Свой комфортный человек

      Внезапно загоревшийся экран телефона привлёк внимание девчонки — только так она узнаёт о приходящих уведомлениях: звук и вибрация, вопреки родительским возмущениям, у неё всегда отключены. Сообщение из Вконтакте от бота, созданного популярным пабликом с относительно-смешными картинками — Леонардно дай винчик.       «Вы понравились 1 человеку, показать его?»       — Показывай, — пробормотала она себе под нос, усмехнувшись, — какая она всё-таки забавная, вслух отвечает боту!       Одно касание пальцем и бот заботливо предлагает анкету, большую — этого было, пожалуй, достаточно, чтобы заинтересовать девочку, но первым делом она смотрит не на это. Две фотографии и одно видео, к которому особенно жадно прилип взгляд. Красивая короткая стрижка, которая непростительно хорошо смотрится в сочетании с точёными чертами лица, а эмоции на видео такие живые и искренние! Конечно, с такими-то худыми щеками и маленьким носом она может позволить себе кривляться на камеру и всё равно чувствовать себя потрясающей. Глядя на это, девчонка чувствует укол разочарования, но не может позволить себе даже мысли о том, чем это вызвано. Придавленная стыдом за невысказанную мысль, она собирается с духом и, словно в качестве извинения, всё же лайкает её анкету.       — Доброго времени суток, я с дв, — набирают быстро её пальцы, а после добавляют изобилие восклицательных знаков, обязательно разбавив их одной единичкой. Такая вот скрупулёзная неряшливость.       Пара секунд размышлений и следом тут же летит стикер с дружелюбно-улыбающейся лисой, а потом следующее сообщение, написанное так быстро, словно девочка куда-то очень неприлично опаздывает.       — Называй меня по нику! Вафля, — отправляет она и откладывает телефон, чуть потирая лицо ладонью.       Сердце у Вафли почему-то ускорило темп. Она всегда волновалась по мелочам и любила частенько обозначать этот факт, как один из чуть ли не самых важных фактов о её личности. У неё в арсенале даже были подтверждающие это картинки, одна с каламбуром про тревожный сырок, другая про пердечный сриступ. Вафля вообще любила смешные картинки, кидала их часто, а сердце каждый раз замирало, словно вся её жизнь становилась на таймер, когда в оживлённо летящем чате надо было срочно найти подходящую, ведь промедли секунду — потеряется контекст, а отправленный невовремя мем определённо точно подкосит её репутацию, выставив глупой, неуместной и до безумия несмешной.       Экран вновь загорелся и девчонка вдруг вспомнила, что совсем не прочла анкету. Игнорируя входящее сообщение, она быстро открыла чат с ботом и проскользила взглядом по анкете Злобного Кактуса. Шестнадцать лет, слушает Флёр и Дайте Танк (!), рисует, конечно же, любит животных, би, и ищет своего комфортного человека, для дружбы или даже больше.       Быстро впихнув всю эту информацию в свою голову и уже начиная придумывать, как интересно можно было бы использовать её для хорошего начала общения, глаз Вафли вдруг вновь зацепился за фотографии Злобного Кактуса. Рука сама потянулась к собственным сожённым, торчащим по все стороны волосам. Они уже отросли со дня, когда мама наконец разрешила парикмахерше стричь своей дочери «пикси». Вафле нравилось, как это смотрелось на других девочках: ярко, свежо, вызывающе, но когда она сама увидела в зеркале свою причёску, криво улыбнулась и смущённо тысячу раз заверила мастерицу, что всё отлично, она поняла, что чтоб носить такие стрижки одного задорного духа и сумасшедшего нрава было мало. Чтобы быть лёгкой, свободной и не боящейся, что люди скажут о твоей внешности, нужно быть красивой, и сейчас она вновь смотрела на подтверждение этого правила.       «Хорошо, тогда я просто Кактус» — сообщение, следом за которым идёт картинка с причудливым, но милым котом. На его фоне стикер Вафли выглядел нелепо, по-детски, и поэтому она тут же поняла, что со стикерами давно пора завязывать.       Они обменялись музыкой, любезностями, сошлись в парочке фендомов, сходу начав звать друг друга солнышком, звёздочкой, котёнком и как только не, и на этой приятной ноте диалог встал. Они никогда не пойдут гулять, не станут комфортными друг для друга людьми, друзьями или даже больше, и поняла это Вафля ещё перед тем, как напечатала своё первое сообщение. В конце-концов, в сети появился Антон под ником Ян (Вконтакте никогда не поспевал за его привычкой менять имена), и Вафля тут же переключилась на него.       — Куда мы завтра?       — В ТЦ?       — Опять?       — Ну, можем в парке погулять… — на том и порешили.       С Антоном было хорошо, то был единственный человек, рядом с которым Вафля могла расслабиться и быть собой. Приятно думать, что дело было в том, какой он замечательный и понимающий, интересный и осознанный. Нет, определённо, именно из-за этого, иначе и быть не может.       Она ставит телефон на зарядку и отворачивается лицом к стене. Над ней широкое окно без занавесок, которое в своё время сыграло особую роль в избавлении Вафли от привычки ложиться спать под утро. А то уж слишком жгли уставшие глаза рассветные лучи солнца. Сейчас, в три часа ночи, за час до раннего летнего утра, она ещё успевала уснуть в полной темноте, чем незамедлительно воспользовалась.

***

      Антон написал уже множество сообщений с шутливыми угрозами, но его подруга всё так же была в сети в 3:21, сколько бы раз он не перезаходил в ВК. Пусть он и отчитывал её раз из раза за опоздания, а всё равно непунктуальность Вафли отдавалась некой теплотой в его груди. Так ведь и положено, что девочки всегда опаздывают. Его сверстники, конечно, совсем не любят этой присказки, но Антон считал себя слегка старомодным джентельменом и очень уж горячо любил такие параллели. Вафлины розовые волосы и недавно из неоткуда взявшаяся любовь к длинным юбкам отлично контрастировали с стрижкой под машинку, чёрным худи и джинсами, обвешенными самодельными цепями из ключиков от банок из-под энергетиков. Когда они шли вместе, их часто принимали за пару, чем ставили девушку в ступор, а Антона заставляли улыбаться до ушей. Ему совсем не нравилась Вафля, пару раз, когда у него бывали особо смелые дни, он даже позволял себе вольность крикнуть в ответ писклявое «я гей вообще-то», и всё равно ему очень нравилось казаться чьим-то парнем, даже если этот кто-то — его школьная подруга.       «Щас буду ";p» — наконец пиликает телефон и Антон, успокоившись, прячет его в карман.       Вафля встала куда раньше, чем удосужилась уведомить. Какое-то странное липкое чувство из раза в раз мешало ей своевременно отвечать на сообщения. Она считала, что выигрывает себе время, чтобы оно успело утихнуть, когда делает над собой усилие и не заходит в сеть, словно бы тогда мир замирает и все непростительные промедления тотчас сходят ей с рук. Сейчас она, стоя у зеркала, стараясь избегать в нём отражение собственного лица, рылась в шкафу. Там была настоящая свалка из одежд самой разной категории, но большинство из неё сейчас было не носибельно. Сейчас Вафля хиппи, о чём, без сомнений, свидетельствовала расточка, заплетённая ещё тремя днями ранее (сама Вафля не смогла осилить тот длинный ютуб-туториал до конца, а потому наверняка не знала, заплетается ли она надолго или обновляется после каждого мытья головы, но уж слишком расточка вымучилась красивой, поэтому вчера была осторожно намазана шампунем, отдельно от остальной копны). Раньше так же нещадно в этом шкафу искались рваные джинсы и худи, образ явно вдохновлённый уже утомлённым в ожидании Антоном, но неудачная стрижка, которая сравняла их ещё больше, дала Вафле понять, что будучи панком, она в силу своей комплекции напоминала нелепого парня. Хотя, даже, скорее Антона, а потому пусть Антон напоминает Антона, Вафля же теперь будет хиппи. Её руки наконец добираются и до пёстрой юбки в пол, и до лёгкой майки, поверх которой наделась самая дорогая из выпрошенных шмоток — яркое жёлтое пончо.       Дело за малым и, взяв со стола изношенную дешманскую палетку, Вафля начала лепить коричневые тени наперебой с зелёными — это лёгкая часть, с которой вскоре было покончено. Подводкой она орудовать не умела, а потому, подержав её с минуту у уголка глаза, девчонка всё же не решается опаздывать ещё сильнее и вместо стрелок рисует себе завитушку на лоб. Ей неизвестно, как это зовётся и что значит, понятно лишь то, что так делают хиппи, причём необязательно ровно, что ей как раз на руку. На ту же руку надеваются найденные по ящикам многочисленные фенечки, собиравшие пыль ещё с прошлого лета, когда Вафля впервые загорелась идеей проникнуться лагерной романтикой и не заметила никакой подмены, когда вместо этого поехала в санаторий: фенечки-то они всё равно плели.       Через плечо повисает на неё сумка, от ремня и до самой, собственно, сумки усыпанная значками. Белолицые мальчишки с разноцветными волосами и парочка излишне вылизанных и мультяшных аниматроников сверкали на сумке в надежде привлечь к Вафле тех её близких по духу людей, которые места себе не находят, лишь бы высмотреть в толпе знакомого персонажа и тотчас встретиться с гордым посетителем захудалого аниме-магазина лицом к лицу и обязательно крепко и надолго подружиться. Только такие, правда, ещё не попадались. Очки им, что ли, купить.       Выходя из своей комнаты с опущенным вниз лицом, лишь бы избежать комментариев ничего не понимающей мамы насчёт её яркого и неформального макияжа, Вафля быстро обулась и звякнула было замком, как с кухни зазвучал голос:       — Ты куда, Катюш?       — Гулять.       — Одна или…?       — С Юлей.