Глава 14

Настоящее Гермиона сидела рядом на пассажирском сиденье его машины и, скрестив руки на груди, с наигранной увлеченностью смотрела в окно. — Если там нет мужика в плаще, который всем показывает свой вялый член, я не понимаю, что такого увлекательного ты нашла на улице, — бросил Драко, на миг отвлекшись от дороги. — Извини, тот, кто обычно этим занимается, сейчас сидит со мной в машине, — парировала Гермиона, и он невольно рассмеялся. — Ты все такая же язва. — Спасибо. А вот ты изменился, — заметила она с грустью. Драко сжал губы и затормозил на красном. Ее слова резали по больному. Он и сам понимал, что максимально далек от всех своих целей, которыми вдохновенно делился с ней в пятнадцать, но… Казалось, он уже упустил столько времени, что этого не исправить. А значит, нечего и думать. — Надеюсь, ты про то, что я стал неотразимо красив, — он фальшиво улыбнулся, давя на газ, едва загорелся зеленый. — Нет. Я о том, что ты пьяница и мот. — Ну слушай, я все же знаю, что значит «мот». А значит, не все так плохо, — очередная приклеенная улыбка. Боковым зрением он заметил, что Гермиона пожала плечами. Больше, пока они не добрались до здания, где находилась Комиссия по благотворительности, она ничего не говорила.

***

Строгая девушка в очках (кажется, ее звали Марджори) проводила их в архив, неопределенно взмахнула рукой в сторону стеллажей, бросив, что документы, если они ещё есть, хранятся «где-то там», и покинула их, хлопнув тяжелой железной дверью. — А меня одну она пускать не хотела, — Гермиона поджала губы. — Я несколько лет пыталась. Даже думала пробраться сюда ночью, но тут понатыкано камер. — Ну, дорогая, я сын владельца фонда, — усмехнулся Драко, проходя вперед между стеллажами, на которых висели таблички с годами. 1999… 2000… 2001… — Я, вообще-то, тоже! Драко фыркнул: — Где-то заплакал один Даг Грейнджер. Он вдруг ощутил толчок в бок и удивленно оглянулся: Гермиона стояла рядом, наигранно надувшись, и потирала локоть. — Черт… я думала, ты пропил все мышцы. Больно! — Но не больнее, чем было твоему лбу. Драко сделал совершенно немыслимое: кончиками пальцев отвел челку с ее лба и провел большим по остаткам синяка, тщательно скрытого тональным кремом. Что-то сжалось внутри, когда он понял, что Гермиона его не отталкивает. Она лишь смотрела на него этими своими огромными карими глазами и, кажется, дышала чуть чаще обычного. Взгляд непроизвольно скользнул к ее губам, с которых сорвалось виноватое: — Прости за это. Я ведь не знала. — Плевать, — Драко отнял руку от ее лица и спрятал в карман, надеясь, что не выглядит как смущенный кретин. — Главное, ты согласилась поехать со мной сюда. Она быстро кивнула и прикусила губу, все ещё не отводя взгляд. Боже. Как давно он этого не чувствовал. Этой внутренней дрожи. Ни алкоголь, ни драки, ни секс не могли сделать его настолько живым, как один ее чертов взгляд. И кажется, так всегда было. — Надерем моему отцу задницу вместе? Он протянул ей ладонь. Холодные пальцы Гермионы ответили крепким рукопожатием. — Надеюсь, все кончится лучше, чем в прошлый раз, — без явных эмоций сказала она.

***

— Драко, я нашла! — радостно крикнула Гермиона в соседнем ряду от него. Они разделились и обыскивали стеллажи за две тысячи двенадцатый год по разным сторонам прохода. Драко подошел ближе и заглянул через плечо Гермионы, открывшей увесистую папку, откуда тут же взметнулось облако пыли. Гермиона громко чихнула. — Посветишь мне? Он включил фонарик на телефоне, освещая те самые бумаги, в которых десять лет назад они изучили каждое слово. Гермиона листала страницы, а он вдруг задумался: зачем они здесь? Ее отец давно на свободе. Его — уже вряд ли сядет, прошло слишком много лет. Как будто эти бумаги просто единственное, что связывает их. Навязчивая идея из прошлого. Дело, которое они так и не закончили. Дело, без которого все между ними было бы многим проще. Он не сбежал бы после ночевки у Поттеров. Провел бы с ней лето. Сбегал к ней в школе. Взял бы за руку и сказал своему отцу и ее алчной суке матери, что они вместе. Возможно, все получилось бы, как нужно. Он бы не забил на футбол и стал знаменитым игроком, как хотел. Она бы отрабатывала с ним дома тактику и не пропускала ни одного матча. Возможно, сейчас какой-то другой организатор готовил бы их свадьбу. — А кем ты хотела быть в детстве? — вдруг спросил Драко. Гермиона удивленно повернула к нему голову: вопрос был и правда абсолютно неподходящий сейчас. Но Драко едва думал об этом, ведь их лица оказались мучительно близко. Дышать стало тяжелее. — Просто… задумался, как тебя изменило все, что произошло, — тихо сказал он. — Я вот… бросил тренировки. — Жаль, — со вздохом она отвернулась к бумагам. Какое-то время Драко стоял истуканом с фонариком в тишине, прерываемой лишь шелестом страниц. Силой заставлял себя дышать ровно. Но ее запах. Близость ее тела, память о котором врезалась в подушечки пальцев. То, как она облизывала и кусала губу, хмурясь… Он чувствовал себя Танталом в Царстве Мертвых, который мучился от голода, но не мог дотянуться до еды и питья прямо перед носом. Если бы Царство Мертвых существовало, эта пытка досталась бы Драко. Хотеть. И не касаться. — Я много кем хотела быть в детстве. Писателем, художником, актрисой… ученым-химиком, — неожиданно ответила она. — Но больше всего хотела спасти отца. Вздох. Меж бровей в свете фонарика пролегла морщинка. — В приюте это перестало иметь значение. А когда я наконец выбралась оттуда, тем более. Стала кем стала. — Тебе нравится? Ну, быть организатором свадеб. Он хотел спросить не это. А то, насколько дерьмово и страшно ей было в приюте. Хотел погладить худое плечо с выпирающей косточкой. Сказать, что он сожалеет. Что изменил бы все, если бы мог. Но не решился. — У меня хорошо получается. Твоя невеста же ко мне обратилась. — тихо хмыкнула Гермиона. — Ты ведь знаешь, что я не люблю ее? В ответ — звенящая тишина. Пальцы Гермионы скользили по описи предметов с того самого аукциона две тысячи десятого года. Она перевернула страницу, рассматривая сканы чеков и платежных поручений. — Вроде, в твоих кругах это и не обязательно. — А что, если я не хочу так? — одними губами. — Черт! Вот сволочи! Кажется, Гермиона не услышала его последние слова: она резко развернулась к нему, сунув в руки папку. — Смотри! Тут все подчищено! Чеки на вазу, на ожерелье и другие предметы, приложены! Якобы, они продали их после частным коллекциям и направили деньги приютам! Сволочи! Драко, как дурак, все ещё стоял с фонариком, направленным на Гермиону. Ее губы дрожали от злости. Он медленно опустил телефон к бумагам, вчитываясь в чеки и счета, на которые она ткнула пальцем. — Вот! — Слушай, ну это легко проверить. Мы просто съездим в приют… святой Анны, и запросим их бухгалтерию за те года. Наверняка она где-то хранится. Гермиона судорожно выдохнула, и Драко поднял на нее глаза. Она будто увидела призрака. — Это тот приют, куда они тебя увезли? Она кивнула. И, будто по щелку пальцев, пришла в себя: лоб разгладился, расслабились уголки рта. Кажется, прежде эмоциональная Гермиона, теперь не позволяла себе такой роскоши. — Подержи папку, я сделаю фото нужных листов, — сухо попросила она. — Нужно будет съездить туда. — Я поеду с тобой, — тут же сказал Драко. Она не ответила. Щелчок камеры. Вспышка. Шелест переворачиваемой страницы. Щелчок. Вспышка. И так ещё пару раз. Гермиона забрала из его рук папку, поставила на место и посмотрела на Драко с недоверием. — Зачем тебе это? — Тебе не стоит возвращаться туда одной. — Я в состоянии справиться с такой мелочью, — она фыркнула. Так ненатурально. Драко покачал головой со слабой усмешкой: — Да уж, в актрисы тебя бы не взяли точно. Я еду с тобой, и это не обсуждается. Считай, это альтернативный досуг вместо очередной вечеринки. — Ты в курсе, что там не наливают? — она дерзко подняла бровь. — Выпью по дороге, — Драко подтолкнул ее к проходу и вышел следом. Гермиона стукнула его по плечу: — Эй! Ты за рулем! Бить его — ее новая привычка, или что? — Тогда мы точно должны ехать вместе, чтобы ты стояла на страже моей трезвости. Гермиона закатила глаза, цокнув, и пошла к выходу из архива. Возможно, она и привыкла за эти годы сдерживать свои эмоции, но рядом с ним ей это явно удавалось паршиво.

***

Гравий шуршал под колесами машины, паркующейся недалеко от входа в приют Святой Анны. Гермиона смотрела на отточенные движения руки Драко на руле. На то, как его глаза лишь мельком скользнули по камере заднего вида на широком дисплее авто. Он будто идеально знал, что делать. Это странным образом успокаивало. Сама Гермиона не водила машину, потому что терпеть не могла придурков, которые нарушают правила, и очень из-за них нервничала. Драко на дороге был спокоен, как удав, и почти весь путь к приюту Гермиона молчаливо восхищалась его хладнокровием и мастерством. Он периодически усмехался, замечая ее взгляд. Но никак не комментировал: видно, понимал, что Гермиона хлопнет дверью машины раньше, чем он озвучит свою шутку до конца. Она была благодарна за молчание. Все тело сжималось при мысли, что она вот-вот снова окажется там. Среди пустых серых стен с облупившейся краской и пятнами сырости. Продуваемых окон. Кроватей с жесткими металлическими спинками и тонкими матрасами. Руки сжимали плотную ткань пальто, стоило представить встречу с настоятельницей. Воскрешая в памяти суровый взгляд этой женщины, Гермиона вновь чувствовала себя беспомощной девчонкой. Чувство, которая она никогда больше не хотела испытывать. Личный ад из воспоминаний, фантазий и страхов сжимал голову стальным обручем и шептал на ухо что-то о ее трусости и ничтожности всю поездку… если бы к этому добавились еще шуточки и вопросы Драко, она бы просто вздернулась на ближайшем суку. Драко заглушил мотор и повернулся к ней: — Готова? — С чего я должна быть не готова? — вопросом на вопрос. — Это всего лишь визит по делу. Выражение недоверия на лице Драко мгновенно вывело ее из себя, и Гермиона, щелкнув ремнем безопасности, выскочила из машины так быстро, будто тут тикала бомба, отсчитывая секунды до ее нервного срыва.

***

Стоило позвонить в звонок, как из приоткрытой двери показалось веснушчатое лицо рыжей девочки. Примерно того возраста, в котором сама Гермиона оказалась здесь в первый раз. Это маленькое совпадение резко выпустило из нее весь воздух, как из шарика. — Вам кого? — улыбчиво спросила девчушка. Правда, строила глазки она, кажется, не Гермионе, а Драко, стоящему за ее спиной. — Настоятельницу Амбридж, пожалуйста, — голос не дрогнул: Гермиона лишь ласково улыбнулась девочке. — Нам очень нужно с ней поговорить. Девочка округлила глаза: — Вы не знаете? Этой жабы тут уже два года как нет! Судя по радости в ее голосе, по Амбридж тут мало кто скучал. Гермиона и сама вдруг почувствовала, что может дышать свободнее. — Тогда проводи нас, пожалуйста, к вашей новой настоятельнице. — Блэк? Какие люди! — хохотнул кто-то за спиной. Гермиона тут же обернулась и… — Матильда! — ахнула она от удивления и… радости? Та усмехнулась, кивая, и легким жестом стряхнула пепел с сигареты в пальцах. Волосы, прежде фиолетовые и висящие сосульками, теперь были собраны в элегантный пучок русого цвета. Вместо рваных джинс и застиранной майки без рукавов — деловой костюм. Ей-богу, если бы не это самодовольное выражение лица вкупе с сигаретой, Гермиона бы не узнала бывшую соседку по комнате. Но о той, кто научила тебя курить, такие вещи запоминаешь. — Это наша новая настоятельница! Мисс Гуссокл, — пискнула рыженькая девочка и спряталась за входную дверь. Гермиона, Матильда и Драко, который стоял так молчаливо, что она едва не позабыла о его существовании, остались втроем. Матильда прошлась по ним обоим оценивающим взглядом и задержалась на Драко. На лице появилось неприязненное выражение. Бывшая соседка, а ныне — настоятельница приюта повернулась к Гермионе и с досадой скривилась: — С каких пор ты снова разговариваешь с этим придурком? В повисшей тишине Гермиона чувствовала, как по шее поднимается краснота, и изо всех сил пыталась не смотреть на Драко. — Он, ну… в общем, это сложно, но… он не придурок, — выдавила она. — Он тоже не знал. Матильда хмыкнула, затушила ботинком сигарету и сплюнула на землю, с вызовом глядя на Драко. — Ты вообще в курсе, что с ней было, когда ваши конченные предки заперли ее здесь? — Матильда… — Нет, не в курсе, — впервые за это время подал голос Драко. Он звучал как-то… странно. Надломленно. — Расскажешь? — Нет, — Гермиона послала Матильде долгий взгляд. — Мы тут по делу, и давайте не будем разводить лишних разговоров. Может, проводишь нас в свой новый кабинет? Матильда кивнула и вошла в дверь, которую придерживал Драко. Гермиона, идя следом, решилась-таки посмотреть на него. Черт. Его глаза выглядели так пусто, что у нее сжалось сердце. Ни тогда, ни сейчас ей не хотелось, чтобы он узнал о том, что она с собой делала, чтобы справиться с болью. Тогда — потому что это казалось унизительным. Сейчас — потому что она боялась, что это его сломает.

***

— Я так понимаю, твое «дело» вряд ли заключается в том, чтобы поздравить меня с новой должностью? — губы Матильды изогнулись в ухмылке. Гермиона покачала головой, отхлебнув чай, который им только что принесла все та же рыжая девчушка. — Мне нужно посмотреть на количество средств, выделенных вам в две тысячи десятом и две тысячи одиннадцатом годах. Но, конечно, я тебя поздравляю. Матильда подняла бровь. — Звучит угрожающе. — Нет-нет, — заверила ее Гермиона. — Мне абсолютно не интересно, куда вы их тратили. Мне важно лишь то, сколько вам перечислил фонд «Лучшее — детям». Им владели наши отцы. — Решила воздать им за все хорошее? — Только моему, — сухо сказал Драко, сидящий рядом с Гермионой. — У приюта будут проблемы из-за этого? — Нет, это вас никак не коснется, уверяю, — Гермиона спрятала нервозность в очередной кружке чая. Она не была уверена, что это так. Но ей действительно нужны были эти документы. — Окей, — вздохнула Матильда. —Только по старой дружбе, и если после ваших изысканий у меня и этих детей что-то пойдет не так, вы с мистером Уже-не-придурком возместите мне все до копейки. — Драко. — Что? — она перевела взгляд на Малфоя. — Меня зовут Драко. И давай обойдемся без детсадовских прозвищ. Матильда осклабилась: — Если ты не заметил, Драко, у меня тут как раз детский сад. Только мамочка с папочкой не забирают этих детей после трех домой смотреть мультики, потому что они нахрен никому, кроме меня, не упали. Гермиона со свистом втянула воздух. — Ты на моей территории, малыш, и пока тебе от меня что-то нужно, я буду называть тебя так, как хочу.

***

Гермиона не поднимала головы от компьютера в кабинете бухгалтера приюта. Драко заглядывал в экран, стоя у нее за спиной, прислонившись к подоконнику. Точнее… это была наглая ложь. Плевать он хотел на буквы в компьютере: он смотрел на нее. Кудрявые волосы (она почему-то не выпрямила их, как обычно) рассыпались по спине. Кудряшки качались в такт движениям ее головы, пока она перебирала содержимое папок за две тысячи десятый и две тысячи двенадцатый годы, и пока Драко не видел ее взрослого лица с отпечатком строгости, было чертовски легко представить, что перед ним сидит та самая Гермиона из его детства. Что она сейчас повернется, улыбнется ему пухлыми розовыми губами и потянется поцеловать. Воспоминания, о которых он не должен был думать, вызывали в грудной клетке странную дрожь. Боже. Он так привык ненавидеть ее за эти десять лет. Так привык пускать свою жизнь под откос, чтобы этого не чувствовать… А теперь она сидела в паре футов от него, совсем как раньше искала компромат на его отца, и Драко не мог отделаться от мысли, что все еще можно изменить. Если взять жизнь в свои руки. — Как успехи? — спросил он чуть хрипло. Рядом с Гермионой ему больше нравилось молчать: ее колкие фразы каждый раз откидывали его в прошлое. И в то же время напоминали, что все изменилось. — Не спрашивай, — Грейнджер раздраженно качнула головой. — Тут все то же самое, что мы нашли в архиве фонда, — идеально циферка к циферке. Она оглянулась на Драко с кислой миной и… это было очень глупое желание, но ему захотелось обнять ее. Или погладить по плечу. Как-то… подбодрить, что ли. Гермиона со злостью закрыла компьютер и вскочила с кресла, прогоняя его наваждение. — К черту. Они должны были отчитываться налоговой! Настоящие бумаги не могли так пропасть! Она прерывисто дышала, сжав губы. Со стороны можно было подумать, что она сейчас от ярости хочет сжечь весь мир, но Драко казалось, что она готова заплакать. — Эй, — он взял ее за руку, и Гермиона замерла. Подняла на него удивленные глаза. — Мы все найдем. Просто позвони своей подружке с яйцами, и пусть она покажет нам бумажный архив. Я уверен, там что-то сохранилось. Гермиона усмехнулась его шутке, беря в руки телефон и набирая номер, который Матильда оставила на случай, если у них возникнут вопросы. Держа трубку у уха, она вновь изучала Драко долгим взглядом. Пространство между столом и подоконником, где они стояли, казалось ему почти отсутствующим. — Привет, Матильда. Слушай, а у вас где-то хранятся бумажные документы? — услышав ответ, Гермиона скривилась. — Да, как ты и думала, они все подчистили. Видимо, вашему старому бухгалтеру здорово заплатили. Драко слышал звук в динамике — слишком тихо, чтобы разобрать слова, но что-то вызвало у Гермионы усмешку: — Ах, она купила себе ферму и уехала жить туда? Ну потрясающе. После нескольких слов от Матильды Гермиона со вздохом сбросила вызов. Шлепнула телефон на стол и прислонилась к нему бедрами, сжав пальцами виски. — Архива нет. Все переведено в электронный формат, — сказала она ровным, безэмоциональным голосом. — Твой отец уничтожил все доказательства. Он смотрел на Грейнджер и не мог пошевелиться. Просто наблюдал, как под сдержанной маской медленно выступают ее истинные чувства: нижняя губа начинает дрожать, нос морщится, плечи горбятся… и из груди вырывается первый тихий всхлип. — Эй… — руки Драко сами притягивают ее к себе. К груди. Худенькая спина вздрагивает под его ладонями, а слезы просачиваются через рубашку. Подумать только. Гермиона ни разу в жизни при нем не плакала. Удивительно, но у него нет ни единой мысли сбежать. — Ну чего ты? Еще не все потеряно, — голос ломается, — мы найдем того бухгалтера, заставим дать показания, если будет нужно, прижмем Мокриджа… Мы все сделаем, Гермиона. Я помогу. — З-за… ч-чем? — речь Гермионы почти бессвязна. — П-папа т-тут, мы с т-тобой… все решили, и… и я не понимаю, зачем вообще в это лезу! Все было зря! Она кричит последние фразы ему в грудь, комкая рубашку в пальцах. Драко не отталкивает ее, а только прижимает ближе, гладя по спине, и дает выплакать все до конца, хотя, видит Бог, любую другую девушку он бы выставил за дверь в первую секунду. Гермиона слишком долго пробыла в тисках железной леди, в том числе из-за него. И если слезы помогут ей сломать замки, долг Драко — держать ее в своих руках, пока не раздастся освободительный грохот.

***

— Извини, что ты это видел, — севшим голосом сказала Гермиона, сделав глоток воды. — Ты не должна извиняться за это. Они сидели на лавочке на территории приюта. Драко только что написал Блейзу и Тео, что опоздает на вечернюю тусовку: он хотел дать ей время отойти после истерики. Он не считал время, которое Гермиона провела, содрогаясь в слезах у него на груди, но судя по тому, что небо было розовато-желтым, хотя приехали они около полудня, это длилось достаточно долго. Когда Гермиона успокоилась и они наконец вышли из кабинета бухгалтера, Матильда уже шла к ним по коридору: увидев опухшие глаза и покрасневший нос Гермионы, директриса приюта лишь ахнула и крепко ее обняла. Смотреть, как они цепляются друг за друга — девочки, которые оказались брошены своими родителями — было… тяжело. Рука несколько раз дергалась вверх, чтобы ослабить душащий ворот, вот только Драко никогда не застегивался на все пуговицы. «Не обижай ее, малыш Драко», — бросила Матильда ему на прощание. И он кивнул. Впервые за последние годы чувствуя за что-то ответственность. Это было похоже на то, как в теле после тренировок крепнут мышцы и в них возвращается сила. Сейчас, глядя на шмыгающую носом Гермиону с припухлостью вокруг глаз, он понимал, что как раньше уже не сможет. Не сможет просто набухаться вечером с друзьями, призывным шелестом купюр подзывая телок из клуба. Не сможет утром проснуться с похмелья и весь день проваляться перед телевизором, залипая на сериал от Нетфликс — а вечером снова пойти на тусовку. Он вел этот образ жизни с того самого Рождества десятилетней давности. Ему не надоедало. Даже… нравилось. А Грейнджер в это время выживала в приюте. Потом — со своим отцом, которого ей даже нельзя было звать таковым из-за его прошлого. Потом — работала, работала, работала — пока не оказалась здесь: на лавочке того самого приюта. С покрасневшими глазами от годами копившихся слез. Он чувствовал себя отвратительно, когда понимал, насколько легче он пережил случившееся. — Нет, Драко, мне стоит извиниться, — Гермиона закрыла бутылку воды крышкой и поставила на землю. — Будто я не знаю, как мужчины переживают женские истерики. Невеселая улыбка на ее губах подсказывала, что отец не слишком позволял ей проявлять эмоции. Драко казалось это приемлемым, для мужчины, но не для девушки. Рука непроизвольно сжалась в кулак. — Это меньшее, что я могу сделать для тебя после всего. Ты правда не должна извиняться. — Но ты ведь не виноват. Это все твой отец и моя… моя… Гермиона качнула головой: — Фу, не могу даже называть ее своей матерью. Хочется плюнуть ей в лицо. — Тебя подвезти? Она фыркнула: — Брось. Мы оба знаем, что я этого не сделаю. — Я всегда говорил, что ты слишком добрая. Гермиона, прикусив губу, отвернулась к деревьям в небольшом парке приюта. — Знаешь, а ведь это даже забавно. Я так хотела, чтобы моего отца выпустили из тюрьмы, что полезла расследовать это дело. И его выпустили… чтобы я замолчала. Выходит, цели я добилась. Это не забавно, черт возьми. Не забавно. Мать не должна сдавать дочь в приют, чтобы не потерять кошелек нового мужа. А отец не должен воспитывать из нее женщину с яйцами. Это не забавно, блять. Но Драко не решился произнести это вслух. — Только меня не устраивает, что мой отец остался безнаказанным. После того, что он сделал с нашими жизнями, я хочу, чтобы он заплатил. Гермиона посмотрела на него с сожалением: — Ты ведь понимаешь, что мы ничего не можем сделать? Нет ни одного доказательства. Бухгалтер приюта ни за что не признается в подлоге, а Мокридж и подавно. — И что теперь, просто смириться? — Жить дальше, — Гермиона пожала плечами. — Жаль, пока не слишком понятно как. — Почему же? Ты женишься. Я организовываю твою свадьбу. Она улыбнулась так, будто ей было больно. Должно быть, он сейчас выглядел так же. — Ну, зато на моей свадьбе будешь ты. Гермиона вздохнула, нахмурив брови: — Драко, давай не будем об этом. Прошло так много лет и… у нас ведь все сложилось. Устроилось. Не стоит ворошить. — Утром ты назвала меня пьяницей и мотом. Это, в твоем понимании, «сложилось»? — Алкоголизм показывает, что ты способен на долгие отношения, — уголок ее губы скользнул вверх. — Но, думаю, женитьба тебе поможет. Астория очень хорошая девушка. — Возможно. Только не моя. Она замерла, раскрыв глаза шире, и тихо, будто боялась и ждала этот ответ одновременно, спросила: — А кто тогда твоя? — Ты. У Гермионы вырывается нервный смешок. — Ты дурак? — И буду ещё большим. Рука ложится на ее шею, тянет к себе, и губы вжимаются в губы. Языки мгновенно сплетаются, и Драко чувствует пальцы Гермионы в своих волосах. Она даже не сопротивляется. Это взрыв. Вспышка сверхновой. А со стороны — просто парень и девушка, которые не справились со страстью прямо на лавочке у сиротского приюта. Ощупывают ладонями все части тел друг друга, не разрывая поцелуй. Девушка перекидывает ногу и оказывается у парня на коленях. Сжимает пальцами его волосы. А он — впечатывает ее в себя за ягодицы. Она ерзает, постанывая. Так пошло. Невоспитанно. При детях. Но внутри они хотят не раздеть, а забраться под кожу. Запомнить навечно. Что-то шепчут. Вроде: Что мы делаем? Это ошибка… Да плевать. Драко, нам не стоит… Мы пожалеем… И — Боже, как я скучал. Как. Я. Скучал.