Глава 1

В кабинете зельеваренья перемешались все возможные запахи, которые вообще могли существовать. Беатриса Лифёрт медленно помешивала зелье, внимательно слушая объяснения профессора Слизнорта.  — Триса.— шикнула с другой парты Гермиона.— Одолжи ножик.  Лифёрт быстро кивнула и передала предмет гриффиндорке. Хоть Беатрис и училась на враждующем факультете, Слизерин, но всё равно могла обменятся пару фраз с учениками с Гриффиндора, не обращая внимания на недовольные взгляды Слизеринцев.  Грейнджер приняла ножик с благодарной улыбкой и ловко нарезала корень мандрагоры, добавляя его в свой котел. Запах стал еще более специфическим, напоминая одновременно сырую землю и протухшие яйца. Беатриса поморщилась, но продолжала сосредоточенно помешивать свое зелье, которое, к счастью, пахло не так отвратительно – сладковатой корицей и чем-то травяным. Профессор Слизнорт, с довольным видом оглядывая класс, остановился возле котла Драко Малфоя. — Превосходно, Драко! Цвет безупречен, консистенция идеальна. Похоже, сегодня ты превзошел самого себя! Лифёрт искоса взглянула на Малфоя. Тот, как обычно, ухмылялся, наслаждаясь похвалой. Она всегда считала, что он получает больше внимания, чем заслуживает. Её собственное зелье, как ей казалось, тоже было вполне приличным, но Слизнорт, казалось, её игнорировал. Вдруг, резкий хлопок заставил всех вздрогнуть. Котел Невилла Долгопупса, стоявшего чуть дальше от Гермионы, взорвался, разбрызгивая содержимое во все стороны. Зелье было ярко-зеленым и пахло…горелой резиной? Ошметки зелья попали и на Беатрису, залив часть ее мантии. Она отпрянула, стараясь не запачкать волосы. — Долгопупс! — загремел голос Слизнорта.— Сколько раз я тебе говорил, читай инструкцию внимательнее! Невилл, весь в зеленой слизи, выглядел совершенно потерянным и испуганным. Гермиона тут же подскочила к нему, стараясь помочь. Беатриса вздохнула. Это был типичный урок зельеварения с Невиллом. Подглядывавшая за ней Грейнжер, казалось, не обратила на ее небольшое неудовольствие никакого внимания. Беатриса вытянула палочку и произнесла очищающее заклинание, пытаясь удалить пятна с мантии. Но запах горелой резины въелся, казалось, навечно. Она бросила злобный взгляд в сторону Невилла. Сегодня она точно не услышит никакой похвалы от Слизнорта. — Чего пыхтишь, Лифёрт?— послышался тихий и язвительный голос Теодора.  Нотт оглядел внешний вид девушки и принюхался, затем усмехнулся.  — Следи лучше за собой, Нотт. — укоризненно произнесла Беатриса. — Как скажешь.— в своей манере произнёс её сокурсник. *** В Большой зале стоял гул детей. Астория шептала на ухо Беатрисе последние свежие сплетни школы, а та лишь успевала удивляться и посмеиваться.  — Теперь Луиза даже смотреть на Питера не хочет.— покачала головой Гринграсс.— Уж очень сильно он её обидел, разукрасив её сумку красками, которые не смываются.  — Бедная девочка.— не переставала улыбаться Лифёрт.— Хотя ей и этого мало! Эта надоедливая девчонка в прошлом году испортила моё сочинение по «Истории Магии», когда пыталась у меня его украсть, чтобы списать.  — Вот и я том же!— воскликнула Астория. Рядом сидящий Блей Забини посмотрел на своих двух подруг косым взглядом и усмехнулся. А вот Теодор внимательно их  слушал, только и успевая тихо смеяться.  — Ну что вы как старые клуши? — лениво протянул Забини, отправляя в рот кусок жареной курицы. — Лучше бы обсудили, кто на Святочный бал пойдет. До него уже рукой подать. Астория тут же встрепенулась. — Точно! Блейз, неужели ты наконец-то созрел пригласить Адриану? Все же прекрасно знают, что ты по ней сохнешь. Забини закатил глаза. —Адриана слишком предсказуема. Я ищу что-нибудь… более доступное. Беатриса нахмурилась. Тема Святочного бала ее раздражала. Она всегда чувствовала себя неловко на подобных мероприятиях. — А ты, Беатриса? — Астория повернулась к ней. — С кем пойдешь? Лифёрт пожала плечами. — Ни с кем. Не думаю, что пойду вообще. — Да ладно тебе! — возмутилась Астория. — Ты же должна показаться! У тебя же столько поклонников. — Поклонники это хорошо. — вклинился Теодор с усмешкой — Но танцевать-то с ними потом придется. Беатриса бросила на него уничтожающий взгляд. Он явно намекал на ее неуклюжесть, которой толком и не было. Нотт сам это придумал, а теперь верит в это.  — Я просто не люблю танцы. — отрезала она. — И вообще, предпочитаю провести вечер в библиотеке, чем толкаться на балу. — Вот зануда! — проворчала Астория. — Хотя… может, тебе стоит пойти с кем-то неожиданным? Чтобы все ахнули? — И кого ты имеешь в виду? Неужели Долгопупса? После этого я точно стану посмешищем.—Триса приподняла бровь. Теодор фыркнул. — Неплохая идея, кстати. Представь заголовки: «Слизеринская красавица очарована героем-неудачником!» — Вы оба невыносимы.—Беатриса закатила глаза. В этот момент в Большой зал вошли профессора. Дамблдор, как всегда, лучезарно улыбался, приветствуя учеников. Слизнорт семенил рядом, оглядывая лица в поисках потенциальных членов своего клуба. Заметив Беатрису, профессор просиял. — Мисс Лифёрт! Рад видеть вас в добром здравии! Как продвигается ваше зелье? Надеюсь, катастрофа Долгопупса не слишком вас расстроила? — Все в порядке, профессор. Я почти закончила.—Беатриса сделала вид, что не заметила намека на ее запачканную мантию. — Прекрасно, прекрасно! Загляните ко мне завтра после уроков. Мне бы хотелось взглянуть на ваш прогресс. Слизнорт направился к учительскому столу, а Беатриса почувствовала на себе пристальный взгляд Теодора. — Кажется, у тебя появился шанс. — прошептал он. — Если произведешь впечатление на Слизнорта, он тебя точно заметит. Беатриса вздохнула. Возможно, Теодор был прав. Но ей все равно не хотелось тратить время на общение с Слизнортом. Ей гораздо больше нравилось читать книги и варить зелья в тишине своей комнаты. Но с другой стороны, внимание Слизнорта могло открыть перед ней новые возможности. *** В комнате девочек пахло цветочными духами Астории и вишнёвыми Беатрисы. Лифёрт и Гринграсс поселили вдвоём ещё на первом курсе, так и зародилась их дружба.  — Триса?— прошептала слизеринка.— Ты спишь?  — Ещё нет.— в тон ответила её подруга.— Думаю что завтра лучше показать Слизнорту. А что?  — Когда приедет твой брат? — стесняясь, сказала Гринграсс.— Учебный год уже начался, а Генри ещё нет.  Генри Лифёрт был братом-близнецом Беатрис. Точнее младшим братом, ведь Триса родилась на три минуты раньше. Довольно большая разница, и старшая Лифёрт постоянно напоминала об этом младшему.  — Уже завтра будет в школе.— с улыбкой ответила Беатриса, понимая чувства своей подруги.— И первым у нас будет прорицание с Когтевраном.— это был намёк, что Генри тоже будет на уроке.  — Спасибо.— тихо ответила Гринграсс и отвернулась, пытаясь заснуть.  Беатриса перевернулась на другой бок, пытаясь устроиться поудобнее. Астория, чувствовалось, еще долго не заснет. Триса знала, как сильно та переживает из-за Генри. Конечно, они все дружили с первого курса, но в последние несколько месяцев все изменилось. Слизеринка была явно неравнодушна к ее брату. — Тори. — тихо позвала ее Беатриса. — Ты просто скажи ему об этом. Чего тянуть? — Это не так просто, Трис. Ты не понимаешь. Генри… он же такой… недоступный. И знаешь, какие взгляды на него бросают остальные девочки? Лифёрт усмехнулась. Да, ее брат всегда пользовался популярностью. Но она знала, что под маской самоуверенного умного красавчика скрывается вполне ранимый и добрый парень. — Ерунда. — сказала она. — Генри совсем не такой, каким кажется. Он тоже переживает, знаешь ли. И потом, ты же знаешь, что он ценит ум и чувство юмора. А у тебя этого хоть отбавляй. — Ты так говоришь, потому что он твой брат. — прошептала Астория. — Тебе легко рассуждать. — Да, возможно. Но я же хочу, чтобы ты была счастлива. И мне кажется, что с Генри у вас все сложится. Просто сделай шаг навстречу.—Беатриса вздохнула. В комнате снова повисла тишина. Лифёрт уже почти начала засыпать, когда услышала тихий голос Астории: — Ладно… Я попробую. Но если все пойдет не так, винить буду тебя! Беатриса улыбнулась в темноте. Она была уверена, что у Астории все получится. — Договорились, — прошептала она. — А теперь спи. И хватит думать о моём брате.  *** В кабинете прорицания пахло ладаном и пылью. Профессор Трелони, как обычно, сидела в кресле, окруженная хрустальными шарами и картами Таро. Она окинула учеников пронзительным взглядом и торжественно произнесла: — Добро пожаловать на урок прорицания. Сегодня мы будем изучать хиромантию. Каждый из вас посмотрит на линии своей руки и попытается предсказать будущее. Беатриса усмехнулась. Она никогда не верила в эти предсказания. Но ради Астории и Генри она была готова потерпеть урок профессора Трелони. Профессор, пока все увлеклись своим заданием, быстрым шагом направилась к Трисе.  — Мисс Лифёрт, прошу Вас, протяните мне руку.— трусливом голосом сказала женщина.  Беатриса неохотно протянула профессору Трелони свою правую руку. Женщина схватила ее, словно боялась, что она передумает, и принялась внимательно изучать линии на ладони. Ее обычно рассеянный взгляд стал необычно сосредоточенным, а уголки губ опустились вниз. Генри и Астория, заметив странное поведение профессора Трелони, обеспокоенно переглянулись и подошли ближе. — Что-то не так, профессор? — осторожно спросил Генри. Трелони, словно не слышала его, продолжала всматриваться в ладонь Беатрисы. Ее пальцы дрожали, а дыхание участилось. Наконец, она подняла голову и посмотрела на Беатрису широко раскрытыми глазами, полными ужаса. — Испытания… — прошептала она дрожащим голосом. — Тяжелейшие испытания ждут Вас, мисс Лифёрт. Путь, полный боли, потерь и… и выбора. Беатриса нахмурилась еще сильнее. — Какие испытания, профессор? И что за выбор? Трелони отпустила ее руку, словно та обжигала. Она отступила на шаг, тряся головой. — Я не могу сказать большего. Это будет… это будет неправильно. Но знайте, мисс Лифёрт, Вам предстоит сделать выбор, который определит не только вашу судьбу, но и судьбу многих других. Будьте осторожны, мисс Лифёрт. Очень осторожны. Затем профессор развернулась и быстрым шагом вернулась на свое место, оставив Беатрису стоять в полном недоумении. Генри и Астория окружили ее, обеспокоенно глядя в глаза. — Трис, что она сказала? — спросила Астория. — Выглядела так, словно увидела привидение. — Она сказала, что меня ждут тяжелые испытания. — ответила Беатриса, стараясь говорить спокойно. — И что мне предстоит сделать важный выбор. — Бред какой-то. — фыркнул Генри. — Трелони всегда несла чушь. Не бери в голову, Трис. Но Беатриса не могла не думать об этом. Слова профессора Трелони запали ей в душу, как заноза. Что за испытания ее ждут? И какой выбор ей предстоит сделать? — Может быть, она просто увидела, что ты скоро сдаешь ЖАБА? — попыталась пошутить Тори.  Беатриса слабо улыбнулась. — Может быть. Но что-то мне подсказывает, что все гораздо серьезнее. Лифёрт тихо обсуждала предсказание со своей подругой, не замечая, как совсем неподалёку идёт бурное обсуждение Святочного бала.  — Конечно, я хочу её пригласить!— тихо, но я яростью сказал Блейз.— Но я не уверен, что Адриана согласится.  — Перестань,друг— похлопал его по плечу Тео.— Эшворт будет строить из себя недоступную, но я уверен, что она прыгнет к тебе в объятья, как только ты пальцем поманишь.  — Согласен.— буркнул Драко.  — Ты уверен, что это хорошая идея? — немного засомневался Блейз, поправляя воротник мантии. — Я не знаю… вдруг это слишком прямолинейно? — Прямолинейность – это то, что нужно. — заверил его Теодор, подмигивая. — Адриане нравятся уверенные в себе парни. А ты, Блейз, чертовски уверен в себе, когда захочешь. Драко Малфой, до этого молча наблюдавший за метаниями друга, закатил глаза. — Серьезно, Забини, прекрати вести себя как влюбленный щенок. Просто подойди к ней, скажи, что хочешь пригласить ее на бал, и все. Если откажет – найдешь другую. В Хогвартсе полно девчонок, готовых отдать все за танец с тобой. — Легко тебе говорить. — огрызнулся Блейз. — Ты вон вообще, как ледяной принц, ходишь, никого не замечаешь. Адриана – другая. Она… особенная. Теодор и Драко обменялись понимающими взглядами. "Особенная" в интерпретации Блейза означало "недоступная" и, следовательно, "еще более желанная". — Ладно, ладно. — примирительно сказал Теодор. — Мы тебя поддержим. Мы будем неподалеку, морально подбадривать. Но помни: меньше нервов, больше харизмы. Блейз глубоко вздохнул, выпрямился и направился к группе слизеринок, стоявших неподалеку. Адриана Эшворт, как всегда, выглядела безупречно: светлые волосы были уложены в идеальную укладку, сдержанный макияж и легкая, едва уловимая надменность во взгляде. — Ладно, парни. — прошептал Блейз, не поворачиваясь. — Молитесь за меня. Он подошел к девушкам, стараясь не выдать волнения. Увидев его, Адриана слегка приподняла бровь, а Астория и Беатриса, заметив эту картину,  обменялись усмешками. Вообще странно, что профессор Трелони не обращает особого внимания на учеников.  — Адриана.— начал Блейз, стараясь говорить непринужденно. — Я хотел узнать… ты уже решила, с кем пойдешь на Святочный бал? Адриана медленно обвела его взглядом. — Возможно. — ответила она, нарочито тянув слова. Блейз почувствовал, как его уверенность начинает таять. — В таком случае… может быть, ты согласишься пойти со мной? Адриана слегка наклонила голову, словно оценивая его. — А что ты можешь мне предложить, Забини? — спросила она с легкой усмешкой. Блейз на секунду растерялся. Он ожидал чего угодно, только не этого. — Я… —он запнулся, судорожно пытаясь сообразить. — Я могу предложить тебе незабываемый вечер. Лучшую компанию. И возможность танцевать с самым красивым парнем в школе. Эшворт рассмеялась. Ее смех был легким и мелодичным, но в нем слышалась и ирония. — Ты довольно самоуверен, Забини. И это, пожалуй, единственное, что в тебе интересно. Знаешь, я еще не решила, с кем пойду. И твоя компания, безусловно, входит в список кандидатов. Блейз облегченно выдохнул. Это не был прямой отказ. — Тогда… я буду ждать твоего ответа. — сказал он, стараясь не выдать радости. — Будешь. — подтвердила Адриана, одарив его мимолетной улыбкой. Блейз развернулся и, едва сдерживаясь, чтобы не закричать от радости, направился к своим друзьям. — Ну что, как прошло? — нетерпеливо спросил Теодор. — Она сказала, что я вхожу в список кандидатов! — радостно сообщил Блейз. — Я в списке! Это успех! — Не обольщайся, Забини. Ты просто один из многих. Но, по крайней мере, у тебя есть шанс.— фыркнул Драко. — Перестань, Малфой.— толкнул его в бок Нотт.  Кто не думал о бале, так это Теодор. Слизеринец спокойно расхаживал по коридором школы под восхищающие  взгляды пуффендуек. Он не знает, как обстоят дела с другими факультетами, но одно знал точно — девчонки с жёлтыми элементами одежды были его фанатками.   Но Тео это всё не волновала. Нотт в последний момент мог подойти к симпатичной девушке и пригласить, а та с радостью согласится. Только вот, парень забудет о ней на следующий день. Да, в прошлом году у него были недельные отношения с когтевранкой, но это ни к чему не привело.  Единственная девушка, на которую он заглядывался слишком долго, это Беатриса Лифёрт. Только в ней он видел то, чего не видел других. Никто из его друзей не знал о чувствах Тео. Да и он сам не знал, либо не признавал.  В прошлом году девушку поставили в пару с ним на уроке зельеворенья. Нотт наблюдал за ней всё занятие. Тёмные волосы постоянно лезли в её карие и глубокие глаза, девушка то и делала, что успевала заправлять пряди за ухо. Лифёрт замечала, что Теодор не много мыслил в зельях, поэтому просто медленно убирала его руки от котла и делала всё сама, не забывая объяснять парню каждое своё действие.  Тео не мог себе даже представить Трису у себя в объятьях, а в постели уж тем более. Она же его друг и не больше. Поэтому в конце прошлого года он начал её отталкивать, избегая девушку. Лифёрт это обидело. Она решила, что Нотт слишком возвысил себя, и тоже начала отдаляться.  Сейчас от их дружбы не осталось и следа. Только пару насмешливых фраз от Тео и такие же ответы от Беатрисы.  *** — Я добавила маргариток около пяти штук, очищенную сморщенную смокву, крысиную селезёнку и вытяжку из пиявок.— быстро проговорила Лифёрт.  Профессор удивлённо смотрел на уменьшенный учебник по травологии.  — Дальше я нарезала десять гусениц и пятьдесят грамм корешков дуба. Они тоже отправились в котёл. Зелье варилось на медленном огне около десяти минут.  Профессор все еще разглядывал миниатюрный учебник, словно пытаясь понять, как в нем может уместиться весь объем знаний. Он оторвал взгляд от уменьшенной книги и с задумчивым видом посмотрел на Беатрису. — Весьма… эффективно, мисс Лифёрт. Весьма. Но, знаете ли, для ученицы вашего таланта… уменьшающее зелье кажется… делом, скажем так, решённым. Вы словно решаете сложную шахматную задачу, пользуясь одними лишь пешками. Беатриса нахмурила брови. Она потратила столько времени на отладку этого зелья, на то, чтобы оно уменьшало предметы до идеального размера, сохраняя при этом все их свойства! — Что вы предлагаете, профессор? – спросила она, стараясь скрыть раздражение в голосе. Профессор улыбнулся, словно предвкушая что-то очень интересное. — Как насчет чего-нибудь… посложнее? – Слизнорт сделал паузу. – Что-нибудь, что потребует от вас не только умения правильно смешивать ингредиенты, но и глубокого понимания свойств каждого из них. Он подошел к шкафу, достал оттуда колбу с опалесцирующей жидкостью и поставил ее перед Беатрисой. — Что вы скажете о Морочащей жидкости? – спросил профессор, наблюдая за реакцией ученицы. — Легкий дурман и антидот от целого ряда растительных ядов. Зелье, которое может спасти жизнь, а может запутать разум. Беатриса уставилась на колбу. Морочащая жидкость… Она знала об этом зелье, но никогда не думала, что сможет его приготовить. Оно считалось одним из самых сложных и непредсказуемых, требующим предельной точности и контроля. — Морочащая жидкость? Профессор, это же… крайне сложный рецепт! Далеко не каждый ученик может его приготовить! — Именно поэтому я и предлагаю его Вам, мисс Лифёрт. — ответил профессор с лукавой улыбкой. – Я верю в Ваш талант. И я уверен, что Вы способны не только освоить этот рецепт, но и внести в него свой, уникальный вклад. Представьте, Вы сможете не просто варить Морочащую жидкость, а создавать ее вариации с различными эффектами! Беатриса задумалась. С одной стороны, это был огромный риск. Провал мог бы серьезно подорвать ее репутацию. С другой стороны, это была невероятная возможность продемонстрировать свои навыки и превзойти даже самых опытных зельеваров. — Это включает улучшенную оценку, профессор? – спросила она, стараясь скрыть волнение. Профессор рассмеялся. — Мисс Лифёрт, за безупречно сваренную Морочащую жидкость, да еще и с собственными модификациями, я поставлю Вам высший балл.  — Хорошо, профессор.—сказала Беатриса, чувствуя, как азарт захлестывает ее. – Я берусь за Морочащую жидкость. Но… — Но? — вопросительно поднял бровь профессор. — Но мне понадобится доступ к расширенной библиотеке ингредиентов. И… помощь профессора Спраут. Ее знания о травах просто бесценны. Профессор Слизнорт усмехнулся. — Разумно, Беатриса,  весьма разумно. Я организую Вам всё необходимое. Уверен, у профессора Спраут не будет возражений. Он протянул девушке руку. — Ну что ж, мисс Лифёрт, да преумножит зельеварение Ваш талант! Я с нетерпением жду результатов. Беатриса пожала его руку, чувствуя, как в ней разгорается огонь вдохновения. Морочащая жидкость… Она будет сложной, опасной, но чертовски интересной. И она сделает все, чтобы ее приготовить. *** Слабый свет лампы освещал очередной учебник углублённого курса зельеваренья. Беатриса листала страницы и пыталась найти хоть какую-то зацепку, перебирая одну книгу за другой. Она весь вечер готовила эту чёртову жидкость, но у неё никак не получалось. Поэтому девушка решила найти подсказку в библиотеке.  До отбоя оставалось совсем ничего. В библиотеке сидело всего два человека. Гермиона в самом дальнем углу, где было большое окно, и читала  учебник по «Древним Руинам». А Беатриса сидела за партой, стоящей рядом со стеллажом.  Резкий скрип двери разорвал тишину библиотеки. Беатриса вздрогнула, едва не выронив увесистый том о свойствах мандрагоры. В дверях, словно вихрь, ворвались запыхавшиеся Блейз и Теодор, за которыми, тяжело дыша и размахивая своей верной лампой, гнался разъяренный Филч. — От-бой! – прохрипел Филч, его красное лицо исказилось в гневе. — Немедленно по кроватям! Парни, оглядевшись, заметались в поисках выхода. Тут взгляд Теодора упал на Беатрису, склонившуюся над книгой. Не раздумывая ни секунды, он проскользнул между стеллажами и схватил ее за руку. — Лифёрт, быстро! — прошептал он, дернув ее за собой. Беатриса опешила. Что вообще происходит? Она собиралась возразить, как Филч, заметив ее, закричал: — А! Еще одна нарушительница! Не уйдете! Теодор понимал, что спорить сейчас бессмысленно. Слишком много времени будет потеряно. Он потянул девушку за собой, и они вместе юркнули в ближайший коридор, оставив Филча и Блейза позади. Они бежали по темным, извилистым коридорам, не разбирая дороги. Сердце Беатрисы колотилось как бешеное. Ярость смешивалась со страхом и удивлением. Как Теодор посмел вот так просто схватить ее и утащить? Наконец, они остановились, задыхаясь, в какой-то нише за гобеленом. Теодор прислушался. — Кажется, оторвались.— прошептал он, переводя дыхание. Он повернулся к Беатрисе, ожидая увидеть благодарность, но встретил лишь испепеляющий взгляд. — Что это вообще сейчас было, Нотт?! — зашипела она, высвобождая свою руку из его хватки. – Какого Мерлина ты тащишь меня по всему замку, как мешок картошки?! Я вообще-то работала над Морочащей жидкостью! Теодор нахмурился. Он ожидал чего угодно, только не такой реакции. — Я пытался тебе помочь! Филч бы тебя поймал, и ты бы получила наказание! — И что? Я бы объяснила ему, что готовилась к зельеварению и все! — Беатриса скрестила руки на груди. – А теперь из-за тебя я наверняка потеряю книгу, которую искала несколько часов! — Ну и что ты там искала? — огрызнулся Теодор. – Как добавить еще крысиных хвостов в своё зелье, чтобы оно стало еще противнее? Беатриса уставилась на него, пораженная его наглостью. — Ты… ты… – она искала подходящее оскорбление, но не могла его найти или не могла оскорбить парня. —  Да как ты смеешь?! Не лезь не в свое дело, Нотт! Теодор сделал шаг вперед, сокращая расстояние между ними. — А что, Лифёрт? Боишься, что я узнаю секретный рецепт твоей «Морочащей жидкости», которая, как ты надеешься, принесет тебе славу и признание? — Это тебя не касается! — огрызнулась Беатриса, отступая назад. Они стояли в тишине, сверля друг друга взглядами. В полумраке их лица казались заостренными и напряженными. В воздухе витала смесь злости и… чего-то еще, чего они оба не решались признать. — Знаешь, Лифёрт.—прошептал Теодор, нарушая молчание. – ты становишься все больше похожа на Слизнорта. Его протеже. Такая же амбициозная и расчетливая. Но в тоже время скучная зануда.  Эти слова ранили Беатрису больнее, чем любое проклятие. В них сквозила неприязнь, которую она так старалась игнорировать в последнее время. — И ты становишься все больше похож на остальных бесцветных снобов, Нотт. – ответила она хриплым голосом. – Высокомерный и самовлюбленный. Только и можешь язвить, вместо того, чтобы хоть что-то предложить! Ее глаза сверкали в полумраке, и Теодор вдруг с острой болью вспомнил, как они раньше искрились смехом и дружеским теплом. Он сам разрушил все это, и теперь, глядя на нее, он чувствовал лишь вину и какую-то бессильную злость на самого себя. — Не говори так! — взорвался Теодор. — Я не такой! — А какой ты? — парировала Беатриса.  — Ты даже не можешь честно посмотреть мне в глаза и сказать, что между нами ничего не изменилось! Тишина нависла между ними. Теодор не мог найти слов. Он знал, что она права. Все изменилось. Он изменился. И их дружба, казалось, разбилась на осколки, которые он уже не сможет собрать. — Мне жаль. — прошептал он, наконец. — Мне тоже жаль, Теодор. — ответила Беатриса, ее голос дрожал. — Мне жаль, что ты стал таким. Мне жаль, что мы больше не друзья. —Триса…— тихо произнёс Тео. — Это потому, что я полукровка? — чётко, но в то же время неожиданно сказала Беатриса.  — Нет! Конечно, нет!— воскликнул парень.  Ей не хотелось дальше слушать его. Всё прошлое лето она думала о Теодоре. Беатриса не понимала в чём причина резкого изменения в поведении друга. В конечном итоге девушка просто напросто обиделась на Нотта.  — Мне пора. —проговорила Лифёрт, отворачиваясь. – И спасибо за "помощь", Теодор. В следующий раз оставь меня Филчу. Может, это хоть немного охладит твой пыл. Она проскользнула мимо него и исчезла в коридоре, оставив Теодора одного в темной нише, с тягостным ощущением потери. Он знал, что должен был остановить ее, что-то сказать, хотя бы попытаться объяснить, почему он ведет себя как идиот… Но слова застряли у него в горле, и он просто стоял, как столб, беспомощно наблюдая, как ее силуэт растворяется в темноте. Беатриса шла по коридору, стараясь унять дрожь в руках. Каждый шаг отдавался глухой болью в груди. Он снова смог ее задеть. Он понимал, какие слова выбрать, чтобы причинить ей максимальную боль. И хуже всего было то, что он был прав. Она действительно была скучная зануда. Но разве в этом было что-то плохое? Разве она не имела права стремиться к успеху? И все же ее терзало сомнение. Неужели она действительно становится такой? Неужели она забыла о том, что когда-то ставила дружбу выше всего остального? Злость, горечь и разочарование переплелись в ее душе, оставив после себя лишь неприятный осадок. Она так и не смогла найти ответ на свой вопрос в библиотеке. Морочащая жидкость оставалась для нее непостижимой загадкой. Но теперь, вдобавок ко всему, ее мучили еще и вопросы о себе самой. О том, кто она есть и кем она хочет стать. И, к сожалению, Теодор Нотт своими язвительными замечаниями лишь запутал ее еще больше. *** Теодор стоял в нише, словно пригвожденный к месту. Он ненавидел себя за то, что сорвался. Ненавидел за то, что снова полез к ней со своими дурацкими колкостями. Ненавидел за то, что не мог просто сказать ей, что он думает и чувствует на самом деле. Он хотел, чтобы она была рядом с ним. Хотел видеть, как ее глаза сияют от радости, а не сверкают от злости. Хотел, чтобы она снова доверяла ему. Но он сам разрушил все, что между ними было. И теперь, похоже, пути назад уже не было. Он понимал, что Беатриса зла на него. Но он был зол на себя еще больше. За свою нерешительность, за свою трусость, за свою неспособность просто признаться ей в том, что он чувствует. За то, что позволил своей дурацкой гордости разрушить то, что могло бы стать чем-то очень важным и значимым в его жизни. Теодор вышел и направился в слизеринскую гостиную, чувствуя себя совершенно разбитым и опустошенным. Он не знал, что его ждет впереди. Но одно он знал наверняка: он должен что-то изменить. Иначе он рискует потерять не только Беатрису, но и самого себя.