Мой лучший друг дракон

      Маленького Мишу во дворе не любили.       Непонятно, когда это началось, возможно, так было всегда? Но сколько себя помнил, Миша был изгоем. Вроде бы сам по себе он не был каким-то особо плохим, отвратительным. Мальчишка как мальчишка. Даже не сказать чтобы слабее или мельче всех. Обычный. Но почему-то изгоем двора выбрали именно его. Видимо, все остальные просто оказались лучше. Не повезло.       Миша картавил. И заикался. Картавость сначала была абсолютно нормальной в силу возраста, но годы шли, она не проходила, становилась уже точно ненормальной. Логопеды говорили маме регулярно делать речевые упражнения. Мама бы делала, регулярно. А Миша не хотел. Глупыми были те упражнения, словно придуманы для цирковых попугаев. Так точно не стать крутым во дворе.       А с заиканием вообще странная штука: Миша не помнил, то ли его дразнили из-за этой особенности, то ли она как раз появилась из-за того, что дразнили… Да это было и не важно, в игру его всё равно не брали ни на каких условиях.       Миша сидел поодаль и наблюдал то за тем, как сооружали шалаш из строительного мусора и вынесенных из квартир тряпок, то за азартной до замирания сердца беготнёй в казаки-разбойники, то за футболом чуть сдутым, непослушным мячом. Но наблюдал как можно более равнодушно, мол, ему нет до всего этого никакого дела. Будто у него своя интересная жизнь. Которой, конечно же, не было.       И тогда Миша решил её придумать.       Допустим, он не ущербный мальчик, и даже не обычный мальчик, как все остальные, а избранный, волшебный, лучше всех! Потому что только он умеет видеть волшебных существ. И одно из таких существ с ним, между прочим, даже дружит.       Так впервые и появился невидимый дракон.       Он был большим, почти как овчарка, говорящим без никаких заиканий, лучше дикторов по Первому каналу и прям ужасно дружелюбным! Преданно следовал за Мишей буквально по пятам, куда бы тот ни шёл, жил в его спальне, питался понемногу мыльными пузырями, рассказывал удивительнейшие истории из дальних стран, в которых побывал. Теперь было плевать на глупых соседских забияк с их дурацкими развлечениями. С драконом куда лучше!       В школе Мишу невзлюбили тоже.       Уже не только дети, но и учителя. Нет, он не хулиганил, не прогуливал уроки, не разрисовывал портреты в учебниках и не прятал дневник с постоянными двойками. Мама за двойки не ругала. Маме раз за разом настоятельно рекомендовали перевести Мишу в особое заведение, но она так же упорно отказывалась, утверждая, что её сын нормальный. Просто молчаливый и замкнутый, ничего такого.       Молчать, кстати, велел дракон. Разумеется, он ходил с Мишей в школу. Лежал в проходе рядом, потому что под партой ему, вымахавшему до размеров пони, было тесно. И иногда сидел на широком подоконнике, если их ряд перемещали к окну. Дракон оказался не только невидимым, но и не осязаемым ни для кого, кроме Миши. Глупые одноклассники и напыщенные, словно индюшки, училки проходили прямо сквозь его чешуйчатое, переливчатое, как мыльные пузыри, тело и ничегошеньки не замечали.       На скучных уроках они переговаривались. Дракон в полный голос, потому что его ведь никто посторонний не слышал, а Мише приходилось шептать, едва размыкая губы. Но противно надушенные и попугайски накрашенные индюшки всё равно это замечали, позорно велели Мише встать, а то и вызывали к доске, издевательским тоном требовали сказать громче всему классу: что это он там так увлекательно излагает, что это даже важнее слов учителя? Временами даже отводили к лысому, вечно словно не выспавшемуся директору в мятом шерстяном костюме зимой и летом. Но Миша только упрямо глядел исподлобья тем самым взглядом, из-за которого у большинства педагогов непроизвольно сжимались кулаки — хотелось совершенно непедагогично влепить этому тупому упрямцу как минимум оплеуху. Глядел и молчал.       — Не говори им обо мне, — поддерживал дракон, гладя по плечу пушистым кончиком хвоста. — О нас. Вообще ничего не говори. Они не поймут. Они плохие. Это они тупые, а не ты.       Миша терпел. Еле дожидался конца ненавистных, ненужных уроков и шёл домой долго-долго, окольными путями и кругами, лишь бы подольше побеседовать с другом. Дома беседовать тоже было можно, уже не почти беззвучным шёпотом, а вполголоса, чтобы не услышала мама.       — С кем ты опять разговариваешь? — но она в последнее время всё чаще слышала, будто специально притаивалась под дверью.       Не признаваться маме было куда сложнее, чем индюшкам-училкам и сонному директору. Мама ж хорошая, неужто не поймёт?       — Он настоящий, я ничего не придумываю, честное слово! — однажды Миша таки не выдержал и откровенно поговорил с мамой. С ней он не заикался, как и с драконом. — Точнее, поначалу я его действительно выдумал, но постепенно он каким-то чудесным образом стал настоящим. Он растёт, развивается, умнеет. А недавно вот вообще прекрасное, у него начали прорезываться крылья, представляешь?!       Маме сложно было представить. Мама отвела Мишу к доктору.       — Клиника типичнейшая, такое бывает, — небрежно вздохнул доктор, на что дракон не менее небрежно фыркнул.       Мише прописали таблетки. Миша чего только не делал, чтобы их не пить. Точнее, он попробовал их пить, но дракон стал потихоньку исчезать — приходил уже не постоянно, обижался, отмалчивался. Ну уж нет, никто не разлучит их с единственным другом!       В институт Миша не поступил.       Наверное, с таким позорным аттестатом, еле выданным из жалости к слезам и скудным подношениям матери, его никуда бы и не взяли, но не стал даже пытаться. В ПТУ или подобные шараги тоже не пошёл, а пошёл сразу работать. На завод, на «почётную» должность принеси-подай. Поначалу всё шло неплохо, тамошним мужикам было не до того, чтобы шпынять юродивого, как они за глаза Мишу обзывали. А может, даже и побаивались, ведь пока психически он становился всё более замкнутым, физически пошёл в конюха-деда, который голыми руками гнул подковы и не только.       Но Миша не хотел, чтобы побаивались, Миша хотел, чтобы уважали. Ведь он не просто так, он избранный. Он удостоен чести общаться с волшебным существом!       Существо тем временем раздалось до размеров доброго такого жеребца и всё же отрастило крылья. Достаточно крепкие для того, чтобы выдерживать их общий с Мишей вес. Но летали они всего пару раз и то ночами, чтобы никто не заметил. Ведь если засекут, что человек по воздуху парит будто сам собой (дракон-то невидим!) проблем не оберёшься. А ещё у дракона стали опасно длинными клыки, непомерно острыми когти, прорезался какой-то шип на кончике хвоста, прямо под мягким пухом. Он продолжал питаться, как в детстве, мыльными пузырями, но разговоры при этом стали не детскими.       — Ух, так и выгрыз бы ему сердце! — рычал дракон приглушённо, когда Миша жаловался на очередного обидчика. — Отведал бы его печёнки, наверняка вкуснее, чем пузыри. Можно я откушу ему руку? Хотя бы левую, а?       — Ты что, не надо, перестань! — успокаивал Миша всякий раз, а у самого по спине бегали липкие мурашки. Дракон же просто шутит, да?       Однажды мужики после смены что-то отмечали: дешёвая выпивка, нехитрая закуска. Точнее, отмечали они постоянно, но впервые налили и Мише. Чего-то крепкого, невкусного, обжигающего горло и развязывающего язык. До такой степени развязывающего, что не удержался, рассказал им про дракона всё, как есть. Красиво и чётко, как диктор с Первого канала, почти без заминок. Чтобы зауважали наконец.       Сперва в подсобке повисла пауза. Долгая-долгая. Потом раздался дружный гогот, ещё более долгий. А после начали сыпать шуточками кто во что горазд. Особенно отличился Витька, он у них в цеху был за главного клоуна. Никак не затыкался, гад! Миша давно выскочил бы из подсобки вон, да только дракон приказал сидеть.       Именно приказал. Его голос стал как никогда прежде серьёзным и властным. И когда Витька наконец виляющей походкой направился домой, Миша слышал лишь краткие, рычащие и жёсткие:       — За ним. Спрячься. Преследуй. Ближе. Ещё ближе! Ещё, ещё!..       Как дракон напал, Миша запомнил плохо. Поэтому на вопросы комиссии отвечал размыто, уклончиво. Объяснил всё, как мог. Мама плакала.       Витьке повезло, Витька выжил. Несмотря на порванное драконьими клыками горло. А Мише не повезло, Мишу упекли в психушку. Потому что Витькина кровь каким-то невероятным образом оказалась размазана по всему Мишиному лицу.       Таблетки теперь в Мишу запихивали регулярно и насильно. Дракон больше не приходил. Но Миша ждал.