Часть 17

Дождь стучал по крышам Хогсмида, размывая очертания домов и превращая улицы в зеркальные реки. В маленьком кабачке «У старой совы» было тихо — лишь треск дров в камине и негромкий гул разговоров у стойки. Регулус сидел у окна, сжимая в руках кружку с горячим чаем. Пальцы дрожали, но он старался не показывать волнения. За двенадцать лет он тысячу раз представлял эту встречу — и каждый раз она заканчивалась по‑разному: то объятиями, то криками, то молчанием. Дверь скрипнула. Регулус поднял глаза. На пороге стоял Сириус. Время будто остановилось. Два брата смотрели друг на друга — один сидящий, бледный, с тёмными кругами под глазами; другой — застывший в дверном проёме, с лицом, искажённым смесью страха и надежды. — Ты… — голос Сириуса дрогнул. — Ты правда здесь. Регулус медленно поднялся. Ноги едва держали. — Да. Я здесь. Молчание. Тяжёлое, густое, как туман за окном. Потом Сириус шагнул вперёд — сначала неуверенно, потом всё быстрее, пока не оказался рядом. Он схватил Регулуса за плечи, вглядываясь в его лицо, словно пытаясь убедиться, что это не сон. — Ты жив, — прошептал он. — Жив… И вдруг сжал его в объятиях так крепко, будто боялся, что брат исчезнет, стоит лишь ослабить хватку. Регулус замер на мгновение — потом ответил на объятие. Его пальцы вцепились в мантию Сириуса, как будто это был единственный якорь в мире. Они стояли так долго — не говоря ни слова, только слыша дыхание друг друга, стук сердец, шум дождя за окном. Наконец Сириус отстранился, но руки с плеч брата не убрал. — Почему? — спросил он тихо. — Почему ты не дал знать? Регулус опустил взгляд. — Я не мог. — Но я думал, что потерял тебя, — голос Сириуса сорвался. — Все эти годы… я винил себя. — А я винил себя за то, что не смог спасти тебя раньше, — тихо ответил Регулус. — За то, что заставил тебя пройти через это. Сириус глубоко вдохнул, пытаясь взять себя в руки. Потом усмехнулся — криво, но тепло: — Мы оба хороши, да? Регулус улыбнулся в ответ — впервые за долгое время по‑настоящему. Они сели за стол. Сириус налил себе чаю, но не притронулся к кружке — просто смотрел на брата, запоминая каждую черту. — Расскажи мне всё, — попросил он. — С самого начала. —Тогда слушай, ведь это будет очень долгим разговором. *Двенадцать лет назад* Повествование от лица Регулуса Холод. Первое, что я ощутил — пронизывающий, всепоглощающий холод. Он сковывал движения, сжимал грудь, заставлял каждую клеточку тела кричать от боли. Я пытался открыть глаза, но веки казались свинцовыми. Где я? Воспоминания нахлынули волной: пещера, озеро, инфералы, хватающие меня за ноги, утягивающие в бездну… Кикимер. Надеюсь, он успел. Надеюсь, медальон уничтожен. Я попытался пошевелиться — тело отозвалось острой вспышкой боли. Где‑то рядом слышались приглушённые голоса, но я не мог разобрать слов. — Он дышит, — донёсся до меня знакомый голос. — Слабо, но дышит. Лия? Я собрал остатки сил и приоткрыл глаза. Над собой увидел размытый силуэт — она склонилась надо мной, её лицо было бледным, глаза полны слёз. — Регулус… — её голос дрогнул. — Ты вернулся. Я хотел ответить, но губы не слушались. — Не говори ничего, — она прижала ладонь к моей щеке. — Просто останься. Пожалуйста, останься со мной. Повествование от лица Лии Я ждала его уже слишком долго. Часы тянулись бесконечно, а каждая минута была пропитана острым, почти физическим страхом. Регулус исчез — и с каждым часом надежда таяла. Я обыскала все места, где он мог бы быть. Проверила наши убежища, обошла знакомые ему улицы, даже рискнула зайти в «Три метлы» — но никто его не видел. И тогда я вспомнила. Кикимер. Эльф дрожал, отводил глаза, бормотал что‑то о «приказе хозяина». Но я не отступала. — Говори, — потребовала я, сжимая его хрупкое плечо. — Куда он пошёл? Кикимер всхлипнул, но под моим настойчивым взглядом сдался. Пробормотал координаты пещеры, описал путь. — Я иду туда, — сказала я твёрдо. — Но… там опасно! — пискнул он. — Мне всё равно. Трансгрессия швырнула меня в ледяную тьму. Пещера встретила безмолвием — жутким, давящим. Я едва различала очертания лодки, тёмную гладь озера, далёкий свет на острове. Вода скользила под днищем, пока я гребла изо всех сил. В голове билась одна мысль: «Только бы успеть». На острове царил полумрак. Чаша стояла на камне — пустая. Рядом лежал медальон. Поддельный. Значит, Регулус выпил зелье. — Регулус! — мой голос эхом разнёсся по пещере. Тишина. А потом — всплеск. Я бросилась к краю острова. В воде мелькнули бледные руки, тянущиеся к чему‑то — к нему. — Нет! Не думая, я прыгнула в озеро. Ледяная вода обожгла кожу. Я погрузилась, разгребая тьму руками, пока не нащупала его. Он был без сознания, его тело медленно утягивали вниз. — Держись! — крикнула я, хватая его за плечи. Инфералы цеплялись за меня — холодные, мёртвые пальцы впивались в кожу. Но я знала: сейчас всё зависит только от меня. Я сосредоточилась. В памяти всплыли древние заклинания — те, что я изучала годами, совершенствовала, проверяла на прочность. Взмах палочки, древние руны возникли передо мной. Вокруг меня вспыхнуло кольцо пламени — не обжигающее, но отталкивающее нечисть. Инфери отпрянули, зашипели, растворяясь в темноте. Я обхватила Регулуса, прижала к себе. В груди разгоралось знакомое тепло — магия, рождённая не из книг, а из отчаяния, из любви, из необходимости спасти того, кто дороже всего на свете. Мы вынырнули, задыхаясь, дрожа от холода, но живые. Я вытащила его на берег, уложила на камни. Его кожа была ледяной, дыхание — едва уловимым. — Регулус, — я схватила его за руку, прижала ладонь к его груди. — Ты должен вернуться. Сейчас. Заклинания лились потоком: лечебные чары, согревающие формулы, заклинания восстановления жизненных сил. Моя магия пульсировала, боролась с тьмой, что пыталась удержать его. Минуты тянулись, как вечность. Наконец его веки дрогнули. — Жив, — прошептала я, падая на колени рядом с ним. — Ты жив… Прижала его к себе, чувствуя, как сердце бьётся — слабо, но верно. — Никогда больше не оставляй меня, — прошептала в его волосы. — Никогда............