Глава 2

— Триса!— кричал Генри, расталкивая всех на своем пути.  Беатриса обернулась и увидела, как брат бежал ей навстречу.  — Генри?— нахмурила брови старшая сестра.— У Когтеврана сейчас вроде уход за магическими существами. Что ты забыл у кабинета защиты от тёмные искусств?  — Я всю ночь думал о пророчестве…— начал он, но Беатриса его прервала.  — Перестань, Генри. Вся школа знает, что у профессора Трелони едет крыша.  Она уже хотела уйти, как брат хватает её за руку и уводит подальше от толпы. Затащив Беатрису за ближайшую гобеленовую завесу, Генри заговорил шепотом, оглядываясь по сторонам: —Трис, послушай, это серьезно! Я понимаю, ты считаешь Трелони взбалмошной, но вдруг она права? Она же, все-таки, иногда выдает настоящие пророчества! Беатриса тяжело вздохнула. —Генри, ну что ты начинаешь? Неужели тебе заняться больше нечем, кроме как верить каждой ерунде, которую несет Трелони? —Дело не в том, что это Трелони сказала, а в том, что она сказала! – настаивал Генри. — Испытания, потери, выбор, который определит судьбу многих… Трис, это звучит ужасно! Беатриса попыталась успокоить брата. — Генри, успокойся. Даже если это и правда, я справлюсь. Я умею решать проблемы, помнишь? —Но вдруг это касается… —  Генри запнулся, понизив голос до полушепота, — …меня? Вдруг эти испытания связаны с… с моей проблемой? Лицо Беатрисы мгновенно стало серьезным. Она знала, о чём говорит Генри. О том, что он – оборотень. Тайна, которую они хранили всей семьей, оберегая Генри от стигмы и страха. — Генри, не говори глупостей. — твёрдо сказала Беатриса. – Это ничего не значит. Просто совпадение. Трелони говорит загадками, чтобы всем казалось, что она что-то знает. Не позволяй ей запугать тебя. — Но Трис… Вдруг кому-то станет известно? Вдруг меня выгонят из Хогвартса? Или… или хуже того… Беатриса обняла брата, прижав его к себе. — Никто не узнает, Генри. Я не позволю. Просто будь осторожен, как и всегда. Держи свою… особенность под контролем, как ты это делаешь, и не забывай пить зелье. Тогда всё будет хорошо. — А вдруг этот выбор… что, если мне придется выбирать между тем, чтобы скрыть это, и… — Генри не договорил, но Беатриса поняла его. —Генри, не забегай вперед. — сказала она, глядя ему в глаза. — Нет смысла гадать, что будет. Просто живи обычной жизнью, учись, радуйся. А я всегда буду рядом, чтобы помочь тебе. — Ты правда так думаешь? — спросил Генри с надеждой в голосе. — Я уверена. —ответила Беатриса. — А теперь иди на свой Уход за магическими существами. И помни: ты самый умный когтевранец, и никакой прорицательнице не заставить тебя бояться. Генри неуверенно улыбнулся. — Спасибо, Трис. Он развернулся и пошел в сторону коридора, ведущего на выход из замка. Беатриса смотрела ему вслед, и в ее сердце поселилась тревога. Она всегда знала, что тайна Генри – это бомба замедленного действия. И теперь слова Трелони заставили ее почувствовать, что взрыв неизбежен, и она должна быть готова ко всему. *** — Открыли страницу сто пятьдесят вторую.— громко и чётко говорит профессор Снейп.— Тема занятия: Идентификация тёмных искусств. Беатриса открыла свою тетрадь и начала записывать лекцию. Рядом сидящая Астория не сильно спешила брать в руки перо. —Этот раздел охватывает несколько ключевых аспектов, позволяющих распознать присутствие и использование тёмной магии. — монотонно диктовал профессор.— Например, тёмные артефакты. Они могут быть сделаны из странных материалов, иметь необычные символы или формы, излучать холод или тьму. Темные артефакты могут оказывать негативное влияние на окружающих: вызывать болезни, несчастья, ссоры, усиливать негативные эмоции. Лифёрт записывала абсолютно всё, что говорил Снейп. Возможно она и вправду была занудой, но в то же время это был единственный способ уйти от внешних и внутренних проблем.  — Беатриса!— окликнул чей-то определённо смелый голос, ведь на уроке у Северуса некоторые боятся даже голову поднять.— Лифёрт!  Девушка раздражённо обернулась и грозно посмотрела на Адама Шафик. Смуглый и красивый парень. Он был интересен Беатрисе, но она делала вид, что не замечает его долгих взглядов и привлекательных улыбок.  — Чего тебе?— холодно сказала Триса.  — Пойдёшь со мной на Святочный бал? Это было сказано довольно громко. Все в классе обернулись и посмотрели на них, что не ушло от внимания профессора Снейпа.  — Мистер Шафик!— грозный голос профессора пронёсся по классу.— Не думаю, что Святочный бал сейчас так важен! Минус пятнадцать очков Гриффиндору!  За самой дальней партой сидел Тео. Он лишь усмехнулся, смотря на эту ситуацию. Ему не хотелось, чтобы Беатриса пошла на бал с этим самовлюблённым игроком в квиддич.  Адам происходил из чистокровной семьи Шафик, которая входила в список «Священных двадцать восемь». Его национальность брала корни с восточных земель, отсюда и его смуглый цвет кожи, густые брови и горячий характер.  Нотт сильнее сжал перо и уткнулся в пергамент, стараясь не замечать шёпот подростов, которые не переставали бурно обсуждать пару Адама и Беатрисы, хотя девушка ещё даже не согласилась. Теодор не хотел этого.  *** Лифёрт шла прямиком в Большой зал. Обед уже почти заканчивался, а она засиделась в кабинете зельеваренья. Девушка уже была на подходе. Беатриса ускорила шаг, как её резко хватают за руку и притягивают, обнимая за талию.  — Чуть не упала.— самодовольно произнёс Адам.  — Я и не падала.— Триса оттолкнула его и поправила одежду.— Это ты схватил меня.  Беатриса и Адам стоят посреди Большого зала, окруженные стихающим гомоном обеда. Некоторые студенты все еще доедают, другие собирают вещи, поглядывая на пару, словно на захватывающее представление. — Ну так что насчёт бала? — Адам лукаво улыбается, не обращая внимания на её попытку отстраниться. — Ты же не собираешься оставить меня без ответа, после того, как я рискнул жизнью, потеряв пятнадцать очков для Гриффиндора? Беатриса закатывает глаза, но уголки ее губ дёргаются в улыбке. Она пытается сохранить серьёзное выражение лица. — Возможно, если бы ты не устраивал цирк на уроке у Снейпа, бал бы не был важным вопросом. — парирует она. — И, вообще, я еще не решила, хочу ли я вообще идти на бал с кем-то. — Ну, а кто бы отказался танцевать со мной? — Адам напускает на себя самодовольный вид, заставляя стоящих рядом девочек захихикать. — Все девчонки мечтают об этом. — Что ж, возможно, я не все.— Беатриса фыркает, скрещивая руки на груди. В этот момент к ним подходит Теодор. В его глазах читается лёгкое раздражение, хотя он старается держать лицо нейтральным. — Адам, нам нужно поговорить насчет стратегии в следующем матче.— говорит Теодор, бросая быстрый взгляд на Беатрису. — У нас тренировка через полчаса. — Мы же в разных командах. Зачем я тебе? — Адам выглядит разочарованным. — И я тут занят… — И я как раз отпускаю тебя. — вставляет Беатриса, усмехаясь. — Должно быть, у тебя очень срочные дела в квиддиче. Не буду тебя задерживать. Адам, поколебавшись, неохотно соглашается. — Ладно, ладно. Поговорим позже, Беатриса. — он подмигивает ей и уходит вместе с Теодором. Нотт бросает на Лифёрт мимолётный взгляд, прежде чем уйти следом за Шафиком. Беатриса, оставшись одна, вздыхает и направляется к своему столу, размышляя о Святочном бале и о том, почему ее так смущают эти настойчивые ухаживания Адама. И почему ее так задевает мимолетный взгляд Теодора. *** Перо в руке Беатрисы вырисовывало буквы, складывая в предложения. Лифёрт писала конспект по очередному параграфу из курса магловедения. Она прекрасно знала о маглах и их привычках, ведь её мама сама была маглорождённой.  Шарлота Лифёрт, урождённая Монтгомери, родилась в очень богатой семье маглов. Джордж и Элизабетт Монтгомери с самого рождения их дочери замечали за ней необычные вещи. Например, предметы разлетелись от одного взгляда их маленькой Лоти. Когда Шарлоте исполнилось одиннадцать, то её родителям поведали о Школе Чародейства и Волшебства « Хогварст».   На пятом курсе пятнадцатилетняя Шарлота познакомилась с Уильямом Лифёрт. Прекрасный и воспитанный молодой человек сразу же привлёк девушку. Они поженились после выпуска. Семья Лифёрт много путешествовала и изучала, а черед четыре года странствий у них родились Беатриса и Генри. Триса была точной копией своего отца, как внутренне, так и внешне. Но за спокойным фасадом скрывался огонь, унаследованный от бабушки Шарлоты. Каштановые волосы длиной до груди обрамляли её лицо, подчеркивая глубокий взгляд карих глаз, в которых плескались смелость и хитрость. Беатриса никогда не лезла за словом в карман, её острый ум и дар убеждения не раз помогали ей выйти из сложных ситуаций. А вот её брат-близнец был очень смышлёным и любознательным мальчишкой. С самого рождения Генри тащил в дом всякую живность и изучал её. А на третьем курсе он пробрался в запретную зону библиотеки и выкрал оттуда книгу. Беатриса, кажется, видела её совсем недавно у брата в комнате, но не предала этому значения. В тоже время Генри был очень смелым. Младший Лифёрт всегда заступался за свою сестру. В тот раковой день, спасая Беатрису, он кинулся на её защиту и принял укус оборотня на себя. Генри утерял спокойную жизнь ради сестры и ни капли не сожалеет. Да, ему сейчас тяжело, но если бы его вернули обратно, он бы сделал то же самое. Триса откинулась на спинку стула, потягиваясь. —Магловедение… как же скучно.—прошептала она, прикусив кончик пера.  Ей больше нравилось практическое применение магии, новые заклинания и сложные зелья. Теория казалась ей нудной тратой времени.  В этот момент дверь библиотеки скрипнула, и в помещение вошёл Теодор Нотт. Его темные волосы были небрежно растрепаны, а в руках он держал стопку книг, которые, казалось, вот-вот развалятся. Заметив Беатрису, он слегка приподнял уголок губ в полуулыбке. —Лифёрт, опять зубришь по вечерам в библиотеке? — спросил он, подходя к столу. Его голос был низким и немного насмешливым.—Неужели ты всерьез считаешь, что это знание тебе когда-нибудь пригодится? Особенно про маглов.  — Ну конечно.— язвительно протянула Триса.— Чистокровного волшебника не интересует жизнь грязных маглов. Наверное, и жизнь зануды полукровки тебе противна?  Открыто намекнула девушка на вчерашнюю ссору, которая никак не выходила из её головы.  — Чёрт, Беатриса, я никогда тебе этого не говорил!— воскликнул Нотт. Беатриса вскинула бровь, скрестив руки на груди. —Тогда в чем дело, Теодор? Почему ты вдруг стал сыпать мне соль на раны? — ее голос был спокойным, но в нем слышалась сталь. — Всю жизнь я гордилась своей семьей, своими родителями. И вдруг ты, мой друг, начинаешь сомневаться во мне? Теодор вздохнул, отодвинул стопку книг на стол и опустился на свободный стул напротив нее. Он выглядел уставшим и искренне раскаялся. — Прости меня. Я никогда не презирал тебя, ни за что. Особенно за то, что ты полукровка! Как ты вообще могла подумать такое? Мы знакомы с первого курса, я всегда восхищался твоим талантом в зельеварении, твоей упёртостью. Ты, наверное, лучший зельевар на нашем курсе. Он замялся, переводя взгляд.  — Мне очень жаль, что я так себя вёл в прошлом году, да и до сих пор… Это было неправильно, глупо и… Я даже не знаю, как объяснить. Прости меня, пожалуйста. Беатриса молчала, изучая его лицо. Видя его искреннее раскаяние, ее сердце немного оттаяло. Она помнила, как сильно их дружба значила для нее раньше. —Зачем ты это делал, Теодор? —спросила она тихо. — Почему просто не мог нормально поговорить со мной? Теодор глубоко вздохнул.  — Я… Я не знаю. Мне было… страшно. Я испугался, что наша дружба изменится. Я повёл себя как идиот, знаю. И, похоже, всё испортил. Некоторое время они сидели в тишине, каждый погруженный в свои мысли. Потом Беатриса, наконец, нарушила молчание. – Может быть… Может быть, мы сможем начать всё сначала? —предложила она нерешительно. — Забудем все эти глупости и попробуем построить дружбу заново. Без обид, без сарказма и… без дурацких намёков. Как будто мы только что познакомились. Теодор поднял на нее взгляд, и в его глазах блеснула надежда. —Ты… Ты согласна? Ты правда хочешь этого? Беатриса кивнула с улыбкой.  — Да, Тео. Я думаю, стоит попробовать. Но ты должен обещать, что больше никакой ерунды. —Обещаю.—ответил парень, возвращаясь к ней. — Значит, привет, Беатриса. Я Теодор Нотт. —Привет, Теодор.—ответила Беатриса с улыбкой. — Я Беатриса Лифёрт, и я буду рада узнать тебя получше. — она подмигнула. Они обменялись улыбками, и в этот момент напряжение между ними наконец-то рассеялось. Впереди их ждал долгий путь, но они были готовы пройти его вместе, шаг за шагом, строя что-то новое, возможно, даже больше, чем просто дружбу. Но пока это будет их маленьким общим секретом, который они будут бережно хранить в своих сердцах.  — Триса.— еле слышно произнёс Тео.  — М?— промычала Беатриса, сново утыкаясь в учебник.  —Ты согласилась?  Лифёрт нахмурила брови и обратно перевела взгляд на друга.  — На что?  — О, хватит.— застонал парень и закрыл её учебник, откидывая его в сторону.— На приглашение Шафика.  — Ещё нет.— пожала плечами Триса.— Я хотела ответить ему завтра. После матча.  — Не иди с ним.— непонятная пауза, а потом он продолжил.— Я тебе, как друг советую.  — Я подумаю.— тихо посмеялась девушка и потянулась к книге.  *** Завывала толпа, словно бушующее море. Беатриса наблюдала за игрой, затаив дыхание. Команды Слизерина и Гриффиндора яростно сражались в небе, будто хищные птицы, вырывая друг у друга победу. Адам Шафик летал как молния на своем "Нимбусе-2000", демонстрируя безупречную технику ловца. Каждый его маневр вызывал бурю оваций со стороны гриффиндорских болельщиков. Асторию, казалось, не заботили правила игры. Она просто кричала имена своих друзей, поддерживая их изо всех сил. — Драко! Блейз! — вопила она, перекрикивая шум толпы. — Тео! Беатриса же, напротив, пристально следила за каждым движением игроков, анализируя их тактику и стратегии. Она всегда любила квиддич, но никогда не болела так яростно, как сейчас. Возможно, это было связано с присутствием Адама в команде Гриффиндора, а возможно, с тем, что Теодор сражался за Слизерин. Теодор играл в защите, его задача состояла в том, чтобы предотвратить прохождение мяча к кольцам Слизерина. Он действовал четко и хладнокровно, словно шахматный гроссмейстер, просчитывая каждый свой ход. Его темные волосы развевались на ветру, а лицо оставалось невозмутимым, даже в самые напряженные моменты игры. В какой-то момент, квоффл, попавший в руки гриффиндорца, летел прямо к кольцам Слизерина. У гриффиндорца не оставалось выбора, кроме как забросить этот мяч в кольцо. Теодор был единственной их защитой. Теодор взмыл вверх, опережая нападение противника на доли секунды. Он отбил квоффл, отправив его в противоположном направлении. Толпа взорвалась аплодисментами, восхваляя его мастерство. Беатриса невольно улыбнулась, гордясь его ловкостью. — Ну и что ты так смотришь на этого Нотта? — прошептала Астория, толкая ее в бок локтем. — Он конечно хорош, но Адам тоже заслуживает твоего внимания. Хочешь, я сама скажу Адаму сейчас, что ты всё обдумала?  Лицо Беатрисы слегка покраснело. Она опустила взгляд. — Не неси чепухи, Астория. Я просто смотрю игру. И вообще, хватит о Шафике. — пробормотала она. — Я еще не приняла никакого решения насчёт бала. В этот момент Адам Шафик поймал снитч. Золотой мячик, играющий решающую роль в победе, был у него в руках. Матч был окончен. Гриффиндор ликовал, празднуя свою победу. Адам взмыл в воздух, приветствуя своих поклонников. Он выглядел таким счастливым и уверенным в себе. Вскоре после этого Шафик покидает поле. Он был мокрый и уставший, но счастливый.  *** — Беатриса!— выкрикнул парень и двинулся в её сторону.  Слизеринцы с ненавистью смотрели на него, но ему было всё равно. Шафик шёл уверен и был намерен заполучить свой приз.  — Триста! Ты видела, как я поймал снитч?— гордо спросил Адам, остановился возле девушки. Он был очень близко к ней.  — Видела.— сухо ответила девушка.— Поздравляю.  Парень приобнял её за талию и чмокнул в щёку.  — Скажи сейчас, что пойдёшь со мной на бал. У меня нет другого выхода, кроме как умолять тебя об этом. Беатриса на секунду прикрыла глаза. А почему бы ей не пойти? Адам симпатичный парень, который её привлекает.  — Я пойду с тобой на бал.  Эти слова слышал Теодор, который медленно выходил с поля. Его карие глаза были полны разочарования. Лицо Адама расплылось в широкой, сияющей улыбке. Он крепче обнял Беатрису, приподнимая ее немного над землей. — Вот и отлично! Я знал, что ты не сможешь устоять! Мы будем самой красивой парой на балу, вот увидишь! — восторгался Адам, не замечая никого вокруг. Беатриса, тем временем, чувствовала себя странно. Ей следовало бы радоваться, но вместо этого в животе поселился холодный комок. Она украдкой взглянула в сторону, где стоял Теодор. Его лицо было непроницаемым, но в глазах читалась отчетливая боль. Он молча развернулся и ушел прочь, в сторону замка. Адам, не отпуская ее, принялся рассказывать о том, какое у них будет потрясающее Рождество, какие танцы они будут танцевать на балу, и как все будут завидовать им. Беатриса слушала его вполуха, ее мысли были далеко. Она все время возвращалась к взгляду Теодора и непонятному чувству вины, внезапно охватившему ее. *** Беатриса решительно направилась к винтовой лестнице, ведущей в башню, где обитал кабинет прорицаний. С каждым шагом тревога в ее сердце нарастала. Слова Генри, эхом отдававшиеся в голове, сплетались с предчувствием неминуемой беды. Поднявшись по узкой лестнице и постучав в дверь, усыпанную бусинами и колокольчиками, Беатриса вошла в полумрак кабинета. Густой запах благовоний смешивался с ароматом засушенных трав, создавая атмосферу таинственности и немного пугал. Профессор Трелони сидела за круглым столом, пристально глядя в мутный хрустальный шар. — А, Беатриса. — проскрипела Трелони, не отрывая взгляда от шара. — Я ждала тебя. Видения были особенно сильными сегодня. Испытания… страдания… выбор… все это кружит вокруг тебя, дитя мое. Беатриса сглотнула, пытаясь сохранять спокойствие. — Профессор, я хотела бы узнать больше об этом пророчестве. Мой брат… он очень обеспокоен. Трелони покачала головой с печальным видом. — Пророчества не раскрывают своих тайн по первому требованию, дитя мое. Но я вижу… боль. Боль, вызванную мужчиной. Он окружен тьмой, опасностью. Ты несешь на себе тяжесть обиды, но… я вижу и влечение. Магнетизм, который тянет тебя к нему, как мотылька к пламени. Беатриса почувствовала, как ее щеки заливаются краской. Она не произнесла ни слова, но в ее голове отчетливо всплыл образ Тео. Теодор Нотт. Он был ее самой большой слабостью и самой глубокой раной. — Беги от него. — прошептала Трелони, ее голос стал почти не слышным. — Прячь себя, прячь своих близких. Он несет погибель. Тьма вокруг него заразна. — Кто это, профессор? Кто этот человек? — спросила Беатриса, хотя в глубине души уже знала ответ. Трелони ничего не ответила, лишь продолжала всматриваться в шар. — Я вижу твоего брата.— прошептала она дрожащим голосом. — Он в опасности. Беатриса похолодела. — Генри? Что с ним? — Тёмная тайна. Он хранит ее глубоко в себе. Слабость, которая может его уничтожить. И вот, дитя мое, я вижу… если ты позволишь себе окунуться в омут любви, если забудешь об осторожности и поддашься зову сердца… он умрет. Любовь станет его погибелью. Беатриса почувствовала, как мир вокруг нее начинает рушиться. Слова Трелони обжигали, как кислота. Она должна защитить Генри, любой ценой. Даже если это означало навсегда отказаться от своих чувств к Тео. — Профессор. — проговорила она осипшим голосом. — Скажите, эта тайна… она связана с тем, кто он есть? С его… особенностью? Беатриса нарочно не произнесла слово "оборотень", стараясь сохранить тайну Генри. Трелони пристально посмотрела на нее, ее глаза казались огромными и безумными. — Особенность… да. Но я не вижу деталей. Лишь вижу, что она станет причиной его гибели, если ты не будешь осторожна. Он умрет, если ты забудешься в любовных чувствах.  Беатриса поблагодарила Трелони за ее откровения и поспешно вышла из кабинета. Сердце сжималось от страха. Она должна быть сильной, ради Генри. Она должна уберечь его от опасности, даже если это означало разбить себе сердце. Тео, каким бы прекрасным и притягательным он ни был, был ей запретным плодом. Плодом, который мог погубить все, что ей было дорого.