Часть 1

Дождь начался еще за полчаса до Сайлент-Хилла. Он не барабанил по крыше машины, а шуршал, словно миллионы микроскопических крыльев насекомых облепили стекла. Ирма Лэр щёлкнула дворниками, но они лишь размазывали серую грязь, почти не улучшая видимость. — Навигатор глючит, — сквозь зубы процедила Корнелия Хэйл, тыча в экран смартфона. Карта замерла, а потом вовсе погасла. — Приёмника тоже нет. Ничего нет. На заднем сиденье Вилл Вандом молча смотрела в своё окно. Не в дождь, а сквозь него. С тех пор как они свернули с трассы на эту странную узкую проселочную дорогу, Сердце Кондракара — тот самый магический артефакт, что делал её лидером Стражниц Завесы — затихло. Обычно оно ощущалось тёплым, живым комком энергии в груди. Теперь там была просто... пустота. Не холод, а отсутствие чего-либо. Как в доме, из которого вынесли всю мебель. — Тара, ты уверена в адресе? — спросила Ирма, не отрывая взгляда от змеившейся в тумане ленты асфальта. Тарани Кук, сжавшаяся между Вилл и Хай Лин, кивнула, не в силах вымолвить ни слова. В её руке был смятый листок — распечатка последнего письма ее старшего брата Питера. Всего три строчки: «Я в Сайлент Хилле. В доме тёти Карлы. Здесь что-то не так. Оно меня находит». Получить такое сообщение от взрослого и всегда позитивного Питера было очень тревожным знаком. Хай Лин первой заметила что моросивший дождь теперь и не дождь вовсе, а пепел. —Смотрите, — прошептала девушка. Пепел падал с неба ровно и беззвучно, покрывая обочину грязно-серым снегом. Воздух приобрёл сладковатый, тошнотворный запах — напоминающий о больнице и тлеющей плоти. Сквозь белую пелену пепла на обочине дороги угадывался силуэт дорожного знака, знаменующего въезд в город. «Добро пожаловать в Сайлент-Хилл». Знак был старым, ржавым, и на нём, прямо поперёк надписи было что-то нацарапано. Не краской, а, казалось, когтями. Корнелия пригляделась, прищурив голубые глаза. – УЙДИ, – прочитала она шепотом. Ирма резко затормозила. Машина встала как вкопанная. Перед ними лежал город. Не просто заброшенный. Он был мёртвым. Туман стелился по улицам густым молочным одеялом, поглощая звуки и формы. Ни движения, ни света в окнах. Только безмолвие, нарушаемое шелестом пепла. — Боже...что это за место такое? — выдохнула Корнелия. Она потянулась к ручке двери, но Вилл молча положила ей руку на запястье. Её пальцы были ледяными. — Не надо. Она не знала, почему сказала это. Просто инстинкт. Древний, как сам страх. Этот город не просто стоял пустым. Он ждал. И теперь он видел их. Автомобиль Ирмы медленно въехал на главную улицу. Давление нарастало с каждым метром, приобретая индивидуальные, изощрённые формы. Стихии, связанные с силой Стражниц, становились проклятием для каждой из них. Для Ирмы, чей элемент Вода, тишина в салоне стала наполняться звуком. Едва слышным, но от этого ещё более противным — тихим, мерным бульканьем, будто кто-то тонул в соседней комнате. Для огненной Тарани металлические детали в машине начали тихо поскрипывать, словно их с огромной силой медленно сминали в гигантском кулаке. Для Корнелии, которая была не только Стражницей, но и большой модницей, в потёмках заброшенных витрин мелькали её собственные отражения — но в рваной одежде, с потухшими глазами и лицами, искажёнными немым ужасом. Для Хай Лин воздух – основной элемент ее магии – стал густым и тягучим, ей приходилось прилагать усилия, чтобы сделать вдох, словно её лёгкие заполняла вата. А для Вилл мир становился только тише. Её личный кошмар был не в шуме, а в его отсутствии. В потере связи. Она была лидером, стержнем, но здесь её стержень растворялся в безразличном тумане. Она сжала в кармане кулак, пытаясь вызвать хоть искру магии. Ничего. Только пустота под рёбрами, которая начинала...пульсировать. Тупо и навязчиво, как начинающаяся мигрень. Они подъехали к дому, указанному в письме. Старый, двухэтажный особняк с заколоченными окнами. Казалось, сама древесина прогнила насквозь. В нем явно никто не жил не то, что годами, а десятилетиями. – Это шутка какая-то? – скорее со страхом, чем с наездом спросила Корнелия. – Я думаю, что...– начала Тарани, но ее слова растворились в звуке душераздирающей сирены. Звук был таким пронзительным и леденящим, что девушки вздрогнули, как от удара током. — Что это? — испуганно прошептала Ирма. Но ответа не последовало. Потому что мир за окнами начал меняться. Запахло гарью. – Выходите, скорее, кажется с машиной что-то не так, – закричала Хай Лин, почувствовав запах. Они высыпали на улицу, и мир окончательно обрушился. Воздух изменяющегося на глазах Сайлент Хилла был густым и тяжёлым, им было трудно дышать, будто лёгкие наполнялись не кислородом, самой гниющей материей города. Дневной свет превратился в непроглядную вязкую тьму. Фонари, что ещё минуту назад тускло мерцали в тумане, теперь были лишь ржавыми, искорёженными столбами, изредка озаряемыми короткими замыканиями, высекавшими из тьмы на мгновение жуткие очертания. Краски не просто тускнели. Они сходили, как кожа с прокажённого. Серый асфальт почернел и потрескался. Стены домов облупились, обнажив ржавую арматуру и кирпич, покрытый чёрной плесенью. Ярко-красный пожарный гидрант позеленел и истлел за секунды. Запах тления и старой крови ударил в нос, заставляя давиться. Шёпот, что раньше был лишь фоновым шумом, теперь приобрёл чёткость. Он шёл не извне, а звучал прямо в голове, навязчивый и персонализированный. Для Вилл это был не голос, а ощущение — холодная, безжалостная уверенность, просачивающаяся в сознание: «Ты ничто без них. Просто пустота. Но я могу это исправить. Дай мне войти. Позволь мне насытить тебя». И самый ужас заключался в том, что в её онемевшем от страха сердце этот призыв находил отклик. Эта пустота, которую она так долго скрывала за маской лидера, внезапно зашевелилась, отвечая на зов города живым, мучительным голодом. Она сжала ладони, и её ногти впились в кожу, но боли она не почувствовала — только нарастающий, невыносимый зов той силы, что ждала её в тени. Вилл, схватив голову руками, опустилась на колени. Изо рта вырвался животный вопль. – Вилл! – кинулись к ней подруги. Ирма схватила ее за плечи то ли пытаясь встряхнуть, то ли боясь, что Вилл совсем рухнет на плавящийся асфальт. – Э...девочки...– голос Хай Лин прозвучал глухо. Она замерла, указывая пальцем на движение по переулку. Из-за угла, шаркая по мокрому асфальту, выползла фигура. Она была сгорбленной, одетой в нечто, напоминающее истрёпанный медицинский халат, но сшитый из грязной, слипшейся марли. Её лицо было скрыто в тени, а вместо кистей рук из рукавов свисали длинные, хирургически блестящие иглы. Существо медленно повернуло в сторону девушек безликий «взгляд». Вилл, подняв голову и посмотрев на чудовище, почувствовала, как по её спине пробежали мурашки. Но хуже был голод. Тот самый, пульсирующий. Он резко усилился, превратившись в настоящую, физическую боль в животе. Она сглотнула ком в горле и посмотрела на испуганное лицо Корнелии, сидевшей рядом. И вдруг она увидела не подругу. Она увидела исходящее от неё сияние. Тёплое, живое, пронизанное золотыми нитями страха. Оно пахло... нектаром. Пиром. – Вилл, – жалобно пропищала Хай Лин. Ее глаза были наполнены слезами страха. – Может...может нам пора превращаться? Вилл инстинктивно потянулась к Сердцу, но тут же одернула руку. —Нам нужно бежать, — голос Вилл прозвучал хрипло и чуждо. — Сейчас. Она резко встала и помчалась по улице. Страха не было. Была лишь солёная влага на губах. Вилл провела по ним языком, ожидая вкуса слёз. Но на языке был лишь вкус меди и старой крови.