Часть 10

Кухня утонула в мягком полумраке.Лишь тусклая лампа над столом отбрасывала тёплый круг света.За окном медленно падал снег.Хлопья прилипали к стеклу,будто хотели заглянуть внутрь. Нугзар сидел за столом,чуть сутулившись,и медленно крутил в пальцах стакан с коньяком.Напиток лениво переливался янтарём,отражаясь в его усталых глазах.Он сделал глоток – короткий,будто больше по привычке,чем по желанию. На столе перед ним лежала раскрытая папка с бумагами,но он давно не смотрел на неё.Мысли блуждали где-то далеко: между прошлыми годами,потерями,дорогими лицами. — Сколько всего,а? — тихо сказал он сам себе,почти шёпотом. — И ведь всё равно живём… Он провёл рукой по лицу,потер глаза.В этом взгляде не было ни жалобы,ни отчаяния – только тихая усталость человека,который слишком долго держал всех и всё вокруг,но редко – себя. Мужчина посмотрел на фотографию,стоящую на холодильнике.Наташа,Ира,Никита,Витя – все смеются,глаза сияют.Уголок его губ чуть дрогнул. — Ради вас всё это… — сказал он едва слышно. — Ради вас. Херейд взял стакан,поднял его как тост: — За тех,кого потерял… и за тех,кто рядом. Глоток был долгим,почти задумчивым.Потом он откинулся на спинку стула,закрыл глаза и на мгновение позволил себе просто молчать. Тишина казалась живой.В ней было дыхание дома,хруст снега снаружи,и тот самый мир,которого он всегда хотел.Пусть даже на несколько минут,но мир. А потом в коридоре тихо послышались шаги.Наташа,сонная,в халате,выглянула в кухню. — Ты чего не спишь,а? — спросила она мягко. Гибадуллин поднял взгляд и устало улыбнулся: — Просто… думал немного. — Опять думаешь, — она подошла,положила ладонь ему на плечо. — Иди спать.Утро всё расставит. Он кивнул,допил остаток,встал.Перед тем как выйти,задержался у окна,бросив последний взгляд на снег и звёзды. — Только бы не сломаться, — шепнул он себе под нос и пошел в комнату Нугзар начал ходить по ней,будто не зная,куда себя деть.С каждой секундой шаги его становились всё тяжелее,и Лазарева,сидевшая на краю кровати,уже чувствовала – сейчас он скажет что-то важное.Взгляд у него был усталый,но в нём горела странная смесь боли и решимости. — Наташа… — произнёс он негромко,остановившись у окна. — Вернулась Зоя Савич. Она подняла голову.Её лицо чуть изменилось.Не удивление,а скорее воспоминание. — Та самая? — тихо спросила она. — Та самая, — кивнул мужчина,отвёл взгляд в сторону. — Помнишь,я тогда рассказывал тебе… совсем вскользь.Но,видимо,пора рассказать всё. Он прошёл к столу,налил себе немного воды,сделал глоток и сел,словно силы покинули его. — Это было шестнадцать лет назад, — начал он,глядя в одну точку. — Ночь,дождь,заброшка – всё переплелось.Мы с Эдом тогда оказались в полной заднице.Булдаков… — Херейд сжал кулаки, — он тогда всё подстроил.Хотел избавиться от нас,от свидетелей.И смог избавиться от Сереги.Мы думали,что всё кончено. Ее муж поднялся,прошёлся по комнате. — Мы бежали от полиции.Эд впереди,я чуть сзади...все бьет по телу,сирены воют… И вот тогда,уже под конец,мы увидели тот дом.Небольшой,аккуратный,с крыльцом и деревянной калиткой.Свет в окне горел.Мы выбежали из леса,даже не думали,кто там живёт.Просто надо было спрятаться.И постучали. Гибадуллин остановился,будто вновь переживал тот миг. — Дверь открыла она.Маленькая,тонкая,с испуганными глазами.Ей тогда было девятнадцать.Девятнадцать,Наташа.И вот представь: в дом вваливаются двое грязных,перепуганных мужиков с оружием и кровью на руках.А она не кричит.Не бежит.Только смотрит. Он улыбнулся печально. — Эд тогда прошептал: “Помоги.Пожалуйста.” И она… помогла.Просто молча отступила,пропуская нас внутрь.Мы сидели на полу,я держал рану,Эд пытался остановить кровь.А она бегала по дому – бинты,вода,что-то шептала себе под нос.Я до сих пор помню,как у неё дрожали руки,но она не остановилась. Наталья слушала,не перебивая.Она знала об этом,но не так.Никогда не слышала,как любимый произносил это с таким голосом: хриплым,низким,будто где-то внутри что-то ломалось. — Потом приехала полиция, — продолжил он. — Мы затаились в кладовке.И тогда я думал,что всё,сейчас конец.Они будут обыскивать дом.Но она… — Кудрявый замолчал на мгновение,глотнул воздух, — она вышла к ним.Стояла посреди кухни,как статуя,и сказала: “Нет,никого не было.Я одна.Я даже дверь не открывала и никого не видела’’ Он провёл рукой по лицу. — Тогда я понял,что она только что поставила крест на своей жизни.Ведь если б нашли нас – нас бы забрали,а её отпустили.Но она выбрала наоборот. Нугзар снова сел,чуть пригладил волосы. — После того,как полиция уехала,мы не знали,что сказать.Я просто подошёл и… обнял её.Эд тоже.Мы были… благодарны, но слов не находили.Я тогда сказал ей: “Я найду тебя потом.Обещаю.Отблагодарю.Как угодно.”Она только махнула рукой.И все Ее супруг посмотрел в окно. — А потом она исчезла.Мы искали,спрашивали,но никто не знал,где она.Как позже выяснилось – села в тюрьму.Булдаков подставил и её.Она отказалась давать показания против нас,и всё – дело закрыли,а её посадили. В комнате повисла тишина.Только тиканье часов да дыхание Наташи. — Шестнадцать лет,Наташа, — сказал мужчина тихо. — Шестнадцать лет я жил с этим.Знал,что где-то там – человек,которому я должен всё.Жизнь.Эда.Себя.А я не сделал ничего.Ни письма,и попытки найти.Просто… закрыл глаза,как трус.А когда  я её увидел… — голос его дрогнул,— она лежала на больничной койке,бледная,с трубками.Её сердце еле держится.Врожденный порок.И я подумал – а вдруг уже поздно? А вдруг я опять не успею? Я сказал Эду,что хочу помочь.Любой ценой.Потому что это не просто долг.Это… память.Это кусок моей жизни,Наташа.Кусок,который я когда-то потерял. Херейд продолжал стоять возле окна,облокотившись рукой о подоконник.Снег ложился крупными хлопьями.Стекло затуманивалось от его дыхания. — Зоя… — проговорил он вполголоса, — она ведь тогда даже не испугалась.Ни крика,ни паники… Только решимость.Я потом часто думал, де она взяла столько силы.Девятнадцать лет.Девятнадцать.А поступила,как человек,проживший три жизни. Гибадуллин повернулся,прошёл по комнате неторопливо,будто всё ещё был там,в той ночи шестнадцатилетней давности.Лазарева сидела,слушала,но взгляд её постепенно менялся.В её груди зародилось что-то неясное.Не злость,нет,скорее укол ревности,лёгкий и тихий,но ощутимый. — Она тогда сказала: «Главное,чтобы вы выжили», — продолжал Кудрявый,не замечая,как жена чуть сжала пальцы. — А потом улыбнулась.Такая… светлая улыбка.Я,наверное,никогда её не забуду. Наталья поднялась,подошла ближе,но в голосе её появилась тонкая нотка: — Да… помнишь ты её,похоже,хорошо. Нугзар обернулся к ней – в глазах усталость,не упрёк. — Наташа… не в этом дело.Я просто... — он провёл рукой по виску, — просто не могу выбросить из головы,что она могла умереть,не дождавшись хоть слова от меня. — Ну да, — ответила она тихо,но с лёгкой обидой. — А я думала,что все твои мысли обо мне. Мужчина подошёл ближе,хотел ответить,но вдруг на лице его проступило странное выражение,словно кто-то резко выключил свет в глазах.Он замер,ухватился за спинку стула,выдохнул. — Нат… — только и успел вымолвить,прежде чем ноги его подкосились. — НУГЗАР! — крикнула Наташа,бросаясь к нему. Херейд рухнул на пол,ударившись затылком о край стола.Лицо побледнело,дыхание сбилось.Лазарева подлетела,опустилась рядом,трясущимися руками подняла его голову. — Нугзар! Слышишь? Ну,пожалуйста,открой глаза! — её голос сорвался,а пальцы дрожали. Она хлопнула его по щеке,потом ещё раз,пытаясь привести в чувство. — Витя! Ира! — закричала она во всю силу. — Быстро сюда! Послышались торопливые шаги,двери хлопнули.На пороге появились Витя и Ира – напуганные,в пижамах,глаза круглые. — Мама?! Что случилось?! — Парень мгновенно подбежал,опустился на колени. — Папа! — дочь уже принесла воду,не дожидаясь просьбы. — Мамаон дышит? Наталья,вся бледная,кивнула стараясь не дать панике захлестнуть. — Слабо… но да.Помогите поднять его.Осторожно! Подростки вместе подхватили отца под руки,осторожно усадили на ковер.Нугзар всё ещё был без сознания — Витя, звони Эду! Срочно! — приказала Наташа. — Скажи,что отец потерял сознание.Быстро! Юноша выскочил из комнаты,а девушка опустилась рядом,прижимая отцовскую ладонь к своей щеке. — Папа,ну пожалуйста… проснись.Не пугай нас… Лазарева гладила его по лицу.Слёзы капали прямо на его кожу. — Ты только попробуй уйти,слышишь? — прошептала она,с трудом сдерживая рыдания. — Только попробуй… я не отпущу. А в комнате стояла напряжённая тишина: тяжёлая,густая,как воздух перед бурей.Только часы на стене отсчитывали секунды,а где-то далеко,за окном,снег продолжал падать – равнодушно,тихо,будто ничего страшного не происходило. Наталья судорожно сжимала руку мужа,пока Эд склонился над ним,проверяя пульс и зрачки.На полу уже стояла аптечка,Ира принесла полотенце,а Витя помогал поднять отца на кровать. — Тихо-тихо… не трясите его, — спокойно, но быстро произнёс Эд, — у него рассечение.Головой приложился.Дышит ровно,пульс есть.Сейчас очнётся. Он приподнял веки друга,посветил фонариком,потом выдохнул с облегчением: — Слава Богу.Без потери сознания надолго.Просто удар сильный. Через несколько секунд Херейд слабо пошевелился и застонал: — Что за цирк… — пробормотал он, — почему так голова гудит? — Потому что ты ею стукнулся,умник, — ответил Перец,облегчённо усмехаясь. — Я тебе сто раз говорил – спи,а не философствуй по ночам. Наталья тихо заплакала от облегчения и прижала его руку к своей щеке. — Господи… я думала, ты… Он,всё ещё полусонный,с трудом повернул голову к ней: — Сойка… не плачь.Я живой,видишь? Всё в порядке. — В порядке?! — Эдуард недоверчиво хмыкнул,доставая антисептик. — Рассечение,давление подскочило,а он говорит – «в порядке».Да тебе обследование нужно,старик.Полное. — Обследование? — буркнул Гибадуллин,морщась,когда Эд коснулся его затылка. — Эдик,я здоров,как бык.Просто головой встретился с мебелью.Мебель проиграла,не переживай. Хирург фыркнул,заткнул рану и взглянул на Наташу: — Он твой муж,так что убедить его – твоя работа.Я своё дело сделал.И,пожалуйста,следи,чтобы он не таскал тяжёлое и не пил пару дней. — Без проблем, — кивнула Лазарева,глядя на Нугзара. — Он и так пить не будет. — Вот и отлично, — сказал Эд,собирая аптечку. — Если что,звони.Я всегда на связи. Когда он ушёл,в комнате стало тихо.Витя и Ира тоже ушли спать,оставив родителей вдвоём.Наталья принесла миску с тёплой водой и аккуратно села рядом,намочила салфетку. — Сиди спокойно, — прошептала она,осторожно промакивая место удара.Её руки дрожали. — Прости меня… пожалуйста.За то,что наговорила глупостей.Я просто… я ревнивая дура. — Сойка, — выдохнул мужчина глядя на неё мягко, — если бы ты знала,как ты мне дорога… Я мог бы простить тебе всё на свете. Она улыбнулась сквозь слёзы,обрабатывая рану с такой нежностью,будто боялась причинить боль даже дыханием. — И всё равно прости.Я не имела права так с тобой говорить. — Тише, — он взял её руку,притянул к себе и поцеловал в ладонь. — Всё уже позади.Только ты рядом – и всё хорошо. Наташа посмотрела на него,убрала прядь с его лба и чуть не расплакалась снова – от облегчения,от любви,от страха,который только что пережила. — Обещай,что больше не будешь пугать меня вот так,ладно? Он усмехнулся,уже почти вернув свой обычный тон: — Постараюсь.Но мебель,возможно,не переживёт следующего раза. Она тихо рассмеялась,склонившись к нему и коснувшись губами его лба.А потом просто прижалась к нему,чувствуя,как под её ладонью медленно и уверенно бьётся его сердце – живое,упрямое,родное.