Часть 8

Серые тучи стояли над городом.Ветер теребил ветви старых лип,сбрасывая снежинки прямо к подножию памятника.На холодной гранитной плите золотыми буквами было высечено: Колмогоров Сергей Николаевич. 1984 — 2009 Никита стоял рядом,молча,опустив взгляд.Его руки сжаты в кулаки,будто он пытался удержать внутри слишком много чувств.Рядом – Нугзар,в тёмном пальто,с напряжённым лицом.Он долго смотрел на имя на плите,потом тихо заговорил,голос с хрипотцой: — Знаешь,Никита… твоего отца невозможно забыть.Сергей был… человеком,на которого можно было опереться в любой ситуации.Он не боялся идти вперёд,даже если дорога вела к смерти.Он всегда был первым,всегда прикрывал других. Парень молчал,но подбородок его дрогнул. — Шестнадцать лет назад, — продолжил мужчина,не отрывая глаз от памятника, — он спас меня и Эда.Просто встал между нами и смертью.И сделал это без колебаний.Я должен был быть рядом с ним… но судьба распорядилась иначе. Херейд тяжело выдохнул,положил руку на плечо сына: — Твой отец был мужественным и сильным человеком.Настоящим воином.Но главное – он был моим другом.И знаешь… когда я смотрю на тебя,я вижу в тебе его силу.Его прямоту.Его свет. Юноша поднял глаза на отца.В них блестели слёзы,но голос прозвучал твёрдо: — Спасибо,пап.Я всегда боялся,что он погиб зря… — Никогда, — перебил его Гибадуллин,и в глазах его впервые мелькнуло тепло. — Сергей умер героем.И пока мы живём,его жертва не напрасна. Они замолчали. олько ветер шумел в кронах,а два поколения стояли у памятника человеку,который связал их навсегда ценой собственной жизни Спустя час они вошли в дом.В прихожей их встретил Витя,сдержанно улыбнувшись: — Мама спит.Голова разболелась, — сказал он,понизив голос. — Просила не тревожить. Нугзар только кивнул.В груди неприятно заныло,и он сразу направился в спальню.Приоткрыв дверь,он увидел Наташу.Она лежала на боку,укрытая пледом.Лицо её было уставшим,но таким родным. Мужчина опустился рядом,осторожно,чтобы не разбудить её.Его ладонь мягко коснулась её волос.Он склонился и начал целовать её в висок,в щёку,в губы,в лоб,в плечо,в ладони.Каждый поцелуй был тихим признанием,просьбой о прощении: — Прости… за всё… за то,что не всегда рядом… за то,что упрямый… за то,что ты плачешь из-за меня, — шептал он между поцелуями. Лазарева слегка пошевелилась во сне,будто уловила его тепло,и её дыхание стало спокойнее. Херейд ещё раз коснулся её губ,задержавшись на миг,а потом вышел,прикрыв дверь. На кухне его ждал Никита.Он уже достал сковороду и пару продуктов. — Пап,давай я помогу.Ты же устал. Гибадуллин посмотрел на него и чуть усмехнулся: — Если вдвоём – будет быстрее. Они начали готовить вместе – юноша нарезал овощи,Нугзар взялся за мясо.В тишине слышался только звон ножа и шипение масла.Но в этой тишине было что-то уютное,почти домашнее. — Хорошо,что мы пришли, — наконец сказал Нугзар,помешивая на сковороде. — Дома легче дышится. — Угу, — согласился парень. — И… пап,ты правильно сказал у памятника.Он бы нами гордился. Мужчина замер на секунду,потом хмыкнул,скрывая нахлынувшие чувства: — Тогда и мы сделаем так,чтобы он не стыдился. Они обменялись короткими взглядами – и продолжили готовить ужин для семьи. Наташа проснулась ближе к вечеру – головная боль отступила,и,почувствовав запах еды,она вышла на кухню.Волосы чуть растрепаны,на плечах – её любимый домашний халат. — Мои мужчины! — улыбнулась она,увидев мужа и сына за столом. — Вот это я понимаю,пока я сплю,вы не только дом не сожгли,но ещё и ужин приготовили. Никита тут же поднялся,пододвинул ей стул. — Мам,садись.Мы тут всё сами.Даже мясо не пережарили. — Ну,тогда мне точно повезло, — мягко сказала Наталья и поцеловала сына в макушку. Они втроём сели за стол.Еда оказалась вкусной,и разговор шёл легко, почти семейно.Наташа смеялась над короткими шутками Никиты,а Нугзар больше слушал,с удовольствием наблюдая за их теплотой. В какой-то момент он,облокотившись на стол,кивнул в сторону Никиты: — Слушай… мы с мамой вот подумали.Ты всё время носишься,учёба,друзья… Но вот интересно: когда ты нас наконец познакомишь со своей девушкой? Никита поднял брови. — С какой девушкой? — Ну не надо, — прищурился мужчина. — Ты мне сам мне говорил.Тем более я вижу,как ты иногда улыбаешься в телефон.А улыбка у тебя,между прочим,подозрительная. Лазарева засмеялась,прикрыв рот ладонью. — Он прав,Никит.У тебя глаза горят,как у твоего отца,когда он нашкодничал. Юноша вспыхнул,откинулся на спинку стула и пробормотал: — Может,пока рано. — Рано или нет – это твое дело, — серьёзно сказал Херейд. — Но знай,мы всегда рады.И ей тоже Никита задумался,нахмурился,будто взвешивал что-то важное.Вечер прошёл в спокойных разговорах,а ближе к ночи он собрался домой. — Спасибо за ужин, — сказал он у двери. — И за… всё. Наталья обняла его,Гибадуллин хлопнул по плечу. — Береги себя,сын.И подумай над нашими словами. Никита только кивнул,пряча улыбку,и ушёл в темноту двора. А в доме снова воцарился уютный,тихий вече Позже Витя,собрав рюкзак,махнул рукой и сообщил,что останется на ночёвку у друга.Ира осталась у бабушки.Дом сразу словно выдохнул и погрузился в мягкую полутьму. Комнату заливал теплый.Вечерний свет от настольной лампы,отбрасывающий длинные,пляшущие тени по стенам. Нугзар сидел на диване,глубоко уйдя в его мягкую обивку.Он расстегнул верхнюю пуговицу рубашки,освобождая шею от давящей ткани,и устало откинул голову на спинку,закрыв глаза.В его руках,обхватывающих теплую фарфоровую чашку,все еще дергалась едва заметная дрожь – отголосок долгого,напряженного дня.Мысли его были далеко,в лабиринтах отчетов и совещаний,и даже ароматный чай не мог вернуть его в настоящий момент. Тишину разорвал едва слышный шелест.Из спальни вышла Наташа,ступая босыми пятками по прохладному паркету.Ее волосы были чуть растрепаны,и эта небрежность делала ее уязвимой и бесконечно родной.Она,не говоря ни слова,мягко опустилась к нему на колени,словно котенок,ищущий тепла,и чуть поерзала,устраиваясь поудобнее,чувствуя под собой упругие мышцы его бедер. Он удивленно приподнял бровь,и тень усталости на мгновение сошла с его лица,уступая место любопытству. —Сойка… что это у нас за настроение? — его голос прозвучал низко и с небольшой хрипотцой. Она не ответила словами.Вместо этого Лазарева склонилась ближе.Ее пальцы,прохладные и нежные,неторопливо коснулись его кожи у ворота рубашки.Она медленно,почти ритуально,раздвинула ткань,обнажая ключицу и участок груди.Ее дыхание было теплым и ровным. — Устать ты всегда успеешь… — ее шепот был едва слышен,но каждый звук в нем был отчеканен стальной решимостью. — А я хочу тебя.Здесь и сейчас. Херейд эотел что-то возразить,выдохнуть привычное «подожди,дай минутку»,но она не дала ему и шанса.Ее губы,мягкие и влажные,накрыли его губы,без спроса,но с такой безоговорочной уверенностью,что любое сопротивление показалось бы кощунством.Ее ладони уверенно скользнули по его плечам,ощущая напряжение в его мышцах,и затем обвили его шею,втягивая в себя все его внимание, все его существо.Он только глубоко,сдавленно вздохнул,его руки инстинктивно обхватили ее гибкую талию,но не для того,чтобы оттолкнуть,а чтобы прижать еще ближе. Ее пальцы были быстры и ловки. Пряжка ремня отозвалась тихим щелчком,молния брюк – настойчивым шелестом.И вот ее ладонь,горячая и властная,нашла то,что ей было нужно,сжимая с таким знакомым и тоскованным упорством,что у него потемнело в глазах. В этот раз все шло так,как хотела она.И это было оглушительно. Она задавала ритм – настойчивый,неумолимый,волнующий.Прижималась всем телом,впиваясь в него,забирая каждое его движение,каждый сдавленный стон,каждую вспышку удовольствия себе в дарГибадуллин лишь крепче держал ее.Его крупные ладони скользили по ее обнаженной спине,ощущая под пальцами шелковистость кожи и игру мышц,затем опускались на ее упругие бедра,помогая ей,следуя за ней.Он проживал ее словно заново,с обостренным,почти болезненным вниманием,чувствуя каждой клеткой своего тела ее жар,ее вес,ее прерывистое дыхание у своего уха.Его мир сузился до запаха ее кожи,до влажного тепла между их телами,до глухих,ритмичных звуков,которые,казалось,заполнили собой всю комнату. Когда наступил финал,волна накрыла их одновременно,вырывая у него низкий,протяжный стон,а у нее – сдавленный,торжествующий крик. Наталья бессильно рухнула на его грудь.Ее тело обмякло,стало тяжелым и расслабленным.Ее дыхание,сбивчивое и горячее,обжигало его кожу.Через мгновение на его груди растеклась улыбка – ленивая,довольная,хитрая.Ее пальцы лениво рисовали замысловатые узоры на его влажной коже. — Вот так мне и нравится, — прошептала она,и в ее голосе звучала усталая,но безраздельная победа. — Когда ты только мой.Весь.Без остатка. Нугзар провел ладонью по ее растрепанным волосам,снова и снова,затем крепко прижал ее голову к своему плечу,вбирая в себя ее тепло и запах. — Я всегда твой,сойка… — его голос был тихим,хриплым,но в нем не осталось и тени сомнения или усталости.Только чистая,обнаженная правда. Мужчина склонился над ней и,не спеша,начал покрывать её поцелуями – от висков до шеи,по плечам,по ладоням,по её телу.Его губы словно вспоминали каждый изгиб,каждую линию,будто он снова и снова открывал её заново,как в тот самый первый раз много лет назад. — Помнишь, — прошептал он,задержавшись у её губ, — как мы тогда не могли насытиться друг другом? Я смотрю на тебя – и хочу тебя всё так же,как тогда.Ничего не изменилось,Наташа.Я всё ещё жду каждый твой взгляд,каждое прикосновение… Её глаза блеснули от его слов,и она тихо обняла его за шею. — И ты думаешь,это никогда не пройдёт? — спросила она почти неслышно,словно боялась ответа. Херейд посмотрел прямо в её глаза,серьёзно,с тем самым внутренним жаром,от которого у неё всегда дрожали руки. — Любовь,которая пережила всё,что мы с тобой прошли,не умирает.Она способна прожить вечность,любимая. — Он поцеловал её снова,жадно,крепко,будто хотел закрепить сказанное. Наташа улыбнулась сквозь слёзы,прильнув к нему.Она чувствовала, что в этот момент он не просто говорил – он клялся ей всей душой,аждым ударом сердца Гибадуллин осторожно поднялся с дивана,аккуратно обнимая Лазареву за талию,чтобы она не потеряла равновесие,и тихо улыбнулся: — Хочешь прогуляться? На улице зима.Свежий воздух тебе пойдёт. Наталья приподняла голову,ещё слегка растерянная,но глаза её блестели от интереса: — Зимой? — тихо переспросила она,улыбаясь. — Ты уверен,что я не замёрзну? — Сойка,со мной тебе будет тепло, — ответил Нугзар с мягкой усмешкой,целуя её в висок. — Да и я давно мечтал пройтись с тобой по этому снегу. Она вздохнула и кивнула,принимая его предложение. Мужчина накинул пальто,закрутил шарф,поправил перчатки и протянул жене руку.Она взяла её,и они медленно вышли из дома. Снег падал мягкими хлопьями,укрывая улицу белым покрывалом,и в тишине зимнего вечера слышался лишь их тихий смех и хруст снега под ногами. Херейд обнял Лазареву за плечи сзади,когда они шли,и тихо сказал: — Знаешь,любовь… она как этот снег.Каждое мгновение уникально.И если её беречь,она может продлиться вечность. Наталья прислонила голову к его груди,чувствуя тепло и спокойствие,и на мгновение весь мир вокруг них перестал существовать Они шли дальше по тихим улочкам.Снег мягко ложился на плечи и волосы,оставляя лёгкий морозный след на щеках.Гибадуллин иногда останавливался,чтобы поднять с земли снежинку и показать Наташе,как она тает между пальцев,а она смеялась,наслаждаясь простотой этого момента. — Знаешь, — сказал он тихо,прижимая её к себе, — каждый день с тобой - это как первый снег.Нежно,неожиданно и дорого. Она улыбнулась,взглянув ему в глаза,и они замерли на мгновение,словно весь мир остановился только для них.Ветер трепал волосы,а дыхание образовывало маленькие облачка в морозном воздухе.