Глава 28. Возвращение в Трост

К утру буря окончательно выдохлась. За окном расстилались покрытые инеем крыши да серые, изрядно истоптанные сугробы. Сквозь рассохшиеся щели в деревянной обшивке кареты тянуло колючим запахом остывшего камня и сыростью. Мерный стук колес отсчитывал вторую половину пути до Троста. Аккерман подпер подбородок рукой, уставившись на мелькающие голые деревья. Пейзаж проносился мимо, совершенно не задерживаясь в сознании. Затекшие плечи и шея ныли от непрекращающегося напряжения. Пальцы то и дело нервно сминали грубую ткань брюк. Вчерашние события оба упрямо обходили молчанием. Словно и не было похода в театр, унизительного разговора на улице и ночи, проведенной под одной крышей в ее странной квартире. Все это растворилось, стерлось с наступлением утра. Реальной оставалась лишь подлая память о ночном кошмаре. Да еще навязчивое внимание Лоренс, устроившейся на противоположном сиденье. Кожа зудела от постоянного взгляда, которым Эва скользила рукам, задерживалась на ключицах, переходила к лицу. Леви физически ощущал это бесцеремонное копошение в собственной голове. Накануне она вытащила наружу то, от чего капитан бежал всю жизнь. Теперь же — дотошно фиксировала последствия тошнотворной встряски. Она что-то заметила. Утром. Когда я проснулся. Внутренности скрутило тугим узлом. Уж слишком хорошо Леви помнил свое резкое пробуждение: рваный вдох, колотящееся о ребра сердце и абсолютно реальное, обжигающее ощущение чужих губ на собственной шее. Скрыть предательскую реакцию тела не вышло. Пальцы дрожали, лоб покрылся липкой испариной. Эва тогда уже не спала. Лежала и безучастно разглядывая потолочные балки. Не повернула головы. Не издала ни звука. Однако абсолютно точно уловила каждую деталь. Хочет убедиться, что ее дурацкие игры сработали? Выжидает, когда я сам расколюсь. Доиграется. Незадолго до посадки в экипаж пришлось сделать крюк к местному участку Военной полиции, который отвечал за дела в Подземном городе. Заспанный дежурный с редкими усами долго рылся в ящиках стола, прежде чем молча протянуть запрашиваемые бумаги. Вердикт занимал всего пару строчек на единственном листе шероховатой бумаги: смерть наступила в результате обширного внутреннего кровотечения, вызванного ядом неизвестного происхождения. Изучать отчет пришлось уже снаружи, стоя на обледенелых каменных ступенях полицейского участка. Аккерман выхватил суть за пару секунд, едва мазнув взглядом по строчкам. Лоренс, напротив, надолго зависла над текстом. Она вчитывалась с дотошностью въедливого следователя, шевеля губами и хмурясь. Наконец, бумага с сухим шелестом свернулась вчетверо и исчезла в глубоком кармане ее шерстяного плаща. — Не похоже на Трост, — произнесла Эва, плотнее запахивая воротник и пряча озябшие руки. Соглашаясь, Леви лишь коротко кивнул и первым зашагал к ожидающему их экипажу. Использование яда ломало всю имеющуюся картину. Иной почерк указывал либо на появление совершенно нового ублюдка, либо на резкую смену инструментов. Но зачем? Тц. В любом случае, проблем только прибавилось. Сильный толчок на очередной выбоине заставил колеса кареты грохотнуть. Резкий рывок мгновенно вырвал из размышлений, возвращая во все то же тесное пространство. К все тому же любопытному взгляду напротив. Продолжая откровенно изучать сидящего перед ней, Эва даже не пыталась отвернуться к окну или как-то еще скрыть свой интерес. Подперев подбородок рукой, она просто разглядывала уже такое привычное лицо. Терпение лопнуло. Тонкая нить контроля, которую Леви с таким трудом удерживал все утро, оборвалась с сухим щелчком. — Что? — резко выплюнул капитан, скрестив руки на груди. Уголки губ Лоренс медленно поползли вверх, обозначая откровенно издевательскую полуулыбку. Наклонив голову чуть вбок, она смахнула невидимую пылинку с собственного колена. В ее поведении снова проступил тот самый невыносимый исследовательский азарт. — Как спалось, капитан? поинтересовалась она, нарочито неторопливо поправляя манжеты. Вместо отвта Леви сильнее стиснул челюсти, до неприятного скрежета зубов. Лицо превратилось в непроницаемую каменную маску. Знает. Она, блядь, знает. Специально выводит из себя. Проверяет предел терпения. Или это просто тупой блеф? Вдруг эта заноза реально сообразила, в чем дело? По выражению лица, по тому, как я дернулся, когда проснулся. Я говорил во сне? Что, если я… Внутри все сжалось. Эва не просто видела его слабость. Она видела его унижение. И это происходило снова. Но мысли-то она не читает. Не может знать, что мне снилось. Это невозможно. Не может же? Ведь так? Отказываясь играть в эту чертову игру, Леви снова просто молчал. Эва тоже не спешила прерывать затянувшуюся паузу. Просто расслабленно откинулась на спинку сиденья, закинув ногу на ногу.

__________

До Троста добрались только к вечеру, когда темнота уже поглотила улицы. Долгая поездка вытянула последние силы, мышцы спины невыносимо ныли от постоянной тряски. Хотелось немедленно встать под горячую воду, оттереть въевшуюся пыль с обивки и выкинуть из головы события минувших суток, вернувшись к рутинному расписанию. В их общей комнате ничего не изменилось, но после непривычной обстановки квартиры Эвы этот казенный быт казался не таким уж и желанным. Стянув ремень с плеча, Леви бросил сумку прямо на дощатый пол возле своей кровати. Эва с тихим стуком опустила вещи рядом со шкафом. Возникла неловкая пауза. Одна из тех многих, которые сопровождали их последнее время. Да и было ли когда-то иначе? Никто не спешил нарушать тишину, топчась посреди тесного помещения. Решив первым закончить это бессмысленное стояние, Аккерман развернулся и зашагал в сторону коридора, прямиком в душевую. В дверном проеме пришлось резко затормозить. Лоренс шагнула туда одновременно с ним. Плечи едва не врезались друг в друга. Заминка в точности копировала вчерашнюю нелепую ситуацию, однако теперь воспринималась совершенно иначе. Уголки губ Эвы поползли вверх, обнажая зубы в кривоватой усмешке. — Чего замер? — хмыкнула она, не пытаясь уступить дорогу. — Вместе мыться пойдем или устроим забег наперегонки? Опять этот дерьмовый юмор… Мышцы пресса рефлекторно сжались, требуя немедленно разорвать дистанцию. Несмотря на это, Леви упрямо остался на месте, едва ли не касаясь грудью ткани ее свитера. Улыбка медленно сползла с губ Эвы. Взгляд прошелся по чужим ключицам, но недавняя холодная отстраненность куда-то испарилась. На смену пришел румянец. Плечи Эвы напряглись, а пальцы нервно скомкали край собственного рукава. Смущение? Углубляться в причины этих перемен капитан не собирался. Одно короткое движение в сторону — и проход освободился. Лоренс протиснулась мимо, стараясь не задеть его локтем. Воздух рядом на секунду ощутимо нагрелся от ее присутствия. Тц. Не могла просто сказать, что хочет занять воду первой. Обязательно надо устроить вот это. Уже взявшись за ручку двери, Эва вдруг остановилась. Насмешливость мгновенно исчезла без следа. — Как-то чересчур тихо, — нахмурившись, произнесла она, поворачиваясь вполоборота. — Ни один идиот даже не вылез нас встречать во дворе. И лошадей никто не принял. — А чего ты ждала, пира в нашу честь? — огрызнулся Леви, скрестив руки на груди. Однако сам тут же насторожился, прислушиваясь к звукам снаружи. Обычный вечерний гомон отсутствовал напрочь. Огромное здание казалось вымершим. Никаких обрывков разговоров, ни привычной ругани, ни грохота солдатских сапог по каменным плитам коридора. Абсолютная пустота перед самым отбоем. Короткий обмен многозначительными кивками — и оба развернулись, направляясь в сторону обеденного зала. Уж там в такой час точно должен быть хоть кто-то. Или все. Может на ужин мясо, вот все и набивают животы, наплевав на наш приезд. Кому вообще до такой мелочи есть дело… Сквозь щель между плохо пригнанными створками столовой пробивалась полоска желтого света. Внутри, за самым дальним столом, обнаружились двое. Эрен и Микаса находились рядом, но не вместе. Между ними оставалось расстояние в локоть, ощущавшееся как настоящая пропасть. Вцепившись пальцами в край деревянной скамьи, Йегер низко опустил голову. Микаса же с пугающей монотонностью протирала куском ветоши лезвие сменного клинка. Никто не обернулся на скрип двери. Никто не отреагировал на звук их шагов, глухо отдавшихся в непривычной пустоте. Не доходя пары метров до сидящих, Эва затормозила. Леви остановился чуть позади. — Какого черта тут так тихо? — резко спросила она. — Где остальные? Плечи Йегера чуть дернулись, выдавая сильную внутреннюю дрожь. Движение ветоши прекратилось. Микаса медленно оторвалась от своего занятия и подняла голову. В ее глазах не было ничего. Ни злости, ни тревоги. Просто выжженная, серая пустота. — Вы вернулись, — сухо констатировала она, откладывая сталь в сторону. Нарушив повисшее молчание, Эва подошла вплотную к источнику света. — Спрашиваю еще раз, что за похороны вы тут устроили? — настойчиво повторила она, хмуря брови. — Штаб словно вымер. С огромным усилием оторвав подбородок от груди, Эрен повернулся. Черты лица заострились, под скулами залегли глубокие темные тени. Он обвел пришедших равнодушным, ничего не выражающим видом. Привычная злоба и готовность кинуться в драку испарились без следа. В этот момент Леви понял. А где третий? — Армин? — имя сорвалось с его губ раньше, чем он успел его обдумать. Микаса вновь опустила голову. Ладони легли на деревянную поверхность и намертво сцепились в замок. — Его нигде нет, — ровно произнесла она. Подобная монотонность напрягала куда сильнее откровенной истерики. Для той, чья жизнь строилась исключительно на маниакальной опеке двоих друзей, такое глухое спокойствие означало что-то действительно непоправимое. Чуть повернув голову в сторону Эвы, Леви нахмурился. Губы Лоренс приоткрылись в немом изумлении. Она набрала в легкие кислород для очередной порции расспросов, однако ее опередил Эрен. — Пропал еще утром, — процедил он. — Сказал, что спустится в конюшни. К обеду не объявился. С силой потерев переносицу, Йегер оставил на коже багровые пятна. Пальцы тут же сжались в кулак. — Никто не волновался сначала, — продолжил он. — Вы же знаете Армина. Засядет за свои записи или начнет разбирать схемы построения и забудет про еду. Когда он не объявился, мы с Жаном и Конни пошли искать. Проверили комнату, библиотеку, все места, где он мог быть. А ближе к вечеру… Ханджи подняла по тревоге весь гарнизон. Запнувшись, Эрен тяжело сглотнул. Ладонь судорожно прошлась по лицу, стирая выступивший холодный пот. Леви перевел взгляд на Эву, ожидая увидеть что угодно — безразличие, напряженную работу ее пытливого ума, даже раздражение от непредвиденной проблемы. Именно поэтому то, что он увидел, ударило по нему с такой силой. Привычная ухмылка стерлась. Кожа стремительно побледнела, приобретя нездоровый пепельный оттенок. Она резко втянула воздух открытым ртом, ловя кислород, но грудная клетка едва поднялась. Плечи дернулись. Мелкая, неконтролируемая дрожь охватила ее фигуру от шеи до коленей. Отшатнувшись, Эва нащупала за спиной свободный стул и сомкнула пальцы на спинке. Она боится? Черт, ей и впрямь страшно… Вся уверенность, все подозрения, что чертова Эва Лоренс могла быть причастна к убийствам, испарились без следа. Человек, способный на хладнокровное убийство в подворотне, не будет так реагировать на исчезновение мальчишки. Эта паника была слишком животной. Слишком искренней. — А потом Ханджи снова спустилась в стойла, — тихо проговорил Йегер. — Хотела еще раз проверить денник его лошади. Прямо на соломе, возле поилки… она нашла следы крови. Дрожь прекратилась. Так же внезапно, как и началась. Тело Эвы перестало сотрясаться. Ослабив хватку, она отпустила стул и медленно выпрямилась. Мышцы лица разгладились, вернув жесткую геометрию черт. Зрачки резко сузились. Вся недавняя паника, эта минутная слабость, бесследно испарилась, уступив место совершенно иному, гораздо более опасному состоянию. Никакой показной агрессии. Исключительно смертоносная, ледяная сосредоточенность. Она убьет. Без колебаний. Без жалости. Любого, кто посмел причинить вред Армину. Тц. Слишком привязалась к пацану. Эта мысль была острой и ясной. Логичный вывод, основанный на наблюдении. Она позволила себе уязвимость, и теперь эта уязвимость превратилась в оружие, направленное вовне. Правда? — шепнул внутренний голос. — Только она? И в звенящей пустоте столовой, глядя на застывшее, неузнаваемое лицо, Леви с абсолютной, ясностью понял еще кое-что. Как и я сам.

__________

В проеме застыли трое — Ханджи, Жан и Флок. Все, как один, измотанные, с красными от ветра и холода лицами. Их одежда насквозь пропитались растаявшим снегом. С растрепанных волос на каменный пол непрерывно капала вода, быстро собираясь в темные лужицы у ботинок. — Новости есть? — с порога выдохнула Зоэ, стремительно пересекая помещение. На ходу сорвав с переносицы очки, она принялась остервенело протирать запотевшие стекла краем рубашки, попутно пытаясь сдуть прилипшую ко лбу мокрую прядь. — Весь восточный сектор до самой стены перевернули вверх дном. Ни следа. Военная полиция тоже подняла задницы, шерстят городские кварталы, только толку от этих… Запнувшись на полуслове, командор резко затормозила. Очки так и остались зажатыми в кулаке. — О. Вы как раз вовремя, — наконец заметив присутствие Леви и Эвы, Зоэ кивнула, но тут же переключила внимание на сидящих за столом. Плечи тяжело опустились. — Значит, так и не появлялся. Пока Ханджи говорила, Эва уже сделала шаг к Эрену и заговорила тихим, но требовательным тоном. — Эрен, вспоминай, — процедила она жестко, нависая над столом. — Последний раз, когда вы пересекались. Каждую деталь. Что конкретно он сказал перед уходом? Кирштейн тем временем согнулся пополам. Уперев ладони в колени, он судорожно хватал ртом воздух, пытаясь восстановить дыхание после долгого бега. Йегер проигнорировал нависшую над ним Эву. Склонившись еще ниже к столешнице, Эрен принялся неразборчиво бормотать себе под нос. — Утром… пошел к стойлам, — задумчиво зашептал он. — Но если… если он окажется там, то все обойдется… Я не до конца понял… может, это не… — Обойдется?! Да что ты несешь? Резко выпрямившись, Жан сорвался на откровенный ор. Лицо, и без того красное от мороза, пошло нездоровыми бордовыми пятнами. — Ты в своем уме, Йегер?! — заорал Кирштейн, яростно отшвыривая мокрый плащ на соседнюю скамью. — Твой друг исчез! Прямо сейчас по улицам шляется свихнувшийся ублюдок, который пускает людям кровь, а ты бормочешь, что всё обойдется?! Что это, блядь, вообще значит?! Подошвы ботинок шоркнули по полу. Жан стремительно сокращал дистанцию до стола, угрожающе сжимая и разжимая кулаки. — Мы с ног сбились, обшаривая каждый гребаный сарай, пока ты тут сидишь и несешь какой-то бред! Сделай хотя бы вид, что тебе не плевать! Прежде чем Жан успел сделать следующий шаг, Микаса пружинисто вскочила со скамьи, мгновенно перекрывая доступ к Эрену. Тонкие, но невероятно сильные пальцы жестко впились в плечо Кирштейна, но она не оттолкнула его. — Назад. — Опять ты за свое! — взревел Жан. Сбросив чужую ладонь, он отчаянно ткнул пальцем в сторону замершего Йегера. — Разуй глаза! У него крыша поехала! Сидит тут и бубнит под нос! — Заткнулись оба. Голос прозвучал негромко, но хлестко. Флок? Шагнув из-за спины Ханджи, он сунул руки в карамны брюк. На его лице не было усталости. Только жесткая, злая решимость. — Сейчас не время для ваших разборок, — бросил он, прожигая Эренс тяжелым, презрительным прищуром. — Йегер, соберись уже. А твои вопли, Жан, никак делу не помогут. Окинув присутствующих резким махом головы, Форстер продолжил чеканить слова: — Сейчас важны только факты. Армин пропал. В конюшне кровь. Враг где-то здесь, под самым носом. Хватит грызться, пора мозгами раскинуть. Командор, — он повернулся к Ханджи, — какие дальнейшие указания? Встрепенувшись, Зоэ торопливо водрузила очки на переносицу. — Ты прав, Флок. Ты прав. Сделав глубокий вдох, она перевела взгляд на Леви, подбирая растерянные мысли. — Нам нужно собрать все, что мы знаем. Каждую мелочь. Каждую деталь.