было важно! Ты ведь читаешь газеты? Как тебе дело рук своих? Сигарета в пальцах переломилась пополам. Гермиона бросила остатки в пепельницу посреди стола девушек. — Это не моих рук дело. И не его. Я не сбегала, Пэнси. Меня отослали. Во взгляде Паркинсон мелькнуло удивление, и она нахмурилась. — В каком это смы… Но Гермиона узнала все, что хотела, и не собиралась вдаваться в подробности своей жизни перед людьми, которые были близки ей лишь на фотокарточках десятилетней давности. — Рада была повидаться, девчонки. Я, пожалуй, поем внутри. Она забрала спортивную сумку со своего столика и вошла в стеклянные двери ресторана: лицо тут же обдало прохладой кондиционера. Но вместо блаженства Гермиона сейчас ощущала дрожь в каждой клеточке тела. Теперь она не сомневалась, что Драко вчера сказал ей правду.