Глава 29. Козырь для торга

Боль. Первое, что вернулось. Тупая, пульсирующая, она гнездилась где-то за глазными яблоками, отдаваясь в висках гулом. Словно внутри черепа медленно раскачивался тяжелый колокол. Потом пришел холод. Липкий, всепроникающий, он сочился из воздуха, заставляя кожу под тонкой тканью рубашки покрываться мурашками. И вместе с ним — запах. Запах сырой земли, прелой соломы и чего-то металлического, как старая, ржавая цепь. Сделав глубокий вдох, Армин попытался оторвать затылок от поверхности, на которой лежал. Шея наотрез отказалась подчиняться, мышцы сильно затекли и ныли. Попытка дотянуться до ушибленного места обернулась новым провалом. Грубые кожаные ремни жестко впились в запястья, сдирая верхний слой кожи при малейшем движении. Конечности оказались разведены в разные стороны и крепко пристегнуты к жестким подлокотникам чего-то, напоминающего старое медицинское кресло с потрескавшейся обивкой. В горле пересохло, грудная клетка судорожно задергалась в приступе нарастающей паники. Тело рефлекторно дернулось вверх, стараясь высвободиться из креплений. Безрезультатно. Механизмы держали намертво, не оставляя ни единого шанса сдвинуться с места. Армин крепко зажмурился, заставляя себя выровнять сбившийся ритм. Вдох. Выдох. Паника — это роскошь. Сейчас нужно думать. Слегка повернув голову вбок, он почувствовал неприятное натяжение. Жесткая корка с мерзким звуком отклеилась от дерматина. Засохшая кровь надежно склеила волосы на затылке. Травма явно наносилась с намерением проломить череп. Конюшня. Я был в конюшне, а потом… Удалось вспомнить только сам факт нападения. Шорох. Сильный удар сзади. Темнота. Сейчас пульсация на месте ушиба постепенно затихала, уступая место ровной ломоте. Регенерация уже запустилась, восстанавливая поврежденные ткани. Как же так… Я хотя бы не обратился, потому что… если бы… После случившегося в Шиганшине и пробуждения с силой Колосса внутри, механизм трансформации оставался неизученным. Контроль над процессом полностью отсутствовал. Армин помнил слова Эрена, помнил его описания процесса, но лично такого опыта еще не имел. Боль, животный страх, ярость — любая из этих реакций на удар могла спровоцировать взрыв. От стойл, штаба Разведкорпуса и находящихся рядом друзей не осталось бы даже пепла. Эта сила была не даром. Она была проклятием, бомбой, заложенной в его хрупкое, нескладное тело. Разлепив тяжелые веки, Армин наконец осмотрелся. В помещении царил полумрак. Единственная масляная лампа в дальнем углу давала скудное освещение, едва выхватывая низкий потолок и голые каменные стены. Самый обычный подвал. Тут внимание привлекло еще кое-что. Вполне осязаемая, чужеродная деталь. Чуть ниже левого уха кожу неприятно тянуло вниз. Скосив глаза до болезненной рези в мышцах, Армин попытался сфокусировать зрение на странном предмете. Из шеи торчал конец прозрачной медицинской трубки. Внутри нее, пульсируя в такт учащенному сердцебиению, медленно двигалась вязкая темная жидкость. Сглотнув накопившуюся слюну, Арлерт проследил за изгибом шланга. Полый шнур тянулся вдоль плеча, свисая с края кушетки. Нижний конец упирался в горлышко пузатой стеклянной бутыли, стоявшей прямо на грязном каменном полу. Емкость успела наполниться почти на четверть. Кровь! Грудную клетку моментально сдавило спазмом. Дыхание сорвалось на свистящий хрип. Армин стиснул зубы, прикусив щеку изнутри, и резкая физическая боль немного отрезвила, не давая окончательно провалиться в истерику. Зачем? Зачем им моя кровь? Спокойно. Не смей сейчас… Не смей паниковать. Думай. Соберись! Зажмурившись, мальчишка заставил легкие набрать побольше спертого подвального воздуха. Предплечья дернулись в отчаянной попытке ослабить стягивающие запястья ремни, но жесткая кожа только сильнее впилась в свежие ссадины. Пришлось заставить тело хоть немного обмякнуть. Привычка анализировать ситуацию в критические моменты включилась автоматически, оттесняя страх на задний план. Обычные бандиты потребовали бы крупный выкуп у командования. Сумасшедшим сектантам понадобились бы алтари и ритуалы. Здесь же прослеживался исключительно сухой расчет. Им не нужны деньги. И я сам в качестве заложника им не нужен. Тот, кто притащил меня сюда, прекрасно осведомлен о силе титана. Но кровь… Желудок скрутило от подступившей тошноты. Всякие иллюзии насчет быстрого освобождения испарились без следа. Никто в здравом уме не станет добровольно отпускать настолько ценный ресурс. Спина покрылась холодным потом. От потери крови я вряд ли умру. У Эрена оторванные конечности отрастали за считанные часы. Мой организм уже запустил заживление, но при постоянном откачивании крови… Тело просто застрянет в бесконечном цикле восстановления. Пальцы сжались. Короткие ногти впились в ладони. Нет. Ханджи поднимет по тревоге весь гарнизон. Микаса и Эрен перевернут Трост вверх дном, камень на камне не оставят. Ребята наверняка уже ищут меня! Нужно просто продержаться. Еще чуть-чуть. Нужно просто… продержаться.

__________

Привычный ход минут окончательно стерся. Ощущение реальности сузилось до ритмичных пульсаций в груди. С каждым сокращением сердечной мышцы по прозрачному шлангу прокатывалась очередная порция густой жидкости, стремительно стекая на дно стеклянной тары. Потеря крови сразу дала о себе знать нарастающей тяжестью. Пальцы рук налились свинцом, наотрез отказываясь шевелиться. Следом подступил леденящий озноб. Мерзкое чувство оцепенения поползло от стоп, захватывая икры и медленно подбираясь к бедрам. Организм, капля за каплей теряющий жизненный ресурс, неотвратимо остывал. Слух изменился. Окружающие шорохи сырого подвала сделались неразборчивыми, уши плотно заложило. Единственным четким ориентиром оставался стук внутри собственной грудной клетки. Толчок. Долгая пауза. Еще один толчок. Ритм неуклонно замедлялся, становясь тише. Нужно… замедлить кровь. Мысль была ясной, но абсолютно бесполезной. Дотянуться до трубки не представлялось возможным. Стянутые запястья по-прежнему отказывались шевелиться. Единственное, что оставалось — регенерация. Тело уже должно было начать бороться, закрывать рану, восстанавливать потери. Но Армин сам не давал ему это делать. Усилием воли, цепляясь за остатки сознания, Армин подавлял в себе эту чужеродную, титаническую мощь. Он намеренно заставлял края раны оставаться разорванными. Запрещал тканям срастаться. Заставлял собственный организм оставаться обескровленным, ослабленным и уязвимым. Потому что страх перед разрушительными последствиями сильнее страха смерти. Где-то вдалеке, на границе искаженного слуха, послышался звук. Сдавленный, протяжный. То ли плач, то ли стон. Звук то нарастал, то полностью исчезал, пробиваясь сквозь несколько толстых каменных стен. Здесь есть кто-то еще. Заржавевшие дверные петли протяжно скрипнули. По каменным плитам тяжело зашаркали грубые ботинки. Заставив себя сфокусировать зрение, Армин различил в проеме высокую, массивную фигуру. Вошедший тащил пустую стеклянную бутыль, абсолютно идентичную той, что уже наполнялась. Шаг вперед вывел вошедшего под свет тусклой лампы. Освещение выхватило знакомые черты, изуродованные багровыми бугристыми шрамами. Кейн… Но… как? Он же мертв! Грузный силуэт приблизился вплотную. Не обращая ни малейшего внимания на мальчишку, Кейн с глухим стуком опустил принесенную тару на пол. Широкие пальцы перехватили горлышко почти наполовину заполненной кровью бутыли. — Оклемался, сопляк? — криво усмехнулся он, заметив распахнутые глаза Арлерта. — Чего вылупился? Думал, я уже червей кормлю? Хрен там плавал. Не дождетесь. Выпрямив спину, Маркус приподнял сосуд с красной жидкостью, оценивающе покачивая его из стороны в сторону. — Нормально идет. С таким темпом скоро вторую до краев нацедим. Что происходит? Сухие губы едва разлепились. Язык казался распухшим и совершенно не слушался, прилипая к небу. — Как… — прохрипел Армин, с трудом выталкивая звуки из пересохшей гортани. — Вы же… — Слухи о моей смерти сильно преувеличены, — оскалился Кейн, обнажая желтые зубы. Отставив полную емкость к стене, он принялся возиться со шлангом, ловко перекидывая окровавленный конец в пустую бутылку. — Пришлось инсценировать. Чтобы никто ничего не заподозрил. Без обид, пацан. Ничего личного. Просто заказ, а я выполняю работу. — Какой… еще заказ? — сиплый шепот едва прорвался сквозь стиснутые челюсти. Закончив возиться с сосудом, Кейн вытер испачканные пальцы о штаны и скрестил руки на груди. Лицо скривилось в неприятной гримасе. В его поведении не читалось ни удовольствия, ни жестокости. Только брезгливая, усталая жалость к загнанной в угол жертве, с которой приходится возиться ради денег. Тяжело выдохнув, он проигнорировал заданный вопрос. — Заткнись и сиди тихо, Арлерт. Никто тебя не найдет, так что… Закончить фразу не удалось. Из глубины темного коридора снова донесся протяжный всхлип. На этот раз гораздо громче, пропитанный отчаянной, невыносимой болью. Мышцы Армина непроизвольно дернулись от неожиданности, заставив грубые ремни снова впиться в истерзанные запястья. — Кто… кто там плачет? — А, это? — Кейн равнодушно махнул рукой в сторону двери. — Другие наши «гости». Детишки знати. Их родители слишком много болтали. Не хотели мириться с новым порядком. Вот и пришлось объяснить им, что они не правы. Через их отпрысков доходит лучше. Новый порядок. Дети. Угрозы. Мысли в голове Армина путались, но он цеплялся за каждую деталь, пытаясь сложить их в единую картину. — Культ… это ваша работа? Кейн расхохотался. Громко, раскатисто. — Культ? Какой, к черту, культ? Сразу видно, что вы, сопляки, совсем умом тронулись со своими титанами. Верите в любую чушь, которую вам подсовывают. Нет никакого культа. Есть люди, которые устали смотреть, как вы ведете всех нас на убой. Широкая ладонь оперлась о спинку кресла, заслоняя тусклый свет лампы. Лицо напротив исказилось от злости, а в нос ударил густой смрад табачного перегара. — Разведкорпусу конец. Вашим героическим вылазкам — конец. Все так судачат о прибытии марлийского флота. О войне с ними. Когда эти ублюдки явятся, нам понадобится солидный козырь для торга. — Солидный... для торга? — губы Армина дрогнули от охватившего шока. Мысль о возможности дипломатического решения крутилась в сознании с давних пор, пуская глубокие корни. Вера в то, что за морем живут обычные люди, а не бездушные монстры, составляла основу его мировоззрения. Но... — А ты как думал? Воевать с ними? — последовал едкий смешок. — Чистой воды самоубийство. Ваши россказни про то, что они считают нас дьяволами и хотят всех уничтожить — ложь. Пропаганда. Чтобы такие идеалисты пачками шли на убой. А те, кто умеет думать головой, давно усекли: договориться можно всегда. Особенно когда на руках есть такой аргумент. Взгляд Маркуса упал на бутыль с кровью Армина. — Вот это, например. Сила титана. Ослабим тебя и вернем им то, что и должно быть там, за стенами. Да ты и сам, поди, так думал, а, Арлерт? — он прищурился. — Я ведь слышал. Ты у нас умник. Веришь в переговоры, в мир. Ты такой же, как мы. Только духу не хватило пойти против своих дружков-фанатиков. Армин молчал. Просто смотрел на этого человека, на его изуродованное лицо, слушал его циничные, жестокие речи, и с ужасом понимал, что в самом страшном Кейн был прав. Он действительно верил, что можно договориться. Подхватив тяжелую бутыль, Маркус резко развернулся к выходу. — Ладно, заболтался я с тобой. Отдыхай, герой. Скоро вернусь за добавкой. — Стойте! — из последних сил выкрикнул Арлерт, подавшись вперед. — Зачем вам понадобилась именно кровь? Какая от нее польза? Кожа на скулах мужчины натянулась. — А, это, — усмехнулся Кейн. — Секрета тут никакого нет. Среди столичной верхушки полно долбанутых фанатиков, верящих в целебные свойства крови. Готовы платить безумные суммы за такие вот бутылочки. А за чистую кровь титана эти богатые ублюдки вообще отдадут целое состояние.