Часть 2 Сумасшедшие

Люси: Обожаю чай. Я попивала чай на кухне и вырисовывала какие-то шедевры (так Холли называет мои рисунки) на скатерти мышления. Получался у меня кудрявый юноша, в рубашке и улыбающийся. Знакомое лицо... Я же Локвуда нарисовала! Люси, ты совсем с ума сошла! На дворе был теплый майский рассвет. Теперь понятно, почему Локвуд любит рано вставать. Потому что восход солнца — это еще одно произведение искусства природы. Восходы и закаты солнца всегда завораживали, если, конечно, не пасмурный день, иначе всё серое. Я засмотрелась во двор и не услышала шаги. — Вижу, берешь пример с меня, принцесса?) — услышала я голос владельца, которого нарисовала на скатерти. Я обернулась к нему. Локвуд был одет в синюю полосатую пижаму, с длинными штанами и джемпером типа рубашки. Он стоял, опершись плечом о стену, и тепло улыбался. Его растрепанные кудри падали на глаза, и это еще больше придавало милый вид. Он будто стал тем маленьким ребенком, который не знал о том, что случится с его родителями и сестрой. Честное слово, я хочу растрепать ему еще больше волосы и обнять его. Он сейчас такой милый, что я не могу. — Почему я принцесса? — спросила я после улыбающейся паузы. — Потому что ты для меня принцесса, — произнес он, сев напротив меня. А я всё смотрела на кудри. — Можешь их растрепать. Люблю такое. Я таращилась на него. Он кивнул, что можно. Я не могла. Просто вот так, и всё? Не могла поверить. Просто Локвуд — человек серьезный, который не любит баловаться. А тут... Он поднял мою руку, которая всё еще держала карандаш. Карандаш выскочил из моей руки. А Локвуд, тем временем, потянул мою ладонь к своим кудрям и положил ее. Какие же они... невероятные! Я начала их перебирать и еще больше растягивать улыбку. — О, улыбается. А то сидела надутая, — заговорил Локвуд. — Ты понимаешь, что я могу тебя так использовать? — спросила я, продолжая гладить его голову. — Ты уже это делаешь своими глазками, — ответил тот. — Я? Да где, — игриво сказала я, как в театре. — Сделай чаёк. Вот вторая причина, почему я здесь, — я сделала вопросительное лицо. — А первая — ты. Думаешь, ты умеешь подкрадываться?) — наклонил немного на бок голову Локвуд, чтобы наши глаза были на уровне. Я надула щеки, а он схватился за них и потягал. Кухня залилась утренним солнцем и нашим смехом. Я встала и поставила чайник. По сути, если бы не Локвуд, я бы всё равно готовила чай, потому что мой уже заканчивался. Локвуд подкрался со спины и напугал меня своим "бу!" на ухо. Я зарядила ему в живот локтем. Он начал щекотать меня, а я его. Мы дурачились, смеялись, и я бы хотела остаться в этом моменте навсегда. — Я вижу, моя принцесса щипается в живот, — он еще больше начал щекотать, а я еще искреннее засмеялась. — И ты тоже! — воскликнула я и начала мстить. Мы так бегали по кухне, делая чай и забыв обо всём на свете. О бедах, о друзьях, которые могли это услышать, о том, что мы просто друзья. Я хочу остаться здесь навсегда. Мы перешли на пол, потому что уже падали от смеха. Немного остановились, потому что задыхались. Я лежала на полу, а он сел на попу, подпираясь руками сзади. Он перевернулся и наклонился надо мной. Он посмотрел мне в глаза, своими темными глазами, полными радости. Если бы это видела Джессика, она была бы очень рада. Мы улыбались друг другу как какие-то сумасшедшие. Покрасневшие, запыхавшиеся безумцы. Мы так долго смотрели друг другу в глаза, я не смогла. Я прильнула своими губами к его, наверное, на секунду. Но он подхватил эстафету дальше и начал дарить очумелые поцелуи, такие же, как и мы. Тут без слов можно понять, что у него такая же тяга ко мне, как у меня к нему. Он прерывает поцелуй. — Я тебя люблю, принцесса, — говорит мне шепотом в губы этот ненормальный. — Я тебя тоже, Энтони, — так же прошептала я. Он снова накрыл меня губами. Первый раз я его называю Энтони. Это что-то с чем-то. Мы не можем остановиться. Я прервала поцелуй. — Если друзья это увидят? — спросила нехотя я. Мы до сих пор лежали на полу. — Принцесса, пусть они идут к черту, — ответил Энтони. Локвуд: Я не знаю, что это было вчера. Это эйфория. Да нет, я что, весь день на ней был?! Нет. Господи, она меня сводит с ума. Лучше бы мы тогда не целовались, и я не узнал бы ее. Теперь только и хочется, чтобы она легла возле меня и я ее обнял. Я посмотрел на часы. 3 часа ночи. Класс. Мы сделали небольшой отпуск от дел, поэтому я не могу погрузиться в работу, чтобы обо всём забыть. Игнорировать тоже не вариант. А что тогда?! Я не хочу, чтобы пари, которое заключили Джордж с Холли, пошло на пользу Джорджу. Он говорил, что я расколюсь за один месяц, а Холли сказала, что за два. Хотелось бы, чтобы они оба проиграли, поэтому нужно три месяца. Это невозможно. Или возможно... Можно сказать, что Люси вечером будет ходить ко мне и... Да это чушь собачья. Надо идти спать, потому что буду завтра зомби. Но я не могу пойти. Потому что меня мучает много вопросов. После тех поцелуев мы пошли готовить блины вместе и планировали будущее. Но весь кайф обломали наши друзья. Залетели как эти дураки на кухню. Холли кричала, почему посуда не вымыта, а Джордж воровал блины и поучал, как их готовить. Я, конечно, не показывал виду, что что-то было, но Люси была красная как свёкла. Возможно, я тоже. Те двое, если и видели, то не показывали. Поэтому тот день прошел спокойно. Всё, я спать.

***

7 утра. Встал. Я спустился на кухню, чтобы позавтракать и пойти на кладбище. Тут такой беспорядок, будто кто-то рано был на кухне. Я приготовил чай и быстренько выпил его. Я поплелся к кладбищу, которое уже давным-давно заброшено. Всегда прихожу сюда, когда не знаю, как действовать в своей жизни. Спрашиваю совета у мертвых. У родственников. У папы, мамы и сестры. Не знаю, каким образом, но я сразу же решаю проблему, когда прихожу сюда. Я проходил между могилами и увидел то, чего точно не ожидал. Кто-то сидел возле могилы моей семьи. Слышно по всхлипам, плачет. Я подкрался ближе. Это была Люси. Она плакала, свернувшись в клубочек. Я только подошел к ней поближе, и она еще сильнее разревелась. Я подсел к ней. — Люс... — попробовал заговорить я. Она подняла взгляд на меня. Глаза красные, лицо тоже, слезы текут рекой, ее карие глазки стали пустыми темными сгустками боли. Я не понимал, почему так. Через секунду она бросилась ко мне, обмотав руками талию, и начала драть пальто на спине, будто спасаясь. Я только обнял ее и поглаживал по ее каштановым волосам, в которых запутались пожелтевшие листья. Также я пытался успокаивать словами, но не знаю, получалось ли. Пальто всё было в ее слезах, но мне было всё равно. Когда изо рта Люси вместо звука рыдания было всхлипывание, я попытался расспросить, что случилось. — Принцесса, можешь мне рассказать, почему ты так плакала? Если из-за моей семьи, то не надо так. Я не могу смотреть, как ты страдаешь, — произнес я шепотом ей в макушку. — Это тоже входит в моё рыдание, но из-за того, как тебе было больно, просто воображение хорошее. А так то... — шептала она и указала пальцем на могилу поблизости от моей семьи. Я посмотрел туда. На могиле было написано: «Нори Уайт» — Это моя лучшая подруга, — объясняла она. — Мы с ней были не-разлей-вода. И с Холли я сдружилась, потому что она такая же, как и Нори. Ее родители во многом помогали мне. Но после одного случая она получила призрачное оцепенение. Она лечилась, здесь в Лондоне, но, как я вижу, ее не смогли спасти... — она начала всхлипывать. — Мне очень жаль... И я понимаю твою боль. Хочешь, мы можем приходить сюда вдвоем. Будем рассказывать, что было за те дни, когда мы их не навещали. Я так делаю время от времени. Нори, думаю, будет интересно послушать, как ты провела день, — рассказал я. — Ладно, но давай еще побудем, — ответила она. — С радостью, и давай сразу же расскажем обо всём, что было, — улыбнулся я. Она подняла на меня свои карие глазки и улыбнулась сквозь слезы. Она чмокнула меня в губы и начала рассказ. Дома спрошу, каким образом она нашла это кладбище?! Оно заброшено давным-давно! Я обожаю эту женщину с ее умными проделками. Холли: Меня так бесят Локвуд с Люси. Я уверена, что выиграла пари, которое мы заключили с Джорджем, потому что Локвуд начал проявлять романтику после двух месяцев. Но Джордж говорит обратное. Нет, я, конечно, рада за подругу, но я проиграю 100 фунтов! Да еще и буду унижена. Я не хочу такого. Я вышла из своей комнаты. Сегодня Люси ночевала у нас с Кэт, поэтому мы могли делать всё, что хотим. Как только я вошла на кухню, услышала коронное: — Да это не так! Дай-ка сюда! Не умеете вы с Холли готовить! — выпендривалась Кэт. — А что я сделала уже?! — спросила я. Люси смотрела на всё с натянутой улыбкой, как будто ее Кэт била. Она глядела на тако в сковороде. — Ты что, не жила с Кэтти? — обратилась я к Люси. Она посмотрела на меня. — Такое впечатление, что ты никогда не жила с Кэт, Люс. — Мы почти не виделись из-за работы. На выходных она работала, поэтому мы почти не готовили вместе, — ответила Кэт, облизывая пальцы от кетчупа. Мы готовили себе поесть перед гаданием на картах таро. Мы ссорились, смеялись, с трудом сделали это тако Кэт. Мы пошли в гостиную раскладывать всё. Мы начали есть, а Кэт стала гадалкой. Мы хохотали, потому что она завязалась в платок, чтобы создать реальный вид гадалки Гали. Кэт мне нагадала, что буду иметь финансы, счастье и любовь. Теперь очередь Люси. — Давай, задавай вопрос, — саркастично говорила Кэт. — Хорошо, что будет в моих отношениях с Локвудом? — спросила Люс. — Вы Вместе?! — вскрикнула я, когда увидела, что Люси краснеет. Она лишь быстро кивнула. Мы бросились ее поздравлять, потому что, зная лед Локвуда, его невозможно сломать. Она счастливица. Я так рада за нее. Она это заслуживает. У нее такой красивый браслет на правой руке. Он был из серебряной цепочки, на которой кое-где были зеленые листочки и лаванда. Прекрасный браслет. Она долго его уже носит? — Всё, хватит, Кэт, — еле говорила Люси, потому что ее зажала Кэт. — Хорошо, начинаем, — саркастично ответила та. Кэт перемешала карты и вытащила три. — Скажите мне, мои дорогие, что будет в отношениях Люси с Локвудом? — момент истины. Кэт переворачивает первую карту. Влюбленные. Это уже хорошо. Теперь вторая. Шут. Плохо. На очереди третья... Шестерка мечей. Плечи Кэт просели вниз. — И что это значит? Я не разбираюсь в картах, — шепчет Люс, нарушая тишину. Мы переглянулись все трое. — Влюбленные — это счастливые отношения, Шут — неосторожность, а вот Шестерка мечей — беда или же карта, указывающая отпустить, выйти из прошлого. То есть прогноз такой: Вы будете счастливы определенный период времени, потом кто-то из вас будет неосторожным и накличет беду. В вашем случае, агенты равны смерти, — прояснила Кэт. Люси аж присела еще больше в пол. Она, наверное, не могла себе представить, как это — жить без любимого человека. Я тоже не знаю, но имела не взаимную любовь, поэтому знаю, как это больно услышать, что твоя любовь может умереть. Кэт начала уговаривать, что карты таро врут, что ты выбираешь, как жить. Но это не помогало. В ее глазах до сих пор сверкала смесь из боли, печали и предательства. — Кэт, забудь. Может, фильм посмотрим «Блондинка в законе»? Не зря мы купили попкорн для нашей ночевки, — натянула на себя улыбку Люси. — Ладно, — одновременно сказали мы с Кэт. Мы с Люси убирали гостиную после ведьмовских посиделок. Кэт пошла за еще одной порцией чая и за сырным попкорном. Мы сидели на диване и обсуждали, как раздражал парень блондинки. То не хотел на ней жениться, теперь захотел, придурок. На второй части мы так и позасыпали, уставшие гадюки-красавицы.