Глава 3: Туда, где нет цепей.

«Если ты не готов умереть за это, убери это из своей жизни.»

— Малкольм Икс

В одном из тоннелей шахтёры, как всегда, кололи скалу. Позади них расхаживали наблюдатели — с каждым часом всё медленнее, будто даже смотреть на работу начинало утомлять. Многие пытались найти хоть какой-то способ убить время. Кто-то насвистывал забытую мелодию, перебирая настройки электрошокера, словно тот был музыкальным инструментом. Кто-то обсуждал шахтёров так, будто те были не живыми существами, а механизмами. Были и те, кто принёс с собой еду из главного зала — не из голода, а просто чтобы занять руки. Остальные молча мерили шагами свой участок, наблюдая за работой, которая ничем не менялась изо дня в день. Внезапно раздался громкий стук шагов стремительно приближающегося охранника. Один из мехов заметил его первым и хрипло бросил: — Тебе бы такими шагами горы колоть. Другие наблюдатели обернулись и коротко засмеялись. Раздражённый мех резко остановился перед ними, посмотрел сначала на одного, потом на остальных. — Этот Торментор вообще с катушек слетел! — Что на этот раз? — лениво спросил один, даже не отрываясь от стены. Имя уже давно перестало звучать как угроза. Скорее как привычка. От Торментора ждали чего угодно — кроме нормальности. — Тоннель. — бросил пришедший. — Тот самый, через который этот полудохлый пытался сбежать. Он приказал его закрыть. Мне! — И всё? — усмехнулся один из ботов. — Закрой и забудь. — «И всё»? — резко огрызнулся мех. — Это гнилая конструкция, её держит только ржавчина и привычка не трогать лишнего. Кто-то тихо фыркнул. Остальные усмехнулись и переглянулись. — Один чих — и всё рухнет к шлаку. Туда только идиот полезет. — Тогда не лезь. — пожал плечами один из них. — Я и не собираюсь. — огрызнулся мех. — Если у Торментора паранойя, пусть сам туда и идёт. — Да ладно. — лениво бросил надзиратель дальше по тоннелю. — Заклепай быстро пластинами и забудь. — Можно проще. — вмешался охранник и поднялся. — Возьми несколько шахтёров. Пусть они забивают пластины. Он шагнул ближе, понизив голос: — Ты работаешь в стороне. Если их завалит — значит, не повезло им. Не тебе. Мехи переглянулись. — Нам главное — не убивать шахтёров. И чтобы никто не сбежал. А если несчастный случай… — он развёл руками и отвернулся. — Ну, бывает. — Пусть шахтёры и работают. — добавил он уже на ходу. — Ты просто смотришь. Короткая усмешка пробежала по группе. Помощник Торментора расплылся в кривой улыбки и кивнул.

***

Первых шестерых попавшихся шахтёров выдернули из ряда, и те без слов пошли за ботом. Шестнадцатый оказался среди них. Из складов принесли длинные металлические пластины и молотки. Их повели дальше по узкому коридору, к заброшенному тоннелю. В сопровождении пары охранников группа подошла к тёмному входу. На мгновение Д16 поднял голову. Проём тоннеля казался не просто тёмным — неправильным. Слишком старым. Слишком пустым. Он не знал, что именно в этом месте было не так. Но искра внутри сжалась. — Внутрь! Пошевеливайтесь! — рявкнул надзиратель, толкая их вперёд. Д16 чуть не упал от удара и в тот же миг сверху что-то начало осыпаться. Все боты замерли и резко подняли головы. Тоннель был настолько старым, что порода над ними начинала осыпаться, как песок. Железные прутья и сваи проржавели до основания и будто держались только на собственном весе. — Чего застыли? Бегом! — крикнул снаружи мех. Шахтёры снова пришли в движение и осторожно пошли вперёд. Через десяток метров показался второй проход. Д16 поднял голову. Вход был таким же тёмным, как и первый, но ощущение было другим. Более глубоким. Как будто сам воздух там был старше. Д16 невольно замедлил шаг. — Не тормозить! — рявкнули сзади. Шахтёры ускорились. Боты начали по парам прикладывать пластины и забивать их гвоздями в каменные стены. С потолка снова посыпались струйки песка. Напряжение мгновенно охватило шахтёров. Один из них не выдержал — выкинул пластину и кинулся назад. — Прошу, пожалуйста! — закричал он, падая на песчаный пол перед надзирателями. — Пощадите меня, хозяин! Я не хочу умирать! — Пошёл к шлаку! — рявкнул охранник и вонзил в его грудь электрический штырь. Корпус меха дёрнуло от разряда, и он рухнул на пол. — Живо обратно! Заклёпывай выход! Иначе умрёшь здесь и сейчас! Трясущегося бота подняли за руку и грубо толкнули обратно в тоннель.После этого шахтёры, под давлением страха, продолжили работу. Бояться было очевидно. Но чего именно? Смерти под обвалом? Или руки надзирателя? Они не думали. Здесь это было не принято. Все шахтёры подчинялись только простым импульсам: страх, усталость, голод. Но Д16 думал слишком много для этого места. Слишком. Руки двигались рефлекторно — шахтёр бил по камню киркой или молотком, как и остальные. Но внутри всё не умолкало. Несколько раз перед оптикой всплывала сцена побега. Того меха. Через тоннель. Через этот самый тоннель. Он забил ещё один гвоздь, затем опустился вниз, чтобы взять следующий. Но в этот момент один край задней нижней пластины сорвался и упал — отломился. Шестнадцатый замер. Он смотрел на деталь секунду. Вторую. По правилам он должен был просто поднять её и продолжить работу, как все остальные. Но вместо этого он медленно сдвинул пластину в сторону, спрятав оставшуюся щель. — Пошевеливайтесь! — рявкнул охранник. Д16 дёрнулся, поднял инструменты и вернулся в строй.

***

Юнгмех размахнулся киркой и вонзил её в скалу. Снова. Как всегда. Как и все. Он держался так же, как остальные — ровно настолько, чтобы не выделяться. Лишнее движение здесь замечали быстрее, чем усталость. Однако внутри всё было иначе. Казнь того шахтёра не исчезала из памяти. Наоборот — навязчиво крутилась в его процессоре как сломанная пластинка. Словно пыталась побороть сомнения меха. Тоннель, который он только что клепал был реален. А смерть того шахтёра — доказательством. Д16 опустился, чтобы собрать кристаллы, и лишь на секунду замер, сканируя пространство вокруг: охранников, сваи, маршруты их движения. Он работал как обычно: собирал, загружая, толкал тележку. Но теперь каждое движение было выверенным. Чуть точнее и быстрее, чем у остальных. А взгляд всё чаще срывался к охране. Не дольше, чем нужно. Но достаточно, чтобы считать. Когда наступил обеденный перерыв, Шестнадцатый всё так же наблюдал за ботами с электрошокерами. Только теперь внимательнее. Его взгляд скользил по надзирателям, фиксируя, куда они смотрят, где задерживаются и на что отвлекаются. Идеальной системы не существует — и именно этот изъян он искал. Мех поднял голову на проходящего охранника — и в этот момент взгляд зацепился за нижний край крепёжного элемента, удерживающего свод шахты. Металл там сидел хуже остальных.

Вот он.

Он не отвёл взгляд. Теперь оставалось лишь проверить свою догадку. День за днём Д16 продолжал работу. Он терпеливо двигался среди остальных, но теперь внимание было чётко разделено: кирка — и конструкция над головой. Шестнадцатый несколько раз оказывался вблизи, подмечая её состояние: слабость под ударами кирок, связь крепления с соседними опорами. Порой в поток расчётов пробивались образы внешнего мира. Искра колотилась от предвкушения, но юнгмех держал её в стальных тисках. Тогда он позволял себе лишь несколько мгновений: представить свет. Простор. Свободу. Но мечты быстро обрывали удар или разряд электрошокера. Стоило меху хоть на миг отвлечься, как приходилось расплачиваться за это. Иногда это замечал Торментор. И тогда не упускал любимого случая. Однако боль оставалась в теле дольше, чем в мыслях. Д16 молчал. Но теперь молчание было другим. Оно не рождалось из непокорности. Это было ожидание. Он знал: однажды этому придёт конец.

***

Когда настало время отдыха, юнгмех не ушёл в оффлайн. Он сидел на своем месте, крепко прижимая к себе радио. Душа находила покой лишь при взгляде на этот предмет. Мех перевернул его и завёл. Тихий шорох прокатился из динамиков, а потом… ее голос. «Ветер несёт, где нет цепей» Д16 опустил оптику. Скоро. Скоро он ощутит эту свободу уже не только искрой, а всем корпусом. Вдохнёт тот воздух. Увидит свет и прикоснётся к миру. Осталось совсем немного. Завтра всё решится. Всё. Но вдруг он услышал стон. Мех тут же обернулся и увидел как старый шахтёр дрожал на полу. Корпус его с трудом удерживал жизнь после побоев, движения были рваными, почти механическими. — Нет… — вырвалось у него. Д16 некоторое время молча наблюдал. Он не раз замечал, как старик мучается во сне. Что-то причиняло ему боль даже тогда, когда остальные находили хоть короткий отдых. Юнгмех медленно протянул руку и коснулся его ладони. Старик вздрогнул. Постепенно дрожь начала спадать. Его вентиляция выровнялась, движения стали тише. А его пальцы неожиданно крепко сжали кисть Шестнадцатого. Д16 едва заметно дрогнул. Он чувствовал его боль. И в его собственной искре поднималось другое чувство — тяжёлое, плотное, направленное на тех, кто держал их в этом страхе. Он смотрел на шахтёра. Старик наконец затих и снова провалился в сон. Только ладонь всё ещё держала кисть юнгмеха, не желая отпускать. — Потерпи ещё немного, — тихо сказал Д16 и посмотрел в темноту камеры. — Однажды это всё закончится. Он сжал его ладонь чуть крепче и перевёл взгляд на старика. — Никто не должен жить так вечно.

***

— Проснись и пой! Работа ждёт! — гаркнул охранник, проходя вдоль камер и колотя дубинкой по решёткам. Шахтёры медленно поднимались на ноги, с хриплыми вздохами вырывая себя из сна. Кто-то шатался, кто-то ещё не до конца вышел из оффлайна. Д16 открыл оптику сразу. Слишком резко. Он поднялся на колени и уже хотел встать, но остановился. Сегодня. В искре на долю секунды пронеслись сомнение и страх. Короткая мысль, что может просто не получится. и вправду может быть простым рабом. И что свобода может оказаться иллюзией, которую он сам себе внушил. Но в процессоре вспыхнула строка из песни и сожгла эту мысль. Юнгмех поднялся и развернулся. Двери камер открылись, и боты начали выходить один за другим. Д16 дождался нужного момента и взглядом отсчитал их. Один. Второй. Третий. Затем шагнул в колонну — точно туда, где нужно. Шахтёры вышли в большой главный зал. Д16 шёл вместе с ними, тихо, без лишних движений. Началась перекличка. По списку, как всегда. Д16 ждал своей очереди. В его искре не осталось покорности. Единственное, что сдерживало зверя внутри него — разум и холодная собранность. Он верил в свободу. И был уверен: она реальна. И скоро станет его.

***

Боты начали расходиться. Д16 взял кирку и тележку и, как он и рассчитывал, встал рядом с одной из свай, удерживавших стены шахты. Он мельком бросил взгляд в её сторону, затем снова сосредоточился на скале перед собой. Размахнулся — кирка врезалась в породу и первые искры проскочили вниз. Отвел кирку назад и ударил снова. Удары следовали один за другим, ритмично, чётко. Ладони всё сильнее вжимались в рукоять, вбивая острие с неумолимой силой. Кристаллы энергона посыпались вниз. Мех присел, собрал их и закинул в тележку, после чего снова взглянул на соседних ботов и крепление. Д16 задержал взгляд на ней чуть дольше. Затем вздохнул, выпрямился и вернулся к работе. Неизвестно, сколько времени прошло, из-за чего удары кирок давно слились в единый бесконечный ритм. И наконец надзиратели приказали ряду сдвинуться. Именно этого Д16 и ждал. Он перешёл на новую позицию и сразу вонзил кирку в камень. Ещё раз. И ещё. Несколько ударов он наносил ровно, ничем не выдавая намерений, но каждый из них приближал момент, ради которого он терпел всё это время. Мех ударил снова и на пол посыпались кристаллы. Юнгмех быстро оглянулся: охранников и наблюдателей поблизости не было. В тот же миг он присел, воткнул острие кирки в щель между камнем и металлическим крепежом и дёрнул в сторону. Крепление дрогнуло и скрипнуло. Искра внутри колотилась с огромной скоростью, разрывая камеру изнутри. Мех продолжал давить, выгибая металл все сильнее. — Эй! Наблюдатель подошёл и тут же схватил Д16 за руку. — Что ты тут делаешь? — бросил он. Но вдруг замер. В руках у Д16 были только обычные энергоновые кристаллы. А рядом, на земле, там, где только что работал молодой шахтёр, лежали такие же рассыпанные. Наблюдатель перевёл взгляд с его рук вниз, затем на шахтёра, затем по сторонам. И понял что все рабочие, включая его товарищей, смотрели на него. Молчание затянулась. Почувствовав неловкость и собственную ошибку, он резко отпустил руку юнгмеха, почти отшвырнув её. — Чего застыли? — буркнул он и быстро ушёл. — Работайте, и без шуток. И шахтёры снова вернулись к работе. Д16 остался стоять ещё несколько секунд. Он выдохнул, словно отпуская жар, поднявшийся из груди к самому горлу. Искра всё ещё колотилась — резко и бешено. Мех опустил взгляд. Под тележкой лежала искривлённая кирка. Он успел оттолкнуть её ногой. Едва успел.

***

Д16 зачерпнул ещё одну ложку похлёбки и мельком взглянул в сторону охранников. Те, как обычно, болтали о своём и вскоре отошли на несколько шагов. — Хей… — шёпотом позвал всех старик. Тот самый худой бот, которого прошлой ночью избили надзиратели. Несколько шахтёров нехотя подняли головы. Остальные продолжили есть. — Сегодня я видел сон, — тихо сказал он. Кто-то сразу отвернулся. Но Д16 смотрел на него. Старик говорил так, словно боялся спугнуть собственные воспоминания. — Во сне мы тонули в море ржавчины. Нас тянуло вниз. Все кричали… а потом… Он замолчал. И вдруг на его измученном лице появилась улыбка — настоящая, живая. Такая искренняя, что казалась здесь чужой. — Передо мной появился мех. Высокий. Широкоплечий. Могучий. Он… он протянул мне руку и вытащил. Старик обвёл взглядом остальных и произнёс с едва сдерживаемой радостью: — А потом сказал: «Потерпи ещё немного. Потому что однажды это всё закончится. Никто не должен жить так вечно.» Д16 вдруг замер, не донеся ложку до рта. Грудной отсек резко сжался. Он медленно повернул голову к старику, не веря услышанному. — Глупости, — буркнул один и продолжил есть. — Мы все здесь подохнем. — Нет… — старик покачал головой, а затем поднял палец и сказал: — Это знак. Скоро он придёт. Он выдохнул и опустил ложку в чашу. Юнгмех задумался и нахмурился, задержав взгляд на старике.

***

Перерыв закончился раньше, чем боты успели прийти в себя. Шахтёры вновь взялись за кирки и вернулись к скале. Д16 скользнул в толпе почти незаметно, отдалившись от места где работал до перерыва. И поближе к участку у запрещённого тоннеля. Он взялся за кирку и тележку и снова начал колотить камень. Остальные вместе с ним. С каждым ударом скала едва заметно отзывалась дрожью. Но металлические укрепления чувствовали каждый удар шахтеров, всё слабея и слабея. Удар — металл прогнулся. Удар — с потолка посыпался песок. Удар — и один фрагмент сорвался, а следом рухнула глыба. — Обвал! — крикнул один из охранников. — Сектор R7! Все мгновенно обернулись и оторвались от работы. — Обвал! Нашего придавило! И рабочие тут же сорвались с мест, устремившись на крики и шум. — Живо сюда, шлаковы боты! — бросил наблюдатель позади шестнадцатого, и шахтёры побежали за ним. — Давай те! Нужна помощь! Живо, живо! — Быстрее! Д16 вскочил, но тут же замер. Его товарищи уже мчались к месту обвала — он нет. Искра внутри колотилась как бешеная, разгоняя жар по всему корпусу. Он резко обернулся, посмотрев сначала в сторону запрещённого тоннеля, затем к обвалу. Юнгмех стоял, наблюдая, как бегут шахтёры, слушая крики и приказы. — Чего медлите! Бегом, твари! Всю жизнь он подчинялся приказам. Теперь его отделял лишь один шаг — и он тоже побежит к обвалу. Как всегда. Как положено. Как раб.

НЕТ.

Он присел и воткнул кирку в щель оков. Резким движением вывернул её, расколов кольцо. Следом сорвал вторую окову. Железка со звоном упала на камень, и юнгмех мгновенно сорвался с места, бросившись в тоннель, оставляя за спиной удивлённые взгляды. Охранник обернулся на звон и, заметив шахтёра, крикнул: — Хей! Стоять! Но он уже бежал. Ноги несли его с бешеной скоростью. Жар в груди распирал камеру и энергон закипал в системах. Он резко остановился и свернул за угол. Нырнул в запрещённый тоннель и почти рухнул перед заклёпанным проходом. Вцепившись в пластину обеими руками, Д16 рванул её на себя. Металл заскрежетал. Ещё рывок. И ещё. Одна из заклёпок с треском вылетела, а самого юнгмеха отбросило назад. — Туда! Д16 вскочил, едва удержав равновесие. Лёг под проход, просунул ноги в щель и попытался нащупать опору с другой стороны. Шаги и голоса охранников приближались, становились всё громче. Искра рвалась изнутри, температура корпуса росла, системы захлёбывались. Ноги прошли легко, но грудной отсек намертво застрял в узком проёме. Мех изо всех сил тянул себя вперёд, одновременно отжимая пластину над собой. Металл скрежетал и неохотно поддавался. — Он там! Д16 рванулся ещё раз. С рыком и скрежетом корпус протиснулся сквозь щель и вывалился на другую сторону. Но это было только начало. Сквозь боль Д16 поднялся и рванул дальше. По полу скользнул луч света из щели. Они увидели, куда он побежал, и крики тут же понеслись следом. Юнгмех бежал вперёд, в полной темноте, едва различая путь под ногами. Перед ним возник старый шахтный лифт. Ржавый. Перекошенный. Почти мёртвый. Д16 даже не замедлился. Если свобода ждала его там, он был готов подняться на чём угодно. Он подхватил валявшиеся рядом кирки и вскарабкался на платформу. Стоило Д16 оказаться на платформе, как один из тросов лопнул. Лифт дёрнулся и резко накренился. Пол ушёл из-под ног с протяжным скрипом. Юнгмех едва успел вонзить кирки в каменные стены шахты и повис на самом краю. — Ты сдохнешь, тварь! И словно в ответ лопнул второй трос. Ноги потеряли опору и повисли над пустотой. Руки вцепились в рукояти до предела. Сверху посыпались каменные осколки и ржавая крошка. Искра колотилась так, будто готова была вырваться из камеры. Вентиляция работала на пределе, грудной отсек ходил ходуном. Но пальцы лишь крепче сжимали рукояти кирок. Юнгмех зажмурил оптику и стиснул денты. На долю секунды в процессоре вспыхнула мысль: Отступить. Вернуться. К жизни. Пусть и неправильной, но… жизни. И в тот же миг он с яростным рыком вырвал кирку из скалы и вонзил её выше. Затем вторую. Потом снова первую. Он карабкался вверх. Боль в системах, суставах, процессоре, поточных каналах — всё превращалось в силу. Он тянул себя выше, снова и снова вгрызаясь в камень. Направляясь в темноту, где, по какой-то безумной надежде, его ждала свобода.

***

Мех карабкался всё выше и выше. Но с каждым замахом руки слабели. Дубели. Соскальзывали. И воткнув кирку снова, он подтянулся, но вдруг рукоять выломалась, и рука бота соскочила. Упавшая рукоять лишь отозвалась звонким стуком и исчезла в темноте. Повиснув на одной руке, мех смотрел вниз. Рука медленно начинала дрожать, хват слабел. Хотелось отпустить. Хотелось просто упасть. Он поднял голову. И понял, что вверх ничем не отличается от низа. Пустота. Везде. Д16 медленно опустил голову, сжимая кулак свободной руки.

«Ты раб. Сын раба и рабыни. Ты дикарь. Ты животное. Ты никто. И останешься никем.»

«Ты такой же, как и все остальные. Я вырву этот шлаков крик из твоего горла! Я сделаю это — и, если понадобится, вырву его вместе с искрой!»

«Ты раб. Слабый, ничтожный раб. И всегда будешь таким.»

«Так не говорят своему хозяину.»

Кулак сжимался сильнее, а оптика начинала дрожать.

«Смерти захотел? Забудь о внешнем мире. Об этой идее. О любой мысли, что твоя жизнь может измениться.»

«Замолчи. Скрап тебя побери. Забудь об этом. Здесь нет выхода!»

«Этот бот решил, что сможет сбежать. Надо же, какая храбрость!»

«Он подумал, что умнее системы. Что нашёл тоннель. Что свобода — это право, а не ошибка.»

“Номер. Ресурс. Раб.»

«И если кто-то вдруг решит, что может быть чем-то большим… я выжгу это.»

«Я выжгу это.»

«Я выжгу это.»

«Я выжгу это.»

— Аргх! — вырвалось из него вместе с ударом. Эхо пронеслось по всему тоннелю и скала сотряслась вместе с душой юнгмеха. Д16 прижался лбом к холодной поверхности и замер. Дыхание рвалось. Искра сбивалась, теряла опору. Мысли рассыпались, не удерживая форму. Он… ломался. Искра ломалась вместе с ним. Уже не понимая, чего хочет. Не понимал, зачем бьёт, сколько времени прошло и куда вообще ведёт этот путь. Каждое всплывающее слово ложилось новым грузом на корпус. Становилось тяжелее дышать, тяжелее держаться. А его и так едва удерживаемый корпус с трудом выдерживал эту нагрузку. Д16 опрокинул голову и открыл оптику. И вдруг увидел наверху, у самого края, еле заметный свет. Он не замечал его раньше. Слабый. Почти случайный. Настолько ничтожный, что мог быть ошибкой восприятия. Таким же ничтожным, как и его надежда сейчас. «Сверху» — промелькнуло в его процессоре. Первое слово, которое привело его сюда. Маленький предмет из верхнего мира. Такой же слабый и едва заметный, как тот свет у радио. Ничтожный. Но именно он заставил его двигаться. И, всё же дал ему силу. В аудиосенсорах снова повторился мягкий, светлый и приятный голос фемм. Неуместный здесь так же, как этот свет:

«Небо зовёт нас домой…

Ветер несёт, где нет цепей…

Там, где свет живёт в искре…»

…Домой… Может, и правда там его дом. А он просто оказался здесь по ошибке. Мех хотел в это верить. Хотел это увидеть.

«Мы можем жить там. Я жил. И я вернусь. Я обязательно вернусь.»

Можем… — сказал тот старик. Юнгмех сжал оставшуюся кирку так сильно, как только это было сейчас возможно. И вцепился когтями в ближайший выступ.

«Где небо выше, чем крылья,

Где свет — не приказ, а зов.»

Ногами он нашел опору.

«Там, вольный, с ветром за спиной,

Я стану тем, кто вновь готов…»

Зафиксировавшись, он глубже провентилировал системы. И рывком вырвал кирку, прыгнул, вонзив её выше.

«Я не винт, не часть конструкции, Я мечтала — и значит, жива.»

Он прогнал пыльный воздух через вентиляцию. Снова схватился за камень. И снова поднялся выше.

«Там, где горы скрыты в облаке, Мой дом… где свет, не кандалы, слова.»

Руки дрожали. Корпус срывался. Но он не останавливался. Искра держалась за единственную мысль — вверх.

«Я выше стали. Я — взлёт, не вес. Мой путь — не вниз, а сквозь небес.»

С рыком он вгрызался в скалу. Через боль. Через сбои. Через последние силы, которые ещё держали его в активе.

«Когда все скажут: «Остановись!» — Я стану ветром, что не сбить.»

Руки, некогда рубившие камень в шахтах, теперь вгрызались в него. Пальцы скользили, срывались, но снова находили опору — и тянули корпус вверх. Медленно, упрямо он поднимался. Свет становился ближе — не просто ждал там, а тянул его вверх, выдёргивал из темноты, не давая остаться внизу. Последний рывок. Пальцы нашли край. Исцарапанные руки вцепились в выступ до скрипа и подтянули юнгмеха. Корпус дёрнулся вверх и на секунду завис. Потом ещё одно усилие, и он втащил себя в узкий горизонтальный проход — вентиляция лифтового ствола. Шестнадцатый еле вполз и рухнул внутрь. Металл встретил его холодом и пылью. Узкое пространство сомкнулось вокруг корпуса. Системы на мгновение погасли и снова вспыхнули. Руки гудели, горели от ран и перегрузки. Но он не остался лежать. Не смог. Его путь еще не окончен. Несмотря на боль и усталость, Д16 поднял голову. Перевёл дыхание — и пополз вперёд. Металл обтирался о стенки. Пыль и песок забивались в щели корпуса. Но взгляд Д16 был прикован к свету впереди — белому, режущему, впервые ослепившему оптику шахтёра. С каждым ползком он приближался. Системы захлёбывались сигналами, предупреждения рвались одно за другим, но он их не слышал. Он полз. Быстрее. Ещё. Ещё. Перед сеткой он ударил. Металл дрогнул. Второй удар. Третий. И сетка не выдержала. Корпус провалился вперёд и рухнул на землю с глухим ударом. И на мгновение — тишина.

Всё.

Ни одной мысли, ни одной эмоции. Ни отклика систем. Мех просто лежал, тяжело дыша, закрыв оптику от яркого света. Долго. Он не осознавал этого. Не наслаждался. Просто восстанавливался. Микросенсоры медленно приходили в норму, и ладони Д16 непроизвольно сжались. Он почувствовал… тепло. Впервые. Не внутренний жар от ран и перегрузки. Нет. Внешний. От верхнего мира. Медленно и осторожно юнгмех открывал оптику. Свет ударил в неё, и он инстинктивно сузил окуляры до предела, пытаясь вернуть привычную темноту. Он поднялся на руки. Движение вышло неровным. И только тогда увидел их. Свои ладони. Серые, исцарапанные, расколотые — но другие. Светлые. Пальцы сжались, зарываясь в песок. Мелкие частицы прошли сквозь щели. Тёплый. Настоящий. Живой. Ветер мягко толкнул его сбоку. Случайное движение мира, которому не нужно было отвечать. Корпус дёрнулся. Он пытался понять, как оказался здесь. Но мысль не держалась. Срывалась. Рассыпалась. Система не находила опорных точек. Он должен был быть внутри. Но был снаружи. И это не складывалось ни во что. Вентиляция резко усилилась, и в корпус ударил воздух. Чистый. Холодный. Живой. Он прорвал внутренние фильтры, будто мех разучился дышать. Он медленно сел, а затем поднял голову. И замер. Небо. Не потолок. Не свод шахты. Не металл. Не камень.

Небо.

Светлое, яркое, не имеющее границ. Распростёртое от одного края мира до другого. Оптика дрогнула. Дыхание стало обрывистым, и внезапно сорвалось в короткий смешок. — Ха… Звук вырвался сам. Д16 резко схватился за голову. Пальцы скользнули по шлему и замерли на затылке. Он смотрел вверх. Небо никуда не исчезало. — Ха-ха! Корпус дёрнулся. Ещё раз. Вентиляция сбилась с ритма. Он согнулся вперёд и упёрся руками в песок. — Ха-ха-ха! Смех прорвался наружу резко и громко. Он согнулся вперёд, вцепившись пальцами в голову. Зажмурился и мотнул головой. А потом снова поднял взгляд. Небо было на месте. Свет бил в оптику. Ветер касался корпуса. Ничего не исчезало. — Ха-ха-ха! Ха-ха-ха… Из горла снова вырвался смех. Громче. Резче. Руки рухнули вниз. Корпус мелко трясло. Он пытался остановиться. Пытался вдохнуть нормально. Но не мог. Смех сорвался полностью. Рваный. Ломанный. Слишком громкий. Он смеялся всё громче и громче, и не мог остановиться. Юнгмех был свободен. Он вышел оттуда. Снял с себя оковы. Но разум отказывался понимать. Клетка, собранная всей жизнью, не отпускала сознание.