Часть 1: Бездна и Новая жизнь

«Люди верят в жизнь после смерти, потому, что без этой веры им совсем невыносимо» — Джон Грин «В поисках Аляски»

Часть 1: Бездна и Новая жизнь

Хейф выжил. Очнувшись, он понял: он существует — но не может доказать этого ни себе, ни миру. Нет рук. Нет глаз. Нет тела. Только сознание, висящее в пустоте. Это не был ад. Не был и рай. Это была бездна. Ни стен. Ни пола. Ни горизонта. Только тьма — не как отсутствие света, а как отсутствие всего. И всё же он думал. Он — жив.

«Значит, дар работает», — мелькнуло в сознании.

Он вспомнил слова незнакомца: «Убийство — зерно. Смерть — выращивает его». И тогда он понял: Это пространство — не просто бездна, а сосуд и я наполняю его. Он огляделся — хотя «оглядеться» здесь было невозможно. И вдруг — он заметил небольшую искорку. Маленькая, белая, мерцающая точка в бескрайней тьме. Хейф потянулся к ней — не рукой, а всем своим «я». В тот же миг бездна задрожала. Искра расширилась. Тьма закрутилась, как вода в воронке, и поглотила саму себя. Из хаоса родилось тело. Он открыл глаза. Белая постель. Солнечный свет сквозь занавески. Запах кофе. Хейф открыл глаза и понял. Бездны нет. Сосуд исчез, а та искорка наполнила его новую жизнь. Он понял, что «Дар» работает. Он подбежал к зеркалу, чтобы доказать это - и замер. Перед ним стоял чужой человек. Молодой, с коротко стрижеными волосами, с каштановыми волосами и голубыми глазами. «Это не мои глаза… И не моё лицо» В голову хлынули воспоминания:

Имя

Возраст

Профессия

Город

Семья

Последний пункт его забеспокоил Хейф пошатнулся. «Я не просто получил новое тело… Я унаследовал чужую жизнь» Он пытался собраться с мыслями и с каждой секундой, эта комната и эта квартира казалась ему еще более знакомой. Он чувствовал, что он дома. Он не мог понять, почему он переоделся, ведь убийство он так и не совершил. И тогда чистота смылась с его рук и те самые кусочки грязи напомнили о себе.

Он вспомнил Сейта

«Если я хочу вспомнить что-нибудь, мне надо только поставить нужную пластинку, и всё оживает передо мной» У Хейфа такое воспоминание было одно. И оно никогда не стиралось.