Пролог

Есть вещи, скрытые ото всех, кроме тех, кто знает точно, где искать. Если ты выглянешь в окно в ранние сумеречные часы, когда весь мир ещё спит, ты, возможно, заметишь шар света, мелькающий среди позднелетних листьев, каждый из которых краснеет у него на пути. Ты можешь увидеть тонкие золотые ленты в воздухе, мерцающие прямо над гиацинтами, пробивающимися сквозь только что оттаявшую землю. А может быть, если ты действительно наблюдателен, ты оценишь следы резца, прочерченные по хрустальному кружеву каждой снежинки. Увы, таких мало. И потому лишь немногие испытают истинное чудо. Лишь немногие узнают, что даже самое обыденное — убывание луны, движение прилива, случайное возвращение потерянной безделушки под твоим кухонным столом — есть магия. Всё это, разумеется, дело рук фей Неверленда. Они устраивают смену времён года за одну ночь, а затем возвращаются домой. Говорят, что если пролететь мимо второй звезды справа и держаться прямо до самого утра, то ты тоже туда попадёшь — в Королевство Пикси Хэллоу. Если смотреть сверху, Пикси Хэллоу напоминает торт, разрезанный на четыре щедрых куска. В самом его сердце стоит Дерево Волшебной Пыли — сияющее и золотое, как свеча во тьме. На востоке лежит Долина Весны, где цветы вечно пребывают в цвету. На юге — Летняя Поляна, где дни тянутся долгие и ленивые, как дремлющий кот. На западе — Осенний Лес, прохладный, свежий и пылающий красками. А на севере раскинулся Зимний Лес. Жители тёплых времён года стараются держать Зимний Лес подальше от своих мыслей. Но когда им случается увидеть его у подножия огромной горной тени, они не могут не подумать о его костлявых деревьях, обо льдинах, сверкающих в лунном свете, словно обнажённые клыки, и о тех, кто живёт в таком сером и безжизненном месте. Зимние феи — так рассуждают феи тёплых времён года — лучше пусть остаются в своём заснеженном уединении. Они веками справлялись со своими делами сами. К тому же холод там столь лют и жесток, что способен в одно мгновение расколоть крылья тёплой феи. Ничего хорошего не может выйти из того, чтобы пересечь эту границу. Большинство их страхов — всего лишь беспочвенные суеверия. Но, неведомо феям тёплых времён года, во владениях Зимнего Леса действительно обитают тёмные силы. Есть там место, где все деревья изгибаются назад, будто отшатываясь от замёрзшего озера, раскинувшегося под ними. Там сам воздух тяжёл и искажён, как лихорадочный пот. Никто не посещает это место. Никто благоразумный, во всяком случае, кроме юного Хранителя Зимнего Леса. Но если бы ты был достаточно храбр — или достаточно глуп, — ты мог бы ступить на лёд. Под ним ты бы обнаружил не воду, а глубокую, извивающуюся тьму. И даже если бы ты смог выдержать внушаемый ею ужас дольше, чем одно мгновение, ты всё равно не смог бы постичь, что именно видишь. Тени лишь изредка складываются в узнаваемые очертания. Вот — зуб. Там — глаз, коготь. Нет, лишь немногие когда-либо испытали бы такой ужас. Но если бы ты каким-то образом забрёл к тому озеру в эту холодную, безлунную ночь — как это сделал Хранитель Зимнего Леса, — ты, возможно, увидел бы то же, что и он: мгновение, когда по поверхности льда пролегла первая трещина. Ты, возможно, услышал бы треск, от которого снег осыпался с ветвей. Ты, возможно, почувствовал бы, как сам лес задрожал в предвкушении. И тогда — нечто, едва уловимое облачко тени, поднялось, словно дым, из разбитого льда. Оно кипело, извивалось, а затем собралось воедино, приняв облик, сохранившийся в его памяти с того кошмара, что породил его. Во тьме различить его было почти невозможно, но его следы тяжело вдавливались в землю. И затем, ведомое каким-то ужасным, древним инстинктом, оно двинулось в сторону тёплых времён года.