Глава 7

Луч солнца скользнул по полу, пробираясь через занавес. В комнате стояла тишина, нарушаемая только дыханием двух спящих людей. Е Сиу медленно открыла глаза, сначала не осознав, где находится. Голова немного кружилась, тело казалось отдохнувшим и уставшим одновременно. Она попыталась вспомнить, что было накануне, но в голове крутились лишь обрывки воспоминаний. Повернув голову, она увидела рядом Таньтай Цзиня — его плечо, распущенные волосы, умиротворенное лицо. На миг она подумала, что всё это сон. Но когда почувствовала на себе тяжесть его руки, лёжа на простынях, её дыхание сбилось. — Что… — только и успела прошептать она, прежде чем дверь в их покои с грохотом распахнулась. На пороге стоял её старший брат Е Цинъюй. Видимо, он уже вернулся из военного лагеря домой, и первым делом решил навестить младшую сестру. Он прошел в глубь их комнаты и застыл от увиденного. Его лицо побледнело, взгляд метнулся между сестрой и мужчиной рядом с ней. — Е Сиу?! Что здесь происходит?! — голос его сорвался, гнев и шок перемешались в нём, как буря. — Это… это бесстыдство! Е Сиу вскрикнула, схватив край одеяла, и закрылась, не успевая ничего объяснить. Таньтай Цзинь поднялся на локте, взгляд его был холоден и опасен, но он промолчал. — Как тебе не стыдно спать до обеда?! — бросил Е Цинъюй, глядя на Е Сиу. — Я вернулся домой и ждал тебя всё утро за завтраком, но никто в семье не знает, почему ты не пришла и не соблюла даже элементарные приличия! Могла бы встретить своего старшего брата и выразить почтение! А вместо этого ты… ты… с ним… — гневно пробурчал Е Цинъюй и не договорил от шока. Он хотел высказать еще много всего, но его взгляд столкнулся с холодными глазами Таньтай Цзиня, и он решил, что лучше далее не продолжать. Е Цинъюй развернулся и вышел из покоев, хлопнув дверью так, что стены задрожали. На мгновение всё стихло. Е Сиу сидела, сжимая ткань одеяла в пальцах. Сердце билось в висках, лицо горело. Она повернулась к мужу, а в глазах её была смесь ярости и непонимания. — Что ты сделал? Почему мы… — голос дрожал. — Почему я проснулась рядом с тобой?! Таньтай Цзинь посмотрел на неё долго, как будто пытаясь подобрать слова, но ничего не сказал. В его взгляде было что-то, чего он не мог признать вслух. — Ничего, — тихо ответил принц-заложник, не отводя взгляда. — Вчера ты потеряла сознание. Я просто… остался рядом, чтобы убедиться, что ты жива. — Остался рядом?! — Е Сиу резко повернулась, гнев вспыхнул в её глазах. — И при этом лёг со мной в постель? — Если бы я ушёл, ты бы умерла, — сказал он спокойно, но в голосе чувствовалась твёрдость. — Я не мог рисковать. — Что ты несёшь?.. — она нахмурилась, в памяти мелькнуло что-то горячее, пульсирующее, но вспомнить, что именно, она не могла. — Ты всё это устроил, да? — Нет, — солгал Таньтай Цзинь. — Я сам не понимаю, почему яд отступил только тогда, когда я оказался рядом. Ты была в агонии, а когда я пришёл, тебе сразу стало становиться легче… — И мы… — сказала она глухо. — Мы переспали? Девушка невольно поёжилась от этой мысли. Таньтай Цзинь не ответил. Он просто опустил взгляд, и в этом молчании было слишком много невыраженных чувств. Принц долго молчал. Его плечи чуть опустились, будто слова Е Сиу легли на них тяжёлым грузом. Он медленно выдохнул и сел ровнее, взглядом всё же встретив её глаза. — Е Сиу… — начал Таньтай Цзинь осторожно, будто боялся ранить. — То, что произошло ночью… это было не тем, о чём ты думаешь. Она прищурилась. — А что это было? Он сжал простыню пальцами — почти незаметно, но жест выдал его напряжение. — Ты потеряла сознание, — сказал он глухо. — Твоё тело не выдержало действия яда. Ты… горела. Буквально. У тебя был жар, который пожирал тебя изнутри. Е Сиу опустила взгляд. Воспоминания о горячей ядовитой боли, о странном, расплавляющем тело ощущении вспыхнули на грани сознания. — И…? — тихо спросила она. — Я должен был спасти тебя, привести в чувства. Я остался рядом, потому что ты цеплялась за жизнь. — Он говорил негромко, почти шёпотом, но каждое слово звучало честно. Болезненно честно. — Но я не сделал ничего такого, что лишило бы тебя девственности. Ну хоть в этом он не лгал. Она вскинула на него взгляд — резкий, словно клинок. — Тогда почему я проснулась голая рядом с тобой? Таньтай Цзинь сглотнул. На миг в его глазах мелькнуло что-то похожее на замешательство. — Потому что в какой-то момент… яд заставил твои желания выйти из-под контроля. Тебе нужно было тепло, близость. Без этого ты бы просто умерла… Он на секунду прикрыл глаза, будто вспоминал прошлую ночь. — Я только помог тебе не умереть от яда. Я не переступил черту. В комнате повисла тишина. Е Сиу смотрела на него долго, выискивая ложь — но в его глазах увидела только правду. — Ты мог уйти, — наконец сказала она. — Но не ушёл. — Если бы я ушёл, — впервые его голос дрогнул, — тебя бы уже не стало. Она замерла. Эти слова прозвучали слишком искренне, чтобы вызвать сомнение, и слишком опасно, чтобы не пугать. Е Сиу отвела взгляд, сжав одеяло сильнее. — Я не хотела, чтобы это произошло именно так… — она сжала зубы. Е Сиу нахмурилась и толкнула Таньтай Цзиня, пытаясь выдворить его с кровати. Лицо её стремительно наливалось краской от ярости, которую она больше не могла держать в себе. — Хватит, Цзинь! — сорвалось с её губ. Он замер. А она, не давая ему и секунды, взорвалась: — Я почти не помню, что было вчера! — её голос дрожал от гнева. — А ты… ты решил всё это обернуть так, будто я должна быть тебе благодарна?! Он открыл рот, чтобы что-то ответить, но она ударила словами быстрее: — Я не хочу, чтобы ты впредь трогал меня! — Её глаза сверкали, дыхание сбивалось. — Впредь, даже если я буду умирать, не смей прикасаться ко мне! Е Сиу резко оттолкнула его своей изящной ножкой, пытаясь вытолкнуть с постели. — Уходи! Цзинь чуть качнулся, но не сопротивлялся. Он смотрел на неё молча, слишком спокойно, и это только сильнее бесило её. — Ты слышишь меня?! — выкрикнула она, почти сорвавшись на хрип. — Уходи прочь! Она швырнула в него подушку — единственное, что попалось под руку. — И больше никогда не появляйся передо мной! Ни в моих покоях, ни в моей жизни! Таньтай Цзинь закрыл глаза на секунду, будто принимая удар, от которого он не успел увернуться. — Е Сиу… — прошептал мужчина. — Замолчи! — девушка вышла из себя. — Я не хочу слышать твой голос! Каждое её слово било как пощёчина. Она почти встала на постели, указывая рукой на дверь, дыхание её было неровным, волосы растрепались, а щёки горели. — Уйди вон! Сейчас же! Таньтай Цзинь смотрел на неё долго, слишком долго. С тем спокойствием, от которого у неё дрожали колени. А потом медленно поднялся, не сказав ни слова. Но в его взгляде мелькнуло что-то, что она не успела прочитать: не злость, не обида — а тихая, глубокая печаль. Таньтай Цзинь быстро накинул на себя своё одеяние и повернулся к Е Сиу. Он опустил глаза, слегка наклонил голову в поклоне и развернулся к двери. Перед тем как выйти, он прошептал: — Как прикажешь, госпожа. И тихо, почти бесшумно, вышел из комнаты. Дверь за ним закрылась, и только тогда Е Сиу почувствовала облегчение.

***

Таньтай Цзинь вышел из покоев и медленно закрыл дверь. Он стоял несколько секунд неподвижно, словно пытаясь убедить себя, что это только сон, что после всего случившегося Е Сиу не могла сказать ему это. Но её голос звенел в его голове ясно, отчётливо, как нож, медленно входящий под рёбра: «Больше никогда не появляйся передо мной!» «Впредь, даже если я буду умирать, не смей прикасаться ко мне!» Что-то внутри него сжалось. Он сделал несколько шагов по улице в сторону чердака. И с каждым шагом, вместо того чтобы успокаиваться, он чувствовал, как в нём поднимается волна — не ярость, нет. Гораздо хуже. Это было отчаяние. Таньтай Цзинь остановился у колонны и тяжело опёрся на неё ладонью. Пальцы побелели, по коже прошла дрожь. Принц-заложник пытался дышать ровно, но воздух был морозным, слишком плотным. — Не появляться… перед ней… Никогда. — прошептал он глухо, сотрясаясь едва заметной усмешкой. — Как будто я смогу это сделать… Глаза его покраснели — демоническая энергия вспыхнула в них болезненным огнём. Он сжал руку в кулак так сильно, что ногти впились в кожу. Кровь тонкой линией скатилась вниз и капнула на снег. Он резко выпрямился и пошёл в сторону чердака, но шаг получился неровным, будто он боролся с чем-то внутри. С желанием вернуться. С желанием взять её в руки. С желанием объясниться. С желанием никогда больше не слышать, что она не хочет его видеть. Таньтай Цзинь зашёл за угол здания, туда, где никто не ходил. Он ударил ладонью в стену — тихо, почти неслышно. Но на стене осталось вмятина, словно его пальцы были сделаны из стали. — Она не хочет даже смотреть на меня, — он выдохнул, и голос сорвался. — Она готова даже умереть, лишь бы я никогда не касался её! Он прижал лоб к стене, закрыв глаза. Тяжёлое, сдавленное дыхание вырывалось едва слышно. — Е Сиу… — прошептал он, почти беззвучно. — Ты боишься меня больше, чем самого яда шелкопряда! Таньтай Цзинь сжал зубы, подавляя рвущуюся наружу демоническую силу. Если он потеряет контроль сейчас, весь дом почувствует тёмную волну. Он заставил себя выпрямиться. Немного успокоившись, двинулся в сторону чердака. Принц-заложник свернул в боковой проход, ведущий к лестнице, и почти врезался в фигуру, появившуюся из-за угла. — Господин Таньтай Цзинь? — мягкий, сладковатый голос прозвучал как нельзя не к месту. Это была Е Бинчан, старшая дочь семьи Е. Прекрасная, ухоженная, всегда улыбающаяся — особенно ему. Она подняла взгляд, и её улыбка стала ещё шире, увидев его. — Я думала, вы всё ещё спите. — Она смущённо поправила локон у виска. — Вы… у вас всё хорошо? — забеспокоилась девушка. Принц-заложник сейчас выглядел пугающе. Его лицо выражало холод, а глаза были наполнены ледяным презрением к той, что так учтиво обращалась к нему. Е Бинчан заметила его вид: глаза чуть красные, дыхание тяжёлое, ладонь с тонкой кровавой царапиной, рукава сбились. Её взгляд наполнился тревогой. — Господин Таньтай Цзинь… вы… вы в порядке? Что случилось… — она не успела договорить. — Отойдите, госпожа. — произнёс он ровно и твёрдо. Она замерла. — Я… только хотела… — Я направляюсь на чердак, и не смею задерживать госпожу более ни минуты. — сухо отчеканил Таньтай Цзинь. Е Бинчан моргнула, будто пощёчина прилетела неожиданно. Её губы дрогнули. — Если… если это из-за моей сестры… — она попыталась улыбнуться, пряча боль. — Она иногда бывает слишком вспыльчивой. Вы не переживайте. Я… Принц посмотрел на неё так сурово, что она сама сделала шаг назад. Он прошёл мимо неё, и Е Бинчан обдало холодом. Она обернулась ему вслед, сжав пальцы так сильно, что костяшки побелели. В её глазах вспыхнула ревнивая, яркая искра. А Таньтай Цзинь поднялся по лестнице на чердак и закрыл за собой дверь. И лишь тогда позволил себе выдох — долгий, сдержанный, почти болезненный.

***

Е Бинчан просто стояла пару мгновений, глядя вслед ушедшему принцу. Щёки её пылали от унижения, злости и ревности. Её сердце билось слишком громко, будто ей было стыдно за то, что она только что услышала отказ. Она сжала руки, собираясь с мыслями, затем улыбнулась своей обычной, тёплой, почти сестринской улыбкой — той самой, что спасала ей лицо в любой ситуации. — Значит… он злится из-за неё, — прошептала она себе под нос. — Как всегда! Девушка выпрямилась, поправила платье, чтобы выглядеть идеально, и направилась в сторону покоев Е Сиу. Каждый шаг её был лёгким, почти воздушным, но в глазах уже плескалась радость хищницы, почуявшей раненую добычу. У двери она коротко постучала и, не дожидаясь ответа, вошла. Е Сиу сидела на постели, всё ещё сжимая одеяло, лицо бледное, глаза красные. Она обернулась, увидев сестру. — Зачем пришла? — холодно спросила Е Сиу. — О, Сиу… — Е Бинчан поспешила подойти, сложив руки перед собой. — Я услышала шум. И решила посмотреть, всё ли в порядке. Ты выглядишь такой растерянной… Е Сиу нахмурилась: — Всё нормально. Просто устала. Е Бинчан присела рядом на край кровати — слишком близко, слишком уютно, как будто хотела обнять. Она легонько коснулась плеча Е Сиу. — Устала? Ну ещё бы. Если бы я жила с таким мужем… я бы, наверное, давно сошла с ума. Е Сиу вздрогнула и обернулась на неё. — Что? — Ох. — Е Бинчан всплеснула руками. — Я просто видела, как он уходил из твоих покоев. Вид у него был… ну… такой, будто ты его наконец поставила на место. Она улыбнулась шире. — Ты всё правильно сделала, сестра. Е Бинчан наклонилась ближе и почти прошептала: — Этот Таньтай Цзинь — сплошная неприятность. Всегда тихий, мрачный, ходит как тень по дому. Пожала плечами. — И, честно? Я ужасно рада, что ты наконец-то высказала ему всё. Е Сиу нахмурилась. Слова сестры не успокаивали, а наоборот, поднимали бурю внутри. — Это не твоё дело! — огрызнулась Е Сиу. — Конечно! — Бинчан кивнула слишком быстро. — Я давно тебе говорила: он что-то скрывает. И ведёт себя странно. Сестра сделала сочувствующее лицо: — Я бы на твоём месте тоже выгнала его. Муж должен быть опорой, а не поводом для… скандалов. Е Сиу закрыла глаза. Внутри неё что-то болезненно сжалось. Да, она была зла. Но слышать, как кто-то другой говорит так о нём, почему-то было неприятно, хотя она сама недавно говорила ещё хуже. Е Бинчан не заметила внутренней борьбы Е Сиу или сделала вид, что не заметила. — Ты поступила мудро, — продолжила сестра мягко. — И если он решит уйти от тебя подальше, это будет только лучше для тебя. Эти слова прошли по Е Сиу холодным ветром. — Такой человек, как Таньтай Цзинь, может причинить боль, даже не желая этого, — не останавливалась Е Бинчан. И с мягкой, идеальной улыбкой, будто благословение, вышла из комнаты. Дверь за ней закрылась. А Е Сиу осталась сидеть в тишине и впервые за этот день почувствовала странное, болезненное жжение где-то под рёбрами. Она глубоко вздохнула, потёрла виски и позвала служанку, чтобы переодеться и направиться на обед с семьёй.

***

Большой обеденный зал семьи Е всегда был шумным и светлым, с золотыми ширмами, резными стульями и запахом свежего риса. Но сегодня тишина стояла почти гнетущая. Все уже сидели за столом: старшая госпожа Е, Е Сяо, Е Цинъюй, Е Бинчан, наложницы генерала и их дети. Е Сиу вошла последней. Медленно. Бледная, с надменным лицом избалованной дочери, в красивом персиковом ханьфу. Она поклонилась старшей госпоже и отцу, затем заняла своё место подле них. Но стоило ей лишь поднять глаза, как встретила тяжёлый, ледяной взгляд Е Цинъюя. Он сидел напротив, в парадном военном одеянии, взгляд его был хмурый и беспощадный. Гнетущая тишина длилась секунду… и ещё одну. Пока он, наконец, не сказал: — Младшая сестра, расскажи нам, — его голос был резким, слишком громким для спокойного семейного обеда. — Почему, когда твой старший брат вернулся домой после года на границе, ты даже не соизволила появиться на завтрак и поприветствовать его? Воздух в комнате словно сгустился. Е Сиу невольно сжала кулаки под столом. — Я… плохо себя чувствовала, — её голос был тихим, едва слышным. Е Цинъюй усмехнулся, но без тени веселья. — Плохо чувствовала? — Он наклонился вперёд, уперев локти в стол. — Я своими глазами видел, как ты себя чувствовала! Она опустила взгляд. Старшая госпожа Е попыталась вмешаться: — Цинъюй, Сиу могла… Но он резко оборвал её: — Бабушка, она не ребёнок! Не нужно её защищать! — Он снова повернулся к сестре. — Ты не пришла на завтрак. Не пришла поприветствовать старшего брата. Не выполнила ни одного ритуала уважения семьи! Вместо этого ты… Е Цинъюй сжал челюсть и не смог договорить. Е Сиу покраснела — не от стыда, а от того, что в горле скопился ком. Она открыла рот, но не успела произнести ни слова. Е Бинчан мягко подалась вперёд: — Брат, может, Е Сиу просто… была занята отношениями с мужем? Цинъюй холодно посмотрел на Е Бинчан. — Отношениями… с мужем? С этим выродком из Цзын? — голос его был железным. Е Сиу вздрогнула. Е Сяо тяжело вздохнул, но промолчал. Он старался не лезть в отношения детей. Е Цинъюй продолжил, уже явно не сдерживаясь: — Ты понимаешь, сестра, что твоё поведение — это позор? Он отчётливо выговорил последнее слово, и оно ударило по Е Сиу, как пощёчина. — Мало того, что ты не оказала почтение семье и старшему брату, так ещё и бесстыдно провела ночь с… — Брат! — Е Сиу резко подняла глаза. Он не дал ей договорить: — …с этим ублюдком, которого ненавидит всё государство Шэн! Грудь Е Сиу болезненно сжалась. Слышать это всё от родного и самого любимого брата было невыносимо. Она подняла голову, пытаясь говорить ровно: — Я не хочу это обсуждать. Я приношу свои извинения тебе и всей семье Е за неподобающее поведение. Такого больше не повторится. — Надеюсь, — смягчился Е Цинъюй. — Я не потерплю, чтобы моя сестра вступала в сердечные отношения с принцем вражеского государства! Е Бинчан тихо вздохнула, с состраданием глядя на сестру: — Брат… давай не будем так суровы к сестре. Е Сиу всё поняла и больше не будет сближаться с Таньтай Цзинем. Верно, сестра? Е Сиу поджала губы, а затем коротко кивнула, соглашаясь. — Хорошо, — Цинъюй прищурился. — Иначе, я сотру его с лица земли. Он ткнул пальцем в сторону младшей сестры. — Заруби это себе на носу, Е Сиу! Е Сиу открыла рот, но слов не было. Это была правда. И в его голосе чувствовалась не только злость, но и боль. Е Цинъюю ничего не стоило кинуть Таньтай Цзиня гнить в темницу и издеваться над ним долго и мучительно. И об этом обстоятельстве даже никто бы не узнал. Старшая госпожа Е наконец вмешалась решительно: — Цинъюй, довольно! Она повернулась к внучке. — Е Сиу, поешь. Потом поговорим отдельно. Но тяжёлый взгляд брата не покидал её до самого конца обеда. Е Сиу чувствовала неловкость, но отчётливо понимала, что он очень любит её и желает ей добра. Е Цинъюй хотел ей другой судьбы, он видел принца Сяо Линя её мужем, а её саму — будущей императрицей государства Шэн. Но пока он служил на границе целый год, её отдали замуж за принца-заложника. И это известие повергло брата в отчаяние и гнев. Его самая любимая сестра теперь была связана с этим никчёмным Таньтай Цзинем. И Е Цинъюй чётко понимал, что принц-заложник очень хитёр и плетёт какие-то интриги ради своей выгоды. Тем временем только один человек за столом тихо и с жадным интересом наблюдал за напряжением между братом и сестрой — это была Е Бинчан. Коридор возле внутреннего сада был узким и тёмным. После обеда Е Цинъюй вышел наружу, пытаясь успокоиться. Но только стоило ему покинуть столовую, как недалеко от себя он увидел его — Таньтай Цзиня. Спокойного, непоколебимого, с руками за спиной, будто весь мир ему безразличен. У Е Цинъюя словно щёлкнул внутренний механизм. Всё, что он держал в себе за обедом, вспыхнуло, как масляный фитиль. Он подошёл к принцу быстро, а шаги его были тяжёлыми. — Ты! — воскликнул Е Цинъюй. Таньтай Цзинь повернул голову. Взгляд его был ровным и спокойным, раздражающе спокойным. — Е Цинъюй. — кивнул тот в ответ. Е Цинъюй остановился прямо перед ним, так близко, что воздух между ними натянулся, как струна. — Как ты смеешь так сближаться с Е Сиу? — процедил он сквозь зубы. Таньтай Цзинь и бровью не повёл и холодно ответил: — По твоему, я не могу быть близок со своей законной женой? — Женой? — Е Цинъюй едва не сорвался на крик, но сдержался. Затем бросил ему в лицо: — Я видел, как ты лежал рядом с моей сестрой. Голый. Как скот! Он сделал шаг ближе — грудь в грудь. — Кто ты такой, чтобы смотреть в её сторону? Ты недостоин даже дышать с ней одним воздухом! Глаза Таньтай Цзиня чуть сузились, источая угрозу. — Е Цинъюй… — низким тоном прошипел принц-заложник. — Закрой рот! — Е Цинъюй схватил его за ворот одежды. — Ты думаешь, я не знаю, кто ты?! Он толкнул его к стене. — Ты — сын врага. Заложник! Живёшь здесь только потому, что провернул хитрое дельце и стал мужем моей сестры! И теперь ты ещё посмел… коснуться её в моём доме?! Таньтай Цзинь стоял, не сопротивляясь, но взгляд его потемнел, будто где-то в глубине вспыхнул огонь. — Я не собираюсь отчитываться! — ответил принц-заложник, буравя ледяным взглядом оппонента. — Особенно перед тобой! — Я вижу тебя насквозь! Ты лишь пользуешься сестрой в своих целях! — процедил сквозь зубы Е Цинъюй. — Все знают, что она хотела быть женой Сяо Линя, и тебя она никогда не полюбит! Даже не надейся! Глаза Таньтай Цзиня стали наливаться кровью от гнева и ненависти, а на лбу вздулись вены. Эти слова задели его за самое больное место. Е Цинъюй сжал его одежду сильнее. — И за то, что ты сделал, стоило бы выбить тебе зубы! Губы Таньтай Цзиня дрогнули, то ли в усмешке, то ли в презрении. — Попробуй. Это было сказано ровно, без эмоций. Но Е Цинъюй почувствовал холодок вдоль хребта: такой уверенности и тяжелой ауры он не ожидал. Он знал, что над принцем-заложником все издевались и унижали, но когда он лично столкнулся с ним лицом к лицу, Таньтай Цзинь оказался пугающе холодным и твёрдым человеком. И это сильно удивило старшего брата Е Сиу. В руках Таньтай Цзиня забурлила мощная демоническая энергия, и он уже было хотел дать отпор Е Цинъюю и уничтожить его, но их прервали. В этот момент дверь в сад приоткрылась, и показался один из слуг. Едва увидев мужчин, слуга сразу ретировался, и это спасло ситуацию от драки. Е Цинъюй немного пришёл в себя и отступил на шаг, тяжело дыша. — Я предупреждаю тебя, Таньтай Цзинь! — сказал он низким, угрожающим голосом. — Если ты и дальше будешь играть в свои грязные игры и пользоваться моей сестрой… Он указал на него пальцем. — Я убью тебя! Медленно… И ты будешь молить меня о пощаде! Таньтай Цзинь хотел убить этого наглеца прямо на месте, но решил, что будет действовать менее открыто. Он глубоко вздохнул, кинул презрительный взгляд на мужчину и развернулся, направившись на чердак. Е Цинъюй смотрел ему вслед, сжимая кулаки так сильно, что костяшки побелели. Ненависть между ними родилась в этот миг — злая, плотная, как дым. И никто из них уже не собирался отступать.

***

Е Сиу сидела одна в своих покоях, и мир вокруг будто расплылся. Всё, что сегодня произошло, собралось в одно огромное, давящее чувство, от которого не было спасения. Она сжала ткань ханьфу на груди, пытаясь успокоить сердцебиение. Но сердце не слушалось. «Брат прав… брат всегда был прав.» Е Цинъюй — её опора, её защитник, тот, кто с детства носил её на руках, кого она боготворила. Он никогда не ошибался, когда дело касалось её жизни. И если он говорит, что Таньтай Цзинь — опасность, что он враг, что он недостоин… …разве она может усомниться? Но стоило ей закрыть глаза — и в памяти вспыхивал другой образ. Тот, кто держал её в объятиях, когда тело разрывала боль. Тот, кто спас её от демона, от которого никто не мог бы спасти. Тот, кто успокоил яд шелкопряда в её теле, когда она едва дышала. Таньтай Цзинь. Е Сиу резко встала и начала ходить по комнате, нервно кусая губы. Она никогда не мечтала о нём. Её сердце было отдано другому — принцу Сяо Линю, с которым она росла. Её мечта была о светлом, честном, добром мужчине, а не о тёмной тени из Цзына, что ходит вокруг тихо, с хищной грацией. И всё же… Она остановилась, прижав руку к губам. «Почему я не могу выбросить из головы произошедшее?» Тепло его ладони, что удерживало её, когда яд разъедал тело… Его дыхание у её уха… Жар, что вспыхнул в её теле — страшный, неуправляемый, невыносимый. Обрывки удовольствия, которое испытывало её тело вчера. Она закрыла глаза. Да, она мало что помнила. Да, многое было размытым. Но одно она знала точно: её тело откликнулось на Таньтай Цзиня слишком легко. Слишком естественно. И это пугало её больше яда шелкопряда. «Как я могла… хотеть его?» Она обняла себя за плечи. Ей казалось, что внутри тела живут два человека, которые дерутся до крови. Один — голос брата, строгий и честный: — «Он враг. Он недостоин тебя. Он принесёт только боль. Ты должна держаться подальше!» Другой — горячий, тихий, запретный: «Он спас тебя. Он был рядом, когда никто другой не был. Ты думаешь о нём даже сейчас…» Е Сиу села на пол, обхватив колени. Сердце её дрогнуло, подло, предательски, словно шепнуло: «…ты уже не можешь ненавидеть его, как прежде». И от этого стало особенно больно. Она закрыла лицо ладонями. — Я запуталась… — прошептала она. Между братом, которого она любила больше жизни, который всегда знал, как правильно… …и мужчиной, которого она должна была презирать — но чьё присутствие прожгло её так глубоко, что теперь невозможно было сделать вид, будто ничего не было. Е Сиу подняла голову и посмотрела в окно. Холодный воздух пробрал до костей, но внутри всё горело.