23

Обратная дорога в Хогвартс после рождественских каникул была иной. Не физически — тот же самый «Хогвартс-экспресс», те же вагоны, наполненные смехом и запахом шоколадных лягушек. Но для Мирабеллы всё изменилось. Она сидела в купе с Фредом и Джорджем, и её пальцы то и дело находили серебряную серёжку-сову в ухе. Это был не просто аксессуар, это была пуповина, связывающая её с тем миром тепла и безумного семейного счастья, которое она только что покинула. «Скучаешь уже?» — прозвучал в её ухе тихий шепот Фреда. Он сидел напротив, делая вид, что увлечённо читает «Современную магическую теорию подрывного дела», но уголок его рта подёргивался. Мирабелла улыбнулась, глядя в заснеженные пейзажи за окном. «Ужасно, — прошептала она в ответ. — Твой брат храпит, а ты воняешь порохом.» «Это аромат прогресса и инноваций, Блек, выучи уже, — парировал он, и она услышала, как он смеётся. — И не смей будить Джорджа. Он сегодня утром пытался подложить Джинни в чемодан живого гуся. Устал.» Это лёгкое, почти детское ощущение счастья было таким хрупким. Оно разбилось в первую же неделю учёбы, как тонкий лёд. Они с Гермионой готовились к тесту по Защите от Тёмных Искусств в библиотеке. Мирабелла искала информацию о противодействии Империусу, когда её взгляд упал на старый, потрёпанный том, стоявший немного в стороне от остальных: «Великие магические династии XX века: Генеалогия и Наследие». Что-то ёкнуло у неё внутри. Предчувствие. Она потянулась и взяла книгу. Пыльный переплёт, пожелтевшие страницы. Она нашла главу о Блэках. Древо было знакомым, она видела его однажды. Но сейчас её взгляд упал не на основную ветвь, а на маленькое, едва заметное примечание внизу страницы, которое она раньше упускала. Оно касалось её матери, Элиз Блек. «Элиз Блек (1960-1981), — гласила надпись мелким шрифтом, — проявила незаурядный талант в области прорицаний и астрономии. Сохранились её личные дневники, в которых, по слухам, содержатся не только астрологические расчёты, но и пророчества, касающиеся судеб членов семьи. Местонахождение дневников неизвестно. Считается, что они были конфискованы или уничтожены после её смерти в связи с её… сомнительными связями.» Мирабелла застыла, вцепившись в страницу так, что костяшки пальцев побелели. Дневники. Личные дневники её матери. В которых могли быть её мысли, её страхи, её надежды. И… пророчества? Касающиеся семьи? Возможно… касающиеся её? «Что случилось?» — встревоженно спросила Гермиона, увидев её бледное лицо. Мирабелла молча показала ей строчку. Гермиона нахмурилась. «Это… интересно. И грустно. Но, Мирабелла, это всего лишь слухи. Такие книги часто содержат непроверенную информацию.» «Но дневники могли сохраниться, — тихо, но с жаром сказала Мирабелла. — Если бы я могла их найти… Я бы узнала о ней, как о человеке. Узнала бы, о чём она думала. Может быть… может быть, там есть что-то, что могло бы помочь моему отцу.» Мысль зажглась в её сознании, яркая и навязчивая. Дневники Элиз Блек. Ключ к прошлому её матери. Возможно, даже ключ к оправданию её отца. В тот же вечер, сидя с Фредом в их укромном уголке гостиной Гриффиндора, она поделилась с ним своей находкой. «Дневники, а? — Фред свистнул, играя её прядью волос. — Звучит как начало какого-нибудь детективного романа. «Тайна пропавших манускриптов Блэков».» «Это не шутка, Фред, — она посмотрела на него серьёзно. — Если они существуют… они могут быть где угодно. В Гриммо-плэйс. В Министерстве. Может, их забрал Дамблдор.» «Или они могли сгореть вместе с домом Поттеров, — мягко напомнил он. — Мы не знаем.» «Но я должна попробовать их найти!» — в её голосе прозвучала отчаянная решимость. Фред внимательно посмотрел на нее, оценивая. Он видел не просто любопытство. Он видел глубокую, годами копившуюся потребность понять, кто она и откуда. «Хорошо, — сказал он наконец. — Значит, будем искать. Но, Блек, осторожно. Если эти дневники и вправду существуют, и в них есть что-то важное, то кто-то, возможно, очень не захочет, чтобы они нашлись.» «Ты имеешь в виду…» «Я имею в виду тех, кто сжёг её имя с фамильного гобелена, — его голос стал твёрдым. — Или тех, кто упрятал твоего отца в Азкабан, зная, что он невиновен. Это опасная игра.» Она кивнула, понимая. Но страх был слабее жажды правды. «С чего начнём?» — спросила она. Фред ухмыльнулся, и в его глазах зажёгся знакомый огонёк авантюризма. «С чего ещё? С составления плана. И, возможно, с небольшой разведки. Как ты смотришь на то, чтобы навестить старую добрую Тисовую улицу во время следующих вылазок в Хогсмид? Просто посмотреть на дом со стороны. Для вдохновения.» Идея была безумной. Настоящее поместье Блэков, даже заброшенное, наверняка было защищено мощными чарами. Но это было действие. Первый шаг. «Думаешь, мы сможем?» — с надеждой спросила она. «Блек, — он наклонился и поцеловал её в лоб. — Со мной ты сможешь всё. Особенно если это связано с нарушением десятка-другого школьных правил.» Они сидели, прижавшись друг к другу, и строили планы, пока огонь в камине не начал угасать. Снаружи бушевала метель, загоняя студентов в уютные кровати. Но Мирабелла не чувствовала страха. Перед ней была тайна, связанная с её матерью. Рядом был человек, готовый идти с ней на край света. И в её ухе тихо жужжала серебряная сова, напоминая, что теперь у неё есть не только прошлое, за которое нужно бороться, но и настоящее, ради которого стоит это делать. Охота началась.