16

Последствия той ночи были тяжелыми и горькими. Сириуса снова схватили, и на этот раз, казалось, возвращения в Азкабан не избежать. Профессор Люпин ушел из Хогвартса, оставив после себя лишь пустой кабинет и чувство несправедливости. Питер Петтигрю скрылся, и с ним — последний шанс доказать невиновность ее отца. Но даже в этой тьме оставались лучи света. Главным из них для Мирабеллы была палата в госпитальном крыле, где на кровати с забинтованным носом восседал Фред Уизли, принимая поздравления с «боевым крещением» как герой. Мирабелла навещала его каждый день, принося шоколад от мадам Помфри и отчеты о том, что происходило в школе. Они мало говорили о том, что случилось у Тонущей Ивы. Слишком свежи были раны. Но между ними повисло невысказанное понимание, теплое и трепетное. В один из таких визитов она застала его одного. Джордж ушел помогать Ли Джордану с каким-то проектом, оставив их наедине. «Как нос?» — спросила она, садясь на стул рядом с кроватью. «Срастается, — ответил он, гримасничая. — Мадам Помфри говорит, что шрам почти не останется. Жаль. Был бы отличный повод для истории.» Он помолчал, глядя на нее. Его обычная озорная искорка в глазах сменилась необычной серьезностью. «Слушай, Блек… насчет той ночи…» Мирабелла почувствовала, как учащенно забилось ее сердце. «Не надо, Фред. Тебе не нужно…» «Нет, нужно, — перебил он. — Я хочу. Когда я увидел, что этот мерзавец Петтигрю бежит в твою сторону… я не думал. Я просто бросился. И когда я получил этим лицом… это того стоило.» Он замолчал, подбирая слова. «А потом ты подбежала. И поцеловала меня. Ну, в щеку, но все равно.» Он посмотрел на нее прямо, и в его взгляде не осталось ни шутки, ни притворства. «Это было лучше, чем любая взрывная бомбошка. Лучше, чем самый удачный розыгрыш Снейпа. Лучше… ну, лучше всего на свете.» Мирабелла чувствовала, как горят ее щеки. Она смотрела на свои руки, сплетенные на коленях. «Я была так напугана за тебя, — тихо призналась она. — Когда я увидела кровь…» «Эй, — он мягко дотронулся до ее руки, заставляя ее поднять на него взгляд. — Со мной все в порядке. Мы с Джорджем переживали и не такое. Но… это чувство. То, что я испытываю, когда ты рядом… оно не взрывается. Оно просто… есть. И оно стало для меня самым важным.» Он сделал паузу, и уголки его губ дрогнули в подобии улыбки. «Так что… если ты не против… я бы очень хотел, чтобы ты была моей девушкой. Официально. Со всеми вытекающими… ну, знаешь. Совместными шалостями, защитой от Снейпа и… возможно, еще парой поцелуев. Уже не в щеку.» Слезы выступили на глазах у Мирабеллы, но на этот раз это были слезы счастья. Она больше не боролась с этим чувством. Она просто позволила ему накрыть себя с головой. «Я думаю, это можно устроить, — сказала она, и ее голос дрогнул от смеха и эмоций. — Но только если ты пообещаешь быть осторожнее со своим носом. Одного сломанного достаточно.» Фред широко улыбнулся, и, несмотря на боль, его лицо озарилось таким счастьем, что у нее перехватило дыхание. «Обещаю, — сказал он, сжимая ее руку. — Ради тебя я постараюсь.» В этот момент дверь в палату распахнулась, и на пороге появились Джордж, Ли Джордан и несколько других гриффиндорцев. «Ну что, Уизли, готов к выписке? Мы тут…» — Джордж замолчал, увидев их соединенные руки и сияющие лица. На его губах медленно расплылась самая широкая и довольная ухмылка. «Ничего не говори, — предупредил его Фред, но сам не мог сдержать улыбки.** «Даже не подумаю, — поднял руки Джордж. — Просто скажу, что это было очевидно с того момента, как ты начал делиться с ней последним куском пирога. Для Фреда Уизли — это высшая форма любви.» Все засмеялись. И Мирабелла, сидя рядом с Фредом, слушая смех друзей, чувствовала, как тяжелый камень на ее сердце становится чуть легче. Ее отец был в беде. Правда оставалась скрытой. Но у нее теперь была своя семья. Своя команда. И ее рыжий, безумный, храбрый рыцарь с забинтованным носом, который смотрел на нее так, как будто она и есть самое великое чудо в мире волшебства.