Глава 13

Прошлое Гермиона ждала его на лавочке в заснеженном парке Итона и нетерпеливо дрыгала ногой. Она явно была напряжена: кажется, ее даже не волновало то, что Англии впервые за десяток лет выпал снег. Маленькие белые хлопья, кружившие в воздухе, не заслужили от нее даже взгляда. Заслышав его шаги, она вскинула голову. Цвет крепкого чая в ее радужках был щедро разбавлен тревогой. — Кто тот Гринч, который похитил твое Рождество? Скажи, и я оторву ему голову, — Драко с улыбкой потянулся поцеловать ее в щеку, но Гермиона отстранилась, прикусив губу. — Серьезно, что стряслось? — Я… прочитала все документы Мокриджа. И запросила кое-что в реестре недвижимости, — тихо сказала она. — И что ты нашла? — Тебе не понравится, — судорожный выдох.

***

Милая рождественская песенка, игравшая в кафе, куда они зашли, чтобы спокойно поговорить, конкурировала за внимание Драко с шелестом раскладываемых на столе бумаг и сосредоточенным голосом Гермионы: — На первый взгляд все, кроме последних отчислений в приюты, на которых якобы попался мой отец, выглядело чисто. Выручка с аукционов и отчисления в приют совпадали. Я даже расстроилась сначала, — быстрая нервная улыбка. — Но потом повнимательней вчиталась в опись предметов, выставленных на аукционы в две тысячи десятом и в две тысячи одиннадцатом годах… и заметила нестыковки. Рождественская песенка проиграла конкуренцию с треском. Драко придвинулся ближе на стуле, чтобы разобрать текст, по которому бегали тонкие пальцы Гермионы. Она держала перед собой копии описей и платежных поручений от аристократов, которые скупали предметы искусства на аукционах фонда «Лучшее — детям». К слову, ни одному из них никогда не было дела до бедных сирот: просто благотворительность во все времена поднимала твой статус в обществе. — Смотри, вот здесь вазу из китайского фарфора эпохи династии Минь выставили на аукцион, — Гермиона ткнула в нужную строчку в описи. — Но здесь, в чеках, ее нет. В итоговом финансовом отчете она указана как не выкупленный предмет. Якобы после аукциона покупатель был признан несостоятельным. Однако с тех пор она будто исчезла. Драко лишь кивнул. — То же самое с бриллиантовым колье какой-то русской графини, — Гермиона указала ему на очередную строку в описи. Он сжал челюсти, с опаской ожидая того, что, если быть честным, и так давно понимал. — Вроде бы, это не бросается в глаза, учитывая, что общая выручка с аукциона до копейки распределена по приютам, но… — Гермиона отсчитала пальцами несколько листов и вытащила парочку из общей стопки. — Я не поленилась и нашла сумму, в которую оценивают эти предметы. Знаешь, с чем она совпадает? Взгляд Драко застыл на цифре общей стоимости ожерелья и вазы — три с половиной миллиона фунтов. И что-то подсказывало, что она не предвещает ему ничего хорошего. Поверх этого листа лег другой — с выпиской из реестра недвижимости, где значился их коттедж в Стратфорде-на-Эйвоне, который отец как раз приобрел летом две тысячи одиннадцатого года. Гермиона смотрела на Драко с триумфом и сожалением одновременно. — Рыночная цена этого дома — три миллиона фунтов пятьсот сорок девять тысяч. Он резко втянул воздух. С шумом выдохнул. — Что планируешь делать с этим? Гермиона стушевалась и отвела глаза. — Ну… мы ведь договорились советоваться… — Ты ведь понимаешь, что это не оправдывает твоего отца? Если полиция заинтересуется этим, они просто окажутся в одной камере. — Ты не прав! — теперь взгляд Гермионы был направлен четко на него и горел решимостью. — Это не оправдывает его напрямую. Но свидетельствует о том, что раньше деньги фонда присваивал себе другой учредитель. А значит, дело можно пересмотреть! Драко пожал плечами. Его она не убедила, но спорить с Гермионой, когда она вцепилась в какую-то идею, было себе дороже — это он уже выучил. — Окей, — вздохнул он. — Но мне нужно несколько дней, чтобы самому все это изучить. И посчитать, сколько денег мы потеряем на штрафах. — Я могу оставить тебе бумаги до Рождества, а ты передашь мне их дома, — предложила Гермиона. — Там на каникулах и разработаем план действий. Только не потеряй и не испорть ничего: это единственные копии, которые у нас есть. Оригиналы Драко вернул Мокриджу, когда якобы защитил семестровую работу. — Чем я заслужил такое доверие? — поднял он бровь. — Ты его просто не предавал, — Гермиона едва заметно улыбнулась, складывая все бумаги обратно в стопку. Закончив, она пододвинула увесистую кипу к нему. Драко тут же убрал документы в свою школьную сумку. Рождественская мелодия вновь коснулась его ушей, и теперь, глядя на раскрасневшуюся от тепла и горячего какао Гермиону, он даже разбирал слова. Ничто не разжигает во мне пламя и не укутывает, как ты. Эта девчонка, ворвавшаяся в его год так же внезапно, как снег в Англию, предлагала ему ужасную и одновременно прекрасную идею — подставить отца и стать свободным. От придирок. Упреков деньгами. Наставлений, как надо жить. Я просто хочу милого, уютного Рождества рядом с тобой. Возможно, у них будет именно такое Рождество. И ещё много похожих впереди. Или лучше. Ему предстоял тяжелый выбор, но, кажется, Драко уже его сделал. Не отпускало только одно: почему Мокридж, который наверняка знал об этой схеме, так легко поделился доказательствами?

***

Поезд нес Гермиону все ближе к вокзалу Кингс-Кросс, где ее должна была встретить мама. Спустя полгода она вновь возвращается в поместье Малфоев, и теперь эта мысль внушала радостное предвкушение, а не злость. Да, особняк не стал ей домом. Но в нем жил человек, которому это удалось. Согласившись передать бумаги полиции, Драко развеял прочную стену внутри, которой Гермиона защищалась ото всех, как песок по ветру. Будто… будто ему можно было верить. Она улыбнулась, глядя на проносящиеся за окном заснеженные деревья. Боже. Уже вечером они увидятся. Драко нужно было сдать какой-то последний зачет, поэтому они возвращались на разных поездах. Конечно, Гермиона могла дождаться его, но теперь, когда у них были отношения, она так волновалась, что мама догадается, что решила не вызывать подозрений и уехать утром. Глупо, наверное. Но всего через каких-то шесть часов она обнимет его, вдохнет запах свежих духов у его шеи, прикоснется к холодной с улицы коже губами… и это станет неважно. А потом настанет ночь. И что-то подсказывало, что он проберется к ней в спальню. Гермиона прикусила губу, вспоминая те вещи, которые они делали, когда Пэнси и Дафна отправлялись в город на выходных. Она даже не подозревала, что чьи-то прикосновения могут дарить столько удовольствия. Мысль о том, что со временем они перейдут от просто прикосновений к сексу, пугала и вызывала мурашки одновременно. Когда-то мама заводила с ней разговор о сексе. Объясняла, что важно предохраняться. И важно, чтобы первый раз был с тем, кого любишь. Сердце сжималось от этой мысли, но, кажется, у Гермионы уже был такой человек. И всего через шесть часов она его обнимет.

***

Гермиона сбежала с поезда радостно, почти не замечая тяжести чемодана, но, увидев мамино напряженное лицо, застыла. Ноша мгновенно оттянула руку. — Что случилось? — Нам нужно поговорить, детка, — нервно произнесла мама. — Пойдем к машине, Найджел возьмет твой чемодан. Дворецкий тут же вышел из-за маминой спины, подхватил вещи Гермионы и понес вперед по перрону. Сама она старалась поспевать за мамиными быстрыми шагами и гадала, что же могло произойти. Что-то с папой? Она узнала о них с Драко? Пульс бился в горле от накатившей тревоги, и Гермиона заранее боялась того разговора, который им предстоит.

***

— Скажи, чем ты обидела сына Люциуса? — скривив губы, спросила мама, едва Найджел поднял шторку между местом водителя и задними сиденьями. Вопрос был настолько странным, что Гермиона сперва даже не поняла, о каком ещё сыне Люциуса идет речь. — Что? Ничем я его не обижала! В чем дело? Мама тяжело вздохнула и окинула ее разочарованным взглядом: — Тогда почему Драко утром позвонил отцу и сказал, что не желает тебя видеть? — Ч-что? — у Гермионы сперло дыхание. — Детка, я ведь знаю твой характер, ты могла наговорить ему кучу гадостей просто из вредности. Скажи честно, что между вами произошло? — Мама, это бред, я ничего ему… — Гермиона осеклась. Мысль пронзила сознание так внезапно, что вискам стало больно. Он взял время изучить доказательства и сегодня должен был вернуть ей все документы. Что, если он просто… перехотел? — Что-то все же произошло, я вижу! — напирала мама. — Детка, лучше скажи, и мы попробуем все это уладить. Я поговорю с Люциусом, когда все уляжется, ты вернешься обратно… — Вернусь обратно? Что происходит? Взгляд летал по машине, и паника нарастала с каждой секундой. Заблокированные двери. Поднятая шторка водителя. Расстроенная мама. Машина только что проехала табличку «Лондон», выезжая на трассу. Но в поместье Малфоев вела другая дорога. — Куда вы меня везете?! — почти истерика. Во взгляде мамы впервые с момента встречи промелькнуло… сожаление? — Детка, мне не нравится это решение, но сейчас важно замять скандал. Я обязательно буду тебя навещать. Мама говорила что-то ещё, но в ушах шумела кровь, и Гермиона почти не слышала. Она уловила лишь одно словосочетание. Воспитательный дом. Просто красивое название приюта для сирот. Драко Малфой убедил отца сдать ее в чертов приют. Заблокированные двери. Поднятая шторка водителя. Теперь и правда расстроенная мама, которая пытается погладить ее по руке. Машина, которая подъезжает к старому особняку с облупившейся краской. И никаких объятий через шесть часов с человеком, которого она зачем-то полюбила.

***

Войдя в дом, Драко бросил чемодан прямо у входа. Пофиг. Найджел потом заберет. По пути скинул куртку — она то ли повисла на перилах, то ли шлепнулась на пол. Он даже не обернулся проверить. Все мысли вели его на третий этаж. К ней. И не для того, чтобы радостно обнять и поцеловать ее так, чтобы Гермиона забыла, как дышать — хотя, видит бог, этого хотелось больше всего на свете. Он бежал, чтобы извиниться. Сегодня, вернувшись с блестяще сданного зачета, он обнаружил, что документы пропали из тумбочки, запертой на чертов ключ. Их украли. Кормак, придурок, спал, как убитый, после вчерашней прощальной вечеринки. Клялся, что ничего не слышал. Драко заставил всех, кто оставался в кампусе, вывернуть чемоданы и рюкзаки. По закону, черт возьми, подлости, к тому моменту уже почти все разъехались по домам. Заскочив в поезд в последнюю минуту, он сразу написал Гермионе сообщение. Признался. Пообещал, что все исправит, ведь, раз у Мокриджа есть эта отчетность, полиции не составит труда ее изъять. Но она не ответила. Поэтому сейчас он, тренированный спортсмен, умирал от одышки, перепрыгивая сразу через несколько ступенек, чтобы добраться до ее комнаты. Распахнув дверь, он замер. В комнате было… пусто. И не в том смысле, что здесь не было Гермионы. Здесь не было ничего, что принадлежало ей. Ни книг. Ни вещей. Ни даже забавного постельного белья с котятами, которое она купила за неделю до отъезда в школу. Только открытые шкафы. Пустые полки. Абсолютно голая кровать. — Если захочешь избавиться от этой комнаты, я пойму, сынок. Драко вздрогнул, услышав голос отца за спиной. Резко обернулся. — Что ты несешь? — Я прощу тебе выражения, учитывая ситуацию, — отец поджал губы. — Гермиона здесь больше не живет. — Какого черта?! Отец окинул его тяжелым взглядом, от которого Драко поежился бы, не будь он так взбешен. — Пройдем в мой кабинет, сын. Поговорим.

***

Три стакана виски, выпитых залпом. В ушах звучит фраза — будто из сна при температуре сорок: «Гермиона утром позвонила матери в слезах. Сказала, что в школе ты забрался к ней в комнату и изнасиловал ее. Попросила собрать ее вещи и увезти куда угодно». Пустой взгляд. Жизнь выдает лишь рука, до побелевших костяшек сжимающая стакан. «Я сказал Нарциссе, что это полнейший бред, сынок. Я ведь видел вас летом в саду, и девчонка сама к тебе клеилась. Кто же знал, что она окажется такой сукой…» В любой другой ситуации он избил бы отца до крови за такие слова о ней. Но сейчас… Все, что он мог, — проталкивать по сухому до наждачки горлу крепкий алкоголь. Не запивая. Не закусывая. Даже не кривясь. Пялиться в одну точку — ослепляюще ярко горящий камин. В голове крутилась мысль: Поезд Гермионы отправлялся на час позже того времени, когда он ушел на зачет. Что, если она просто забрала документы из тумбочки? Побоялась, что Драко помешает ей потопить его отца. А потом просто выбросила его? Как пользованный товар. Драко закусил щеку изнутри до боли. И кивнул на предложение отца выпить ещё.

***

Люциус с сожалением окинул взглядом сына, напившегося до такого состояния, что его вырубило прямо на диване. Такие спектакли из-за женщин сам он не устраивал даже в молодости. Маленькая пронырливая сучка Блэка того не стоила. Со временем Драко поймет. Руки сжались в кулаки при мысли о том, что поганец ей помогал. Хотел сдать собственного отца? Люциус спишет это на гормоны и глупый возраст. Но запомнит. Мокридж, феерический идиот, который сначала делал, а потом думал, слишком поздно спохватился, что передал Драко святая святых — бухгалтерию фонда. Люциус ни на секунду не поверил в сказку о «школьном проекте». Его сын ездил в школу только ради футбола. Учебу ему закрывали за красивую фамилию. Он решил понаблюдать и не ошибся: во всем была виновата девчонка Блэка. Зря он позволил притащить ее в дом. Никакие красота и покладистость ее матери этого не стоили. Теперь проблема устранена. Люциус усмехнулся, глотнув виски. Все бумажки, исписанные почерком этой маленькой стервы, сейчас догорали в камине. Напротив которого спал его пьяный вдрызг сын, периодически вздрагивая, будто ему снился кошмар.