Глава 30. Пытки

Ветер, до этого лениво перебиравший сухие листья, стих. Словно тоже затаил дыхание, прислушиваясь. Леви шумно втянул носом морозный воздух и медленно выдохнул. Сизое облачко пара покинуло легкие, на секунду зависло в пространстве и бесследно растворилось. Стянув перчатку, Аккерман прошелся пальцами по шее, разминая затекшие мышцы. Кожа под ними казалась ледяной, под стать промерзшему камню надгробия. Чертов холод. Пробирает до самых костей. — Мы искали еще двое суток, — Леви чуть склонил голову, разглядывая носки собственных сапог. — Двое гребаных суток кромешного ада. Вздохнул. — Знаешь, надежда — паршивая штука. Никогда не сдыхает сразу. Гниет изнутри, отравляя все вокруг. К исходу первых суток большинство просто… смирились. Делали вид, что ищут, но в глазах была только пустота. Все, кроме двоих. Губы скривились в горькой ухмылке. Пальцы сильнее сжали кожу, оттягивая жесткий воротник. — Жан… этот… носился по всему штабу, как обезумевший, — выплюнул Леви, недовольно качая головой. — Толком не спал, не ел, кидался на каждого встречного с кулаками. Особенно на Эрена… Истерил, в общем. Но в нем хотя бы была жизнь, он реагировал на происходящее. Злился, как любой нормальный человек. А вот Эва… Лучше бы она орала… Пришлось сделать долгую паузу. Опустив подбородок, капитан крепко сцепил руки в замок, стараясь отогнать мелькающие перед глазами картины тех дней, хотя контролировать подобные вспышки памяти всегда получалось плохо. — Никаких истерик. Эва просто… запиралась в кабинете, а потом выходила, и от одного ее взгляда хотелось по стене размазаться. И вот с этим абсолютным спокойствием она вцепилась в тех троих салаг, которые перешли к нам из Военной полиции. Тех самых придурков, что последними видели Армина. Без насилия, хотя теперь это кажется удивительным, учитывая на что она способна. Просто… говорила. Тяжело выдохнув, Леви потянулся за платком, но передумал, так и оставив руку в кармане пальто. — Не знаю, на какие именно рычаги она там надавила, но один из этих сопляков посыпался. Заскулил и сдал своего дружка из Центрального отдела. Дитриха Келлера. Помнишь такого урода? Того самого, которого руководство отмазало, когда он насмерть забил женщину в столичном борделе. Повисло молчание. Бледные губы плотно сжались, а скулы напряглись. — И вот тогда нам с Ханджи пришлось вспомнить то, что мы оба, к сожалению, умели делать слишком хорошо. Грязная работа, от которой потом неделями не отмыться. Резкий выдох вырвался наружу вместе с коротким, рубленым словом: — Пытки.

_________

Обмякшее тело навалилось на стягивающие веревки. Голова Келлера безвольно скатилась на грудь. Вода, только что выплеснутая Ханджи из железного ковша, ручьями стекала по небритым щекам, смешиваясь с кровью из разбитой губы. Примотанные к деревянным подлокотникам кисти скрывались под промокшими тряпками. На месте вырванных ногтевых пластин пульсировало сплошное месиво из порванных капилляров и обнаженного мяса. Стоя в полумраке угла, Леви медленно скользил чистой тканью по лезвию ножа. Просто чтобы отвлечься. Чтобы не думать и не смотреть на это омерзительное зрелище, которое он сам и создал. Чтобы не шагнуть вперед и не перерезать уроду глотку прямо сейчас. В ход уже пошел весь доступный арсенал. Продолжать в том же духе бессмысленно — ублюдок просто сдохнет, унеся нужную информацию в могилу. — Бесполезно, — Ханджи с силой отшвырнула пустой ковш так, что металл со звоном ударился о каменную стену. — Он держится крепче, чем казалось. Либо ему реально нечего терять. Услышав шум, Келлер дернулся. Сиплый кашель сотряс грудную клетку, и на грязный пол шлепнулся сгусток темной слизи. Медленно приподняв подбородок, Дитрих с трудом сфокусировался на стоящей перед ним фигуре. Изуродованные побоями губы растянулись в отвратительной ухмылке. — Что, очкастая… кончились идеи? — прохрипел он, тяжело втягивая носом спертый воздух. Кусок ткани замер на стали. Опустив оружие, Леви вышел из тени. — Где он? — ровно произнес капитан, останавливаясь в шаге от Келлера. — А я почем знаю? — снова осклабился тот. — Может, ваш драгоценный Арлерт просто сбежал. Надоело ему в героев играть. Мальчишка-то умный. Понял, что вы, идиоты, просто ведете всех на убой. Воевать они с марлийцами собрались, как же… — Заткнись, — процедила Ханджи. Шагнув вперед, она обеими руками схватила Келлера за влажные волосы и рывком запрокинула его голову назад. — Мы найдем его с тобой или без тебя. Разница лишь в том, сколько кусков плоти от тебя останется к концу дня. Дитрих лишь хрипло рассмеялся, отплевываясь от скопившейся во рту влаги. — Думаете, напугали? Вашему Разведкорпусу все равно конец. Завтра, послезавтра… какая разница. Вы уже ходячие трупы. А мальчишку давно пустили в расход или продали за хорошую цену нужным людям. Можете убить меня, но его вы все равно не найдете, — глаза, выглядывающие из-под распухших век, метнулись к Леви. — Давай, капитан. Убей меня, тебе ж не терпится, а? Дверь позади со скрипом приоткрылась. На пороге возникла Эва. — Выйди отсюда, живо, — не оборачиваясь, отрезал Аккерман. — Тебе тут не на что смотреть. Жди наверху. Только ее здесь не хватало. Проигнорировав приказ, Лоренс молча шагнула внутрь и плотно прикрыла за собой створку. Она даже не поморщилась от едкого запаха, царившего в помещении. Внимательно осмотрела валяющийся в стороне ковш, разбросанные по столу окровавленные щипцы, заляпанный пол. Лишь после этого сосредоточилась на привязанном к стулу мужчине. — До сих пор молчит? — буднично поинтересовалась Эва, делая несколько шагов ближе. — А ты еще кто? — выплюнул Дитрих вместе со сгустком красной слюны. Ханджи устало помассировала переносицу, полностью игнорируя Келлера. — В процессе. Просто требуется чуть больше времени, — ответила командор, обращаясь исключительно к Эве. Грудная клетка Дитриха судорожно дернулась. Снова сплюнув на пол вязкую слюну, он с силой рванул стянутые веревками запястья. Старое дерево заскрипело, когда ножки стула проехались по каменным плитам. — Да хоть месяц тут пляшите! — губы растянулись, обнажая перепачканные красным зубы. — Давайте, тащите свои клещи. Режьте дальше. Больше вы ни хрена не умеете. Еще слово, и я вырву ему язык голыми руками. Пальцы Леви инстинктивно стиснули рукоять клинка. Мерзкий кусок дерьма. Тратим на него драгоценные минуты, пока Армин черт знает где. Так мы ничего не добьемся. Тем временем Эва сделала два медленных, размеренных шага. Остановившись прямо напротив Келлера, она склонилась над подлокотником. Кончиком указательного пальца Лоренс аккуратно, стараясь не испачкаться, подцепила край грязной тряпки. Под тканью скрывалось свежее месиво на месте сорванных ногтевых пластин. Молча изучая раны, она не выражала ни жалости, ни отвращения. — Выйдите, — ровно произнесла Эва, отпуская тряпку. Тень в углу метнулась. Леви еще больше шагнул в свет тусклой лампы, хмуря брови. — Чего? — процедил он с явным недоверием. — Я хочу поговорить с ним наедине, — Эва даже не повернула головы. — Ищи идиотов в другом месте, — отрезал капитан. Он сократил дистанцию, вставая почти вплотную к Лоренс. — Я не собираюсь оставлять тебя здесь с этим… — Леви. Короткое обращение заставило его челюсти плотно сжаться. Эва наконец развернулась, и лицо ее превратилось в непроницаемую маску. — Ты сейчас окончательно сорвешься и добьешь его, — сказала она, не повышая тона. — Это никак не поможет найти Армина. Оставь нас. Пожалуйста. Сбоку раздался тяжелый выдох. Ханджи оперлась обеими ладонями о липкий деревянный стол. Плечи поникли, выдавая крайнюю степень истощения после бессонной ночи. Потребовалось около минуты тишины, прежде чем командор с усилием оттолкнулась от столешницы и выпрямила спину. — Она дело говорит, — пробормотала Зоэ, вытирая испачканные руки о штаны. Шаркая ботинками, она медленно направилась к выходу. — Пошли. Пять минут погоды не сделают. Если Келлер начнет дергаться, вернемся и закончим начатое. Подошвы сапог Леви словно приросли к полу. Какого черта она задумала? Решила поиграть в дипломатию с этим ублюдком? Порыться в его мозгах беседами? С такими мразями это не работает, тут нужно выбивать правду вместе с зубами. Разглядывая непреклонную позу Лоренс, он пытался найти хоть малейший намек на страх или неуверенность. Но не нашел ничего. Лишь застывшие черты лица, которые не выражали ни единой эмоции, кроме чрезмерной упертости. Серьезно? Настолько уверена, что я просто развернусь и свалю? Оставлю тут и доверю допрос? Ладно. Но ни хрена из этого не выйдет, даже не мечтай. Стиснув зубы, Леви резко развернулся и тяжелым шагом направился за Ханджи в коридор. Дверь захлопнулась. В отличие от Ханджи, которой явно был необходим глоток свежего воздуха, уходить дальше капитан не собирался. Привалившись лопатками к сырой кладке прямо возле входа, он скрестил руки на груди. Веки медленно опустились. Слух моментально обострился, выхватывая малейшие шорохи по ту сторону преграды. Мышцы оставались напряженными, готовыми к рывку в любую секунду. Оттуда не доносилось истошных воплей. Отсутствовали звуки борьбы или возни. Сквозь толстое дерево пробивался только ровный, размеренный тон Эвы, бьющий по барабанным перепонкам. Слова разобрать не получалось, но интонация совершенно не походила на на ту, что была минуту назад. Дождавшись, когда шум за стеной окончательно стихнет, Лоренс повернулась к Дитриху. Заученная отстраненность моментально исчезла. Лицо заострилось, транслируя глубокое, нескрываемое физическое омерзение. Ноздри брезгливо дрогнули, реагируя на вонь немытого тела и свернувшейся крови. Шагнув вперед, Эва легонько пнула перевернутое ведро кончиком кожаного ботинка. Металлический цилиндр со звоном откатился в сторону и врезался в стену. Келлер инстинктивно вздрогнул от резкого звука. — Посмотри на себя, — процедила Лоренс. — Выглядишь как кусок кровавого фарша. Мерзость. Обойдя бурую лужу, Эва придвинула к себе единственный целый стул. Поставив его прямо напротив Келлера, она резко опустилась на сиденье. Села на самый краешек, выпрямив спину и стараясь максимально дистанцироваться от чужого дыхания. Сплюнув под ноги очередной вязкий сгусток, Келлер поднял голову. Из разбитой губы по подбородку потекла свежая струйка. — Думаешь, напугаешь меня? — прохрипел Дитрих, дернув плечом. — Ни в коем случае, — улыбка Эвы стала чуть шире. Она небрежно стряхнула несуществующую пылинку с колена. — Мне это совершенно не нужно. Пытаясь выровнять сбившееся дыхание, Дитрих напряг шею. — Я повторю то, что уже вдолбил тем двоим. Понятия не имею, где находится ваш пацан. Ответ прозвучал на удивление равнодушно. — Плевать на него. Медленно откинувшись на спинку стула, Лоренс приняла максимально расслабленную позу. Закинув ногу на ногу, она принялась с откровенным любопытством разглядывать избитое лицо напротив. — Видишь ли, какое дело… — протянула Эва, постукивая указательным пальцем по деревянному подлокотнику. — Ты отказываешься выдать нужную информацию. При этом твои подельники наверняка в курсе твоего местонахождения. Вывод напрашивается сам собой: ты превратился в обузу. В ходячую проблему. Они так или иначе пустят тебя в расход при первой же возможности. Разумеется, если у тебя вообще получится выйти отсюда на своих двоих. Сделав долгую паузу, она дала сказанному плотно осесть в чужом сознании. — Но и просто отпустить тебя мы не можем, — продолжила Лоренс, слегка наклонив голову набок. — Леви с превеликим удовольствием перережет тебе глотку прямо на этом самом месте. Вжик — и готово. Быстрая смерть. Не самый плохой расклад, согласись? Учитывая нынешние обстоятельства. Напряженные мышцы Дитриха слегка расслабились. Он нахмурился, явно пытаясь найти логику в услышанном. Ссадины на лбу собрались в глубокие складки. — Это ты мне сейчас сделку предлагаешь? — недоверчиво фыркнул он. — Или к чему весь этот треп? Стул скрипнул. Эва резко подалась вперед, опираясь локтями о колени. — Существует третий вариант. Мой любимый, — почти прошептала она, и в ее глазах блеснул хищный, нехороший огонек. — Для капитана ты — личный враг. Для Ханджи — ценный источник информации. А для меня… ты уже труп. Просто пока еще шевелишься и дышишь. Но, так или иначе, тебя убьют либо здесь, либо там. Следовательно, я могу делать с тобой абсолютно все, что вздумается. Сколько захочу. Широкая, откровенно веселая улыбка исказила ее лицо. Разомкнув руки, Лоренс легонько шлепнула открытыми ладонями по своим коленям. Дыхание Дитриха сбилось. Уверенная ухмылка сползла, уступая место легкому замешательству. — Чего? — переспросил он, дернув подбородком. — Тоже пытать вздумала? Думаешь, справишься лучше этих двоих? Лоренс отрицательно покачала головой. Обнажив белые зубы, она улыбнулась еще шире. — О, и в мыслях не было. Инструменты применяют ради получения сведений. У такого процесса есть четкая цель. И, что самое главное, конец. Как только нужные слова произнесены, боль прекращается. Вот только ты сам минуту назад заявил, что ничего не знаешь. Следовательно, вытягивать из тебя информацию бессмысленно. Медленно поднявшись на ноги, Эва сократила остатки дистанции. Наклонившись вплотную к лицу Дитриха, она остановилась в нескольких миллиметрах. — Поэтому никаких пыток, — прошептала она. — Просто медленное… умерщвление. Дыхание едва ощутимо коснулось грязной кожи. Остатки самоуверенности на изувеченном лице стремительно испарялись. Мышцы мелко задрожали, а страх перед неизвестностью исказил грубые черты. Молча наблюдая за этой переменой, Эва неспешно облизнула пересохшие губы. Кажется, он наконец осознал свое положение. Давай, соображай, кретин. Если раньше ты мог остановить этот ад, сказав то, что от тебя требую, то теперь у тебя даже такого шанса нет. Дошло? Судя по тупому взгляду… да. — Тебе ведь понравилось, а? Неуместный, обманчиво ласковый вопрос повис в давящей тишине камеры. Контраст с предыдущей угрозой оказался настолько разительным, что Келлер перестал дергаться. — Что? — фыркнул он. Отстранившись, Эва плавно выпрямила спину. — Та женщина, которую ты придушил. В столице, — уточнила она, словно напоминала о приятном событии. — Процесс доставил удовольствие? Можешь не отвечать, я и так знаю. Наблюдать, как чужое тело бьется в конвульсиях, как жизнь утекает сквозь пальцы, а зрачки стекленеют… Завораживает, правда? Сквозь запекшуюся кровь проступила кривая ухмылка. Келлер еще не улавливал конечной цели разговора, однако сама тема явно пришлась ему по вкусу. Извращенная форма признания его физического превосходства сработала безотказно — сгорбленные плечи расправились, насколько это было возможно в его положении. — Это ведь случилось не в первый раз? — с искренним, почти научным интересом уточнила Лоренс. — Ну да… — самодовольно протянул Дитрих, облизывая разбитую губу. — Случалось парочку раз до этого. Губы Эвы дрогнули, складываясь в откровенно довольную усмешку. На долю секунды она скосила глаза в сторону дубовой двери, зная, что Леви совершенно точно стоит там, прижавшись спиной к стене, и внимательно вслушивается в каждое произнесенное слово. И наверняка приходит в бешенство от этой мерзости. Ладно… Соберись! Ради Армина. Я должна идти до конца, — мысленно приказала себе Эва. Резко отпрянув, она пересекла камеру. В углу, прямо на каменных плитах, валялся оставленный Ханджи моток жесткой веревки. Подхватив бухту, Эва неспешно вернулась обратно и опустилась на корточки. Пальцы принялись деловито, с пугающей точностью оплетать щиколотки Дитриха. Старые путы держали неплохо, но требовалось полностью исключить малейшую подвижность. Жесткий ворс царапал кожу на ладонях, однако Лоренс игнорировала дискомфорт. Виток за витком. Узлы затягивались намертво, приваривая чужие ноги к деревянным ножкам стула. «Такие люди не способны на сострадание, — голос Закклая прозвучал в памяти так отчетливо, словно он стоял рядом, наблюдал и оценивал. — Они либо ломаются от малейшей боли, потому что в душе — слабые трусы. Либо, если они прошли через достаточное дерьмо, становятся невосприимчивы к физическим пыткам. На таких ублюдков действует только такая же извращенная жестокость, из какой они сами состоят. Найди то, что доставляет им удовольствие, и отними это. Медленно. Максимально болезненно.» Старый маньяк. Хоть где-то твои учения пригодились… Затянув последнюю петлю, Эва выпрямилась и отряхнула испачканные руки. Затем, сделав шаг вперед, провела ладонями по бедрам Келлера. — Ты… чего это ты задумала, а? — Дитрих дернулся, скривив рот в ехидной усмешке. — Поиграть решила? Не получилось выбить из меня информацию, так ты это, другой метод придумала? Оставив вопрос без ответа, Лоренс пожала плечами и отступила к столу с инструментами. Оставленный Леви и Ханджи арсенал изобиловал разнообразием. Металлические предметы глухо зазвенели, когда Эва начала небрежно перебирать щипцы и зажимы. — Знаешь, я успела повидать достаточно таких отбросов. Вы все скроены по одним и тем же лекалам, — произнесла она, повернувшись спиной к Келлеру. — Да ну? И что же ты успела про меня понять? — тот попытался податься вперед, но тугие веревки удержали тело на месте. — Такие, как ты, совершенно не реагируют на стандартные методы. Выудив со столешницы тонкий, изящный скальпель, Лоренс направилась обратно. Полированная сталь тускло блеснула в свете масляной лампы. — Вырванные ногти? — она кивнула на прикрытые тряпками кисти. — Пустяк. Это просто боль. Думаю, она тебе даже нравится в какой-то степени. Дает почувствовать себя живым. Подойдя вплотную, Эва плавно опустилась перед Келлером на колени. Поза, к его удивлению, совершенно не выражала покорности. Высоко задрав подбородок, Лоренс демонстрировала абсолютную власть над происходящим. Спесь на лице Дитриха начала стремительно исчезать, сменяясь искренним недоумением. — Игры с железом оставим на десерт, договорились? — скальпель качнулся прямо перед его носом, а свободной рукой Эва демонстративно размяла суставы. — Так вот. На таких ублюдков безотказно действует только одно: боль, смешанная с унижением. Понятия не имею, как работают ваши мозги, но схема проверенная. — Какую же хрень ты… Договорить Келлер не успел. Резкий, точно рассчитанный ход. Тонкие пальцы Лоренс с силой вцепились в ткань чужих штанов прямо между раздвинутых ног, намертво сдавливая самую уязвимую часть анатомии. Вспышка ослепительной, парализующей боли мгновенно прошила нервную систему Дитриха. Мышцы лица исказила дикая судорога. Сначала сквозь плотно сжатые челюсти вырвалось только сиплое шипение. Когда давление многократно возросло, грудная клетка содрогнулась от глухого, утробного рыка. А стоило болевому шоку достичь своего предела, Келлер истошно, пронзительно завопил. За стеной Леви резко отлепился от кладки. Правая ладонь инстинктивно легла на кованую дверную ручку. Рефлексы сработали гораздо быстрее мыслей: в голове пронеслась твердая уверенность, что ублюдок умудрился скинуть путы и напал. Капитан уже занес ботинок, собираясь вышибить тяжелую створку вместе с петлями, несмотря на открытый замок, но замер. Это… не ее крик. Надрывно, захлебываясь слюной и воздухом, визжал именно Дитрих. Следом сквозь этот непрекращающийся вой пробились размеренные, абсолютно спокойные интонации Эвы. Хватка на дверной ручке ослабла. Пальцы медленно разжались, соскользнув с прохладного железа. Какого дьявола там творится? Надо зайти и вышвырнуть ее оттуда за шиворот. Однако Леви остался стоять в коридоре. Нахмурив брови, он просто продолжал вслушиваться в звуки по ту сторону преграды, совершенно не понимая причин собственного бездействия. Внутреннее чутье требовало немедленно вмешаться, прекратить то, что задумала Лоренс. Но ноги наотрез отказывались делать шаг. Поврежденные кисти совершенно не интересовали Эву. Никаких новых открытых ран. Жесткий захват пришелся точно в промежность, напрочь перекрывая кислород и остатки здравого смысла. Дитрих задергался на стуле, рефлекторно пытаясь свести колени вместе или хотя бы отшатнуться, но толстые веревки лишь сильнее впились в кожу через одежду, надежно фиксируя туловище. Сдвинуться не получилось даже на пару миллиметров. Опустив подбородок, Лоренс старалась не смотреть на собственные руки. Пальцы хладнокровно сминали чувствительную плоть прямо через плотную ткань. Давить во всю силу она пока не спешила. — Тебе ведь нравится пожестче, верно? — губы Эвы растянулись в кривой усмешке, несмотря на внутренние ощущения. А внутренности скручивало. Выворачивало наизнанку от тошноты и собственного омерзения. — Чувствуешь разницу? — продолжила она ровно. — Сейчас ты испытываешь не просто дискомфорт. Это тотальная беспомощность. «Не начинай с наивысшей боли. Организм слишком быстро адаптируется. Боль обязана нарастать постепенно, создавая ощущение полной безысходности. Клиент должен поверить, что экзекуция никогда не закончится. Что дальше будет только хуже. Это ключ к надлому». Следуя въевшемуся в память правилу, Лоренс слегка ослабила нажим. Ровно настолько, чтобы позволить Келлеру сделать судорожный, срывающийся вдох. А затем стиснула кулак с удвоенной силой.

_________

Петли протяжно скрипнули, и массивная створка медленно отворилась, впуская в прохладный коридор влажный, пропитанный железом воздух. Переступив порог, Эва остановилась. Пальцы густо покрывал слой свежей, темной крови. Плечи опустились, спина немного ссутулилась. Лицо совершенно осунулось, не выражая абсолютно никаких эмоций. Глаза смотрели куда-то сквозь стены, не фокусируясь ни на чем. Капитан молча шагнул навстречу, в упор разглядывая ее перепачканные ладони, пытаясь сопоставить услышанное за дверью с тем, что видел перед собой. Она действительно смогла… Из полумрака доносилось жалкое, прерывистое скуление. Привязанный к стулу Келлер безостановочно дергался, захлебывался собственными соплями, рыдал в голос и непрерывно бормотал бессвязный бред. Разум явно сдался, уступив место чему-то иному, но ублюдок оставался жив. По лестнице застучали торопливые шаги. Спустившаяся обратно Ханджи замерла на полпути, округленным глазом разглядывая стекающую с чужих рук кровь. — Ты… — только и смогла выдохнуть Зоэ. Резкий, судорожный вдох разорвал оцепенение. Дернувшись, словно от невидимого удара, Эва часто заморгала, возвращаясь в реальность. Чистым сгибом локтя она с силой потерла лоб, стирая выступившую испарину. — Армин здесь, — устало, но как-то слишком спокойно сказала она. — Прямо под нами находятся старые казематы.