Часть 15

Утро началось раньше,чем обычно.За окном только-только серело, и в воздухе стояла мягкая тишина.Нугзар проснулся,не дожидаясь будильника.Голова ещё немного болела после вчерашнего,но внутри впервые за долгое время было спокойно.Он повернул голову: Наташа спала,свернувшись в одеяло.Её волосы рассыпались по подушке Мужчина чуть улыбнулся — Пусть поспит, — пробормотал он сам себе,осторожно вставая с кровати,чтобы не разбудить её. На кухне было прохладно,но уютно.Херейд включил чайник,накинул на себя рубашку и начал готовить завтрак.Сковорода тихо зашипела,когда он вылил тесто для блинчиков.Запах быстро наполнил квартиру. Пока блины подрумянивались,нарезал фрукты,достал мёд и сметану,налил детям какао в любимые кружки. — Витя! Ира! Подъём! — позвал громко,но без раздражения. — Через двадцать минут вы должны быть собраны! Из комнаты донеслось что-то нечленораздельное,похожее на «ещё пять минут». — Нет,пять минут были вчера, — усмехнулся Кудрявый, — сегодня – марш умываться. Через несколько минут по кухне уже бродили заспанные дети: Витя с растрёпанными волосами и Ира, оторая вечно теряла один носок. — Пап,а мама где? — спросила девушка,зевая. — Спит, — ответил отец,подливая ей какао. — Сегодня у неё выходной.Пусть отдохнёт. Они позавтракали почти с разговорами,с шутками,с его привычными историями «из молодости» Когда дети ушли собираться,Гибадуллин убрал посуду,протёр стол,сложил всё по местам.Потом,не останавливаясь,взялся за уборку – пылесос,кухня,гостиная.Даже стиралку запустил,хотя терпеть не мог возиться с машинкой. Когда наконец закончил,выглянул в комнтату: рюкзаки собраны,форма выглажена.Он натянул шапку на Витю,поправил шарф Ире и открыл дверь: — Всё,марш.И не забудьте – после школы сразу домой,ясно? — Ясно! — в унисон ответили они и ушли в подъезд. Закрыв дверь,Нугзар выдохнул,прислонился к стене и вдруг улыбнулся. В квартире стоял аромат блинов,лёгкий шум стиральной машины,а за окном медленно вставало солнце. День на работе начался тихо.Слишком тихо даже для офиса,где обычно звенели телефоны,и кто-то спорил по проектам. Мужчина вошёл в кабинет,кивнул Маше и сразу закрыл за собой дверь.На столе лежали стопки документов,ежедневник,телефон,мигающий уведомлениями.Всё привычное,но сегодня будто чужое. Он сел,потер виски,открыл ноутбук… и просто уставился в экран.Буквы сливались,цифры не имели смысла.Мысли путались.Не о делах,не о клиентах.В голове крутились только лица Наташи,детей,Зои,Эда,Никиты.Всё сразу,как будто жизнь стала одной сплошной линией без пауз. — Шеф,кофе принести? — спросил кто-то из молодых сотрудников,осторожно заглянув в кабинет. — Не надо, — коротко ответил Кудрявый,не поднимая головы. Он пробыл в этом молчании несколько часов.Работал механически,подписывал бумаги,звонил,но голос звучал безжизненно,почти холодно.Даже когда коллеги подходили с вопросами,отвечал коротко,будто отстранённо. К обеду усталость накрыла окончательно.Херейд закрыл папку,встал,натянул пальто. — Если что – я на выезде, — бросил он,выходя.Никто не посмел уточнить,куда именно. Гибадуллин вышел из здания раньше,чем обычно.Воздух был серым,с запахом снега.Он сел в машину включил двигатель и поехал без направления,просто чтобы ехать. Потом набрал номер Эда. — Ты в больнице? — А где же мне быть, — хмыкнул Эд. — Зайди,если хочешь.Никита тоже здесь,помогает на приёме. — Буду через двадцать минут, — ответил Нугзар и свернул к знакомой дороге. В больнице пахло антисептиком и кофе.В коридоре,у кабинета с табличкой «Кардиология,сидел Перец,с чашкой в руке и привычной насмешкой в глазах. — Ну наконец-то, — сказал он. — А то я думал,ты совсем закопался в бумагах. — Просто устал, — тихо ответил его друг,присаживаясь рядом. — Усталость – понятие растяжимое.Ты сейчас больше на выключенного человека похож. Мужчина усмехнулся краем губ: — Может, и так. Из кабинета вышел Никита в белом халате,с папкой в руках.Он сразу заметил отца и улыбнулся: — О,батя! Решил нас проведать? — Решил убедиться,что вы оба не развалите больницу, — ответил Кудрявый,вставая. Парень подошёл,пожал ему руку крепко,с теплом. — Всё под контролем.Эд тут строгий,но справедливый. — Слышу, — буркнул хирург,отпивая кофе. — Только не льсти,Никита,я и так знаю,какой я гений. Все трое засмеялись,и на секунду между ними повисло ощущение прежней простоты,когда не было тяжести,когда можно было просто разговаривать. — Как Зоя? — спросил Херейд после короткой паузы. Эдуард тставил чашку,ответил уже серьёзно: — Лучше.Ей нужен покой и спокойный образ жизни.У неё теперь всё заново – тело,дом,жизнь. — Я помогу, — тихо сказал Кудрявый. — Как смогу. Эд посмотрел на него внимательно,но ничего не сказал.Только кивнул. Через полчаса Гибадуллин вышел из больницы.Воздух стал темнее,пошёл лёгкий снег. Он стоял у машины,держа руки в карманах,и какое-то время просто смотрел в небо. Хлопья ложились на его плечи,таяли на щеках,а в груди росло что-то непонятное: смесь вины,тепла и усталости. Он сел за руль,включил фары и поехал домой. Когда Нугзар вернулся,его встретила привычная тишина прихожей – только тихо тиканье часов и запах ужина из кухни.Он снял пальто,поставил сумку у стены и задержался на мгновение,прислушиваясь.Из комнаты доносились голоса детей.Они спорили,смеялись,что-то обсуждали. — Папа пришёл! — первой выглянула Ира.Уже не маленькая,но по-прежнему с живыми глазами и привычкой подбегать,как в детстве. — Привет,Иришка, — улыбнулся отец. — Опять уроки до ночи? — Мы с Витей проект делаем.Нам по истории про реформы Петра Первого. Из комнаты вышел Витя,высокий,серьёзный,с уже взрослым взглядом.Только сейчас мужчина смог это заметить — Привет,пап, — сказал он спокойно, кивая. — У нас ещё презентацию надо доделать. — Делайте, — ответил Кудрявый,снимая часы. — Только потом ужинать,не забудьте. Через некоторое время все собрались на кухне.Херейд достал блокнот и аккуратно разложил деньги на столе. — Так, — сказал он спокойно, — распределим,чтобы всем хватило. Он сел,сложил конверты. — Витя,тебе на школьные расходы,на подготовку к ЕГЭ и проезд.Не транжирь,понял? — Понял, — серьёзно кивнул сын,но глаза блеснули – всё же приятно,когда отец так доверяет. — Ира,тебе на книги,тетради и, — он усмехнулся, — на кофе с подружками после школы. — Спасибо,пап, — мягко сказала она и поцеловала его в щёку. Оставшиеся деньги он разделил на две стопки и положил перед Наташей. — Это тебе,а это, — пододвинул вторую стопку, — Это на дом.Я ещё переведу вечером. Лазарева стояла у стола,наблюдая за ним.Он был спокоен,собран,внимателен до мелочей.Всё делал чётко,аккуратно,как будто жил по заранее написанному сценарию.Даже улыбка вежливая,тёплая,но словно выученная. Гибадуллин подошёл,поцеловал её в висок. — Всё хорошо? — спросила она тихо. — Всё хорошо, — ответил он и уже собирался выйти,когда в кармане завибрировал телефон. На экране – «Эд». — Да,Эд,слушаю. — Старик,слушай,Зоя просила,чтоб ты заехал,у неё там опять полка отпала.Я на дежурстве,не могу.Поможешь? Нугзар посмотрел на жену,на то,как она старается держать лицо спокойно,и ответил твёрдо: — Не получится,друг.Съезди сам.У меня вечер с семьёй. — Понял, — коротко сказал друг. Через минуту снова вибрация.Звонила сама Зоя.Потом почти сразу Маша.Нугзар даже не глянул на гаджет,просто положил телефон экраном вниз. — Не ответишь? — спросила Наталья,стараясь,чтобы голос звучал ровно. — Потом, — тихо сказал он. Мужчина помог детям собрать рюкзаки,проверил,чтобы всё лежало на местах,потом перемыл посуду,вытер стол и пол.Работал молча,размеренно.Наташа стояла в дверях,следя за каждым его движением. Он был внимателен,аккуратен,спокоен,но в этом спокойствии не было жизни.Ни усталости,ни раздражения.Просто ровное,тихое безразличие,от которого становилось холодно. — Пап, — позвал Витя из комнаты, — мы завтра с ребятами после школы в спортзал,можно? — Можно,только не поздно, — ответил отец. — А я, — подала голос Ира, — завтра к подруге,у неё день рождения. — Хорошо,только позвони,когда будешь выходить. Херейд говорил мягко,но в голосе не было прежнего тепла.Всё звучало будто отстранённо,словно через толщу воды.Наташа почувствовала,как внутри всё сжимается.Он стал идеальным.Слишком идеальным.Ни споров,ни усталости,ни эмоций. Она стояла,глядя,как супруг аккуратно складывает посуду в шкаф.Он рядом,но будто далеко,как будто тень того Нугзара,которого она знала Слишком правильный. Слишком спокойный. Слишком чужой. На кухне стояла тишина,нарушаемая только редким звоном стакана о стол.Гибадуллин сидел,опершись локтями о столешницу.Перед ним стояла открытая бутылка коньяка.Свет из-под абажура падал тускло,обрисовывая усталое лицо,небритую щеку,тяжёлый взгляд,устремлённый куда-то в пустоту. Он налил себе еще ровно половину стакана,без тоста,без смысла.Просто чтобы притупить шум внутри.Выпил медленно,чувствуя,как обжигает горло,как будто в груди на секунду становится теплее. — За то,что всё вроде правильно, — прошептал Нугзар, — но как же хреново,когда сердце молчит. Он встал,чуть покачиваясь,и прошёл по коридору.Дом спал.Часы показывали половину второго.За дверью спальни тихо.И только ровное дыхание. Мужчина толкнул дверь плечом и вошёл.В слабом лунном свете виднелась Наташа.Она спала,повернувшись на бок.Одеяло сползло.Он подошёл ближе и долго стоял,глядя на неё.Как спадает прядь волос на щёку,как двигаются ресницы во сне.Всё это было до боли родным. Мужчина не выдержал.Осторожно опустился на край кровати,потом,будто мальчишка,лёг рядом,положил голову ей на колени. От неё пахло сном,теплом и чем-то таким настоящим,что у него защипало глаза. Лазарева слегка шевельнулась,сонно открыла глаза. — Нугз… ты чего?.. — прошептала она. Он не ответил.Только обнял её колени руками,прижался щекой. — Не выгоняй меня,ладно? — глухо сказал он. — Я просто устал. Наталья тихо провела пальцами по его волосам,чувствуя,как они пахнут дымом и коньяком. — Ты пил? — спросила она еле слышно. — Немного, — усмехнулся муж,не поднимая головы. — Чтобы не думать. Она не стала читать нотации.Просто сидела молча,гладя его по волосам,по плечам.Под пальцами чувствовалось,как он весь напряжён,будто держится из последних сил. — Всё хорошо, — сказала Наташа шёпотом,не зная,кому именно – ему или себе. — Я знаю, — ответил он,глухо. — Только иногда… просто хочется,чтобы кто-то посидел вот так.Молча. Кудрявый прижался к ней крепче,как будто боялся,что,если отпустит,исчезнет весь смысл. И долго так лежал – тихо,тяжело дыша,а Наташа гладила его волосы,пока он не уснул,всё ещё обнимая её колени,словно пытаясь удержаться в этом хрупком,живом мгновении