Часть 7. Выживание

Свет — больной, тусклый, но всё же дневной — проглянул сквозь рассеивающуюся пелену. Ржавые, обугленные стены снова стали просто грязными и облупленными. Липкий асфальт под ногами застыл обычной, потрескавшейся поверхностью. Наступила гнетущая, туманная тишина Сайлент-Хилла. На месте могущественного вампира, что парил в ореоле тьмы, сидела просто девушка. Вилл. В своих грязных, порванных уличных вещах. Она сидела на корточках, обхватив колени руками, и её всю трясло мелкой, неконтролируемой дрожью. Слёзы, молчаливые и горькие, текли по её грязному лицу. Она смотрела перед собой в никуда, не видя ничего, кроме внутренней киноленты — того, как она впивалась клыками в плоть, как вкушала эту отраву, как смотрела на подруг глазами хищника. Ирма, Корнелия и Тарани медленно спустились по пожарной лестнице, их движения были скованными, осторожными, будто они боялись разбудить спящего зверя. Они остановились в нескольких шагах от Вилл, не решаясь подойти ближе. Их молчание было красноречивее любых слов. Оно висело в воздухе тяжёлым, невыносимым грузом, в котором смешались остатки шока от смерти Хай Лин и свежий, обжигающий ужас от того, что они только что увидели. Две потери одновременно. Две катастрофы. — Я... — начала Ирма, она сглотнула и попыталась снова, но слова не шли. Она просто смотрела на Вилл, и в её глазах плескалась неподдельная жалость, смешанная с животным страхом. Корнелия первая нарушила тишину, но её слова были обращены не к Вилл. —Сколько мы уже здесь? — её голос прозвучал хрипло и устало. Она обвела взглядом серый, безжизненный пейзаж. — Часы? Дни? Я... я не помню, когда мы последний раз пили. Или ели. Её вопрос, такой простой и приземлённый, обрушился на них с новой силой. Они инстинктивно ощупали себя. Горло у Ирмы было пересохшим, как наждачная бумага. В животе у Тары урчало от голода, но её тошнило при одной мысли о еде. Усталость была не просто физической. Она была экзистенциальной. Она въелась в кости, в мозг, высасывая последние остатки воли. Они были измотаны до предела, их тела и разум висели на волоске. А вокруг был город. Тот же самый. Безжалостный. Ненасытный. Он не предлагал ни капли воды, ни крошки хлеба, ни минуты покоя. Только бесконечный туман и тихий, настойчивый шёпот, обещающий, что кошмар вернётся. Вилл подняла на них взгляд. В её глазах не было ни силы лидера, ни мощи монстра. Только растерянность, стыд и всепоглощающий ужас перед самой собой. —Я... я не хотела... — прошептала она, и её голос был таким слабым, что его едва можно было расслышать. Но это уже не имело значения. Что она хотела или не хотела. Имело значение только то, что произошло. И то, что может произойти снова. Выживание в Сайлент-Хилле перестало быть просто борьбой с внешними монстрами. Теперь им предстояло выжить друг с другом. И, что было страшнее всего, выжить с самими собой. С голодом, с жаждой, с усталостью и с тем чудовищем, что дремало в самой сильной из них, ожидая следующего багрового заката. Ирма, всё ещё не в силах смотреть на Вилл, уткнулась лицом в колени. Её плечи вздрагивали, но слёз больше не было — организм был слишком обезвожен, чтобы тратить на это влагу. «Хай Лин...» — это имя эхом отдавалось в её опустошённом сознании. Мысль о том, что их весёлая, воздушная подруга лежит где-то в темноте раздавленная, разорванная на части, была невыносима. Но даже это горе проигрывало в конкуренции за внимание базовым, животным потребностям. Тело требовало воды. Всё остальное было роскошью, которую они больше не могли себе позволить. Корнелия, опираясь о стену, сделала несколько шагов к заваленному мусором углу двора. Её взгляд упал на большую лужу, оставшуюся после последнего кошмара. Вода в ней была мутной, с радужной плёнкой бензина и плавающими кусочками неопознанной грязи. Она сглотнула, и это движение было мучительным. —Нельзя, — сипло прошептала она сама себе, отворачиваясь. — Отравишься. Умрёшь медленнее и мучительнее. Вилл сидела на асфальте, её дрожь понемногу стихала, сменяясь ледяной апатией. Она чувствовала ту же жажду, тот же голод. Но поверх этого — всепоглощающий стыд. Она подняла руку и посмотрела на неё. Обычная рука. Ни острых когтей, ни бледной, мертвенной кожи. Но она помнила ощущение. Память о вкусе чёрной крови, о пьянящей силе, хлынувшей в неё, была отвратительна и... соблазнительна. В этом ужасном насыщении не было ни голода, ни жажды. Была только мощь. И часть её, самая тёмная, скучала по этому ощущению. — Нам нужна вода, — наконец проговорила Корнелия, разрывая гнетущее молчание. Её голос был безжизненным, лишённым всяких эмоций. — И укрытие. Настоящее. Не эта открытая площадка. — А куда мы пойдём? — со злостью, рождённой от бессилия, выдохнула Тарани, не поднимая головы. — Опять в метро? Где он её забрал? Или просто побродим, пока не наткнёмся на следующего Палача? Или... — её взгляд скользнул по Вилл и тут же отвелся, — ...пока она снова не превратится? Вилл сжалась в комок, словно от удара. — Тарани, хватит, — тихо, но твёрдо сказала Ирма. Она подняла голову, и в её заплаканных глазах появилась искра былого упрямства. — Мы не знаем, что это было. Но это была Вилл. Она нас защищала. — Защищала? — Тарани горько усмехнулась. — Она смотрела на нас, Ирма! Смотрела как на обед! — А что ты хотела, чтобы она сделала? — голос Ирмы внезапно сорвался на крик. — Дала им себя разорвать? Мы бы все сейчас были мёртвы! Или ты предпочла бы это? Тарани замолчала, снова уткнувшись в колени. Напряжение между ними стало осязаемым, третьей силой в этом проклятом дворе, рядом с голодом и жаждой. Корнелия, игнорируя их перепалку, медленно обошла гараж. Её взгляд упал на старую, полуразрушенную будку сторожа. Дверь висела на одной петле. —Сюда, — коротко бросила она, жестом указывая на едва различимые в тумане фигуры очередных монстров. Эти были вытянутые и шли на двух ногах, издавая булькающие звуки. Девушки, стараясь не издавать лишних звуков, проползли внутрь, как раненые звери. В будке было тесно, грязно и пахло плесенью, но здесь хотя бы не было ветра и чужих глаз. Они свалились на пол, не в силах держаться на ногах. Звуки не приближались – монстры ушли в другую сторону. Ирма сидела, обхватив голову руками, и вдруг её тело напряглось. Она медленно подняла взгляд, в её потухших глазах мелькнула искра. —Машина, — прошептала она хрипло. Все смотрели на неё, не понимая. — В машине... В багажнике. Бутылки с водой. И тот пакет с провизией, который мы купили на заправке... перед тем как свернуть на эту чёртову дорогу. Слова повисли в воздухе, наполненные внезапной, мучительной надеждой. Еда. Вода. Всего в нескольких кварталах отсюда. — Дом... — тихо добавила Тарани, словно боясь спугнуть хрупкую мысль. — Мы же шли к дому тёти Карлы. Машина там. Рядом. Это было так просто и так очевидно, что их разум, затуманенный ужасом и истощением, просто отбросил эту мысль как несущественную. Теперь же она вспыхнула единственным маяком в кромешной тьме. — Мы сможем дойти? — со слабой надеждой спросила Корнелия, глядя на Вилл. Старый инстинкт — искать у лидера подтверждения и поддержки — пересилил страх, но лишь на мгновение. Вилл, до сих пор сидевшая, сгорбившись, медленно подняла голову. Её лицо было серым от усталости и стыда. —Мы должны попробовать, — её голос был тихим, но в нём не было прежней уверенности. Он звучал как просьба о прощении. — Без воды... мы не продержимся долго. Они смотрели на неё, и в их взглядах читалась внутренняя борьба. Видеть в ней сломленную девушку, свою подругу, которая только что спасла их ценой части своей души? Или видеть монстра, который может снова пробудиться? Вопрос висел в воздухе невысказанным. — Тогда... тогда пошли, — Ирма с усилием поднялась на ноги, её тело протестовало против каждого движения. — Пока... пока сирена не началась снова. Один за другим, как старые, изношенные механизмы, они выползли из будки. Цель была проста, как инстинкт: дойти до машины. Найти воду. Утолить эту адскую жажду. Всё остальное — отошло на второй план перед примитивной, животной потребностью выжить. Стражницы снова шагнули в туман, но на этот раз их шаги, хоть и медленные, неуверенные, были направлены к чему-то осязаемому. К надежде, упакованной в пластиковые бутылки и лежавшей в багажнике автомобиля, который ждал их у дома, которого, как они уже знали, могло и не быть на своём месте. Но идти было некуда. Это был их единственный шанс.