15

Напряжение в Хогвартсе достигло пика. После инцидента с «Зельем Ревности» Снейп, казалось, дышал на них ядом с удвоенной силой, а дементоры у ворот становились все беспокойнее, словно чувствуя приближение чего-то важного. Новость о том, что Сириус Блек якобы проник в замок и был замечен в коридоре с ножом, лишь подлила масла в огонь. Мирабелла не верила ни единому слову. Не верящая больше официальной версии, она видела в этом лишь очередную попытку очернить ее отца. Но эта ложь работала — замок был на осадном положении, повсюду патрулировали преподаватели, а студенты шептались, бросая на нее испуганные взгляды. Единственным светлым пятном в этой мрачной реальности были ее тайно вспыхнувшие чувства к Фреду. Их общение теперь было наполнено множеством мелких, значимых моментов: долгими взглядами через обеденный зал, случайными, но уже не случайными прикосновениями, когда они передавали друг другу ингредиенты для зелий, и этими шепотами, которые он время от времени посылал ей с помощью их свитков, заставляя ее улыбаться в самый неподходящий момент. Все это закончилось в ночь полнолуния. Мирабелла не могла уснуть. Тревога за отца, за профессора Люпина, который в последние дни выглядел особенно больным, не давала ей покоя. Она сидела у окна в гостиной Гриффиндора, глядя на огромную, холодную луну, плывущую в черном небе. Внезапно снаружи донесся отдаленный, леденящий душу вой. Это был не ветер. Это был волк. Почти сразу же его сменили пронзительные, яростные лаи огромной собаки. Сердце Мирабеллы упало. Она вскочила. Это было там. Все происходило сейчас. Не раздумывая, она накинула мантию и, схватив палочку, выскользнула из гостиной. Она бежала по спящим коридорам, следуя за звуками борьбы. Ее ноги сами понесли ее к Тонущему Травяному Классу — месту, которое Фред и Джордж как-то упомянули в связи с тайным ходом. Она выбежала на улицу. Лунный свет заливал все вокруг серебристым, призрачным сиянием. И там, у края Ивового Крикуна, она увидела их. Профессор Люпин, но не тот добрый, уставший человек, а страшный, покрытый шерстью оборотень. Огромная, исхудавшая черная собака — ее отец, Сириус Блек, — яростно сражалась с ним, пытаясь оттянуть его от… От Гарри, Гермионы и Рона. Рон лежал на земле, схватившись за ногу, а из-за его спины, дрожа и ухмыляясь, выглядывал маленький, тщедушный человек с жидкими волосами и глазами-бусинками — Питер Петтигрю. Короста. «Он здесь!» — крикнула Мирабелла, не в силах сдержаться. В этот момент из замка выбежали еще несколько человек. Фред и Джордж, разбуженные шумом, а за ними — профессор Снейп, его лицо искажено торжествующей злобой. Все произошло очень быстро. Люпин-оборотень, отвлеченный новыми голосами, рыкнул и бросился в сторону Снейпа. Сириус, пытаясь защитить Гарри и отвлечь оборотня, получил удар лапой и отлетел в сторону, ударившись головой о камень. Фред, не раздумывая, бросился вперед, чтобы оттащить обессилевшего Рона подальше от драки. В этот момент Петтигрю, увидев свой шанс, резко дернулся, пытаясь сбежать, и столкнулся с Фредом. Раздался глухой удар, треск и сдавленный стон. Фред отшатнулся, схватившись за лицо. Из-под его пальцев хлынула кровь. «Фред!» — закричала Мирабелла, забыв обо всем на свете. Она бросилась к нему, отталкивая ошеломленного Петтигрю. Она упала на колени рядом с Фредом, который сидел на земле, склонившись, его плечи тряслись от боли. «Все в порядке, все в порядке, — бормотала она, сама не веря своим словам, пытаясь отвести его руки от лица. — Дай посмотреть.» Он убрал руки. Его нос был явно сломан, кривой и окровавленный. Но когда его взгляд, полный боли, встретился с ее полным ужаса взглядом, он с трудом выдавил: «Не… не плачь, Блек. Всего лишь… нос. Выглядит… круто?» Из его глаз текли слезы от боли, но он пытался улыбнуться. И в этот момент, среди хаоса, криков, рычания оборотня и торжествующих возгласов Снейпа, поймавшего наконец Сириуса, Мирабелла поняла окончательно и бесповоротно. Она наклонилась и, не в силах сдержаться, быстро, по-детски, поцеловала его в непострадавшую щеку. «Идиот, — прошептала она, прижимая к его лицу край своей мантии, чтобы остановить кровь. — Безумный, рыжий идиот.» Фред замер. Боль, казалось, на секунду отступила. Он смотрел на нее широко раскрытыми глазами, полными такого изумления, что у нее сжалось сердце. В следующую секунду все потонуло в суматохе. Появился Дамблдор, все вокруг заговорили, заспорили. Петтигрю сбежал, превратившись в крысу, Сириуса схватили, Люпина увололи. Но для Мирабеллы мир сузился до пятна крови на камнях и до карего глаза Фреда, который не отрывался от нее, полный вопроса и чего-то теплого, что не могла смыть даже эта ночь ужасов. Его рука нашла ее и сжала — крепко, как якорь в бушующем море.